Меню Рубрики
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Китайские сказки

Китайские сказки

Китайские сказки

Китай — очень удивительная и загадочная страна. Все ее жители просто обожают природу. Они с нежностью и заботой относятся не только к животным, но и к растения и деревьям. Поэтому и большинство Китайских народных сказок про животных, деревья и цветы. Узнайте больше об этой таинственной стране!

Фея из ракушки

Жил-был на свете юноша Ванг-Сяо. От отца он унаследовал небольшую хижину на берегу реки и старую рыбацкую лодку.
Юноша должен был сам добывать себе пищу. Он каждый день отправлялся к реке, ловил рыбу, а улов продавал в ближайшем городе на базаре.
Однажды, когда Ванг-Сяо плыл на лодке по реке, он увидел, что на берегу что-то блеснуло. Он подгреб ближе и увидел на песке удивительно красивую
ракушку.
Бедному юноше ракушка очень понравилась. Он поднял ее и взял с собой, а дома положил ее в широкий горшок с водой.
Затем он съел свой скудный ужин и отправился спать. На следующий день Ванг-Сяо, как всегда рано утром, отправился на рыбную ловлю и вернулся назад только вечером. Как только он открыл дверь, он остолбенел. В плите горел огонь и на ней стоял котелок, полный риса и овощей.
Сначала бедный рыбак подумал, что это его соседи сварили у него свой ужин, и он стал их ждать. Ему было очень любопытно, кто бы это мог быть. Однако на дворе стало совсем темно, но никто не приходил. Тогда юноша решил, что возможно соседи приготовили еду для него и он съел рис.
Когда рыбак и на следующий день вернулся домой с рыбалки, котелок снова был наполнен едой. Ванг-Сяо устал после целого дня тяжелой работы, был голоден и приготовленный ужин был ему очень кстати. С большим аппетитом он съел все, однако про себя подумал, что этот секрет он должен раскрыть.
Назавтра он как всегда встал на рассвете и покинул хижину. Но в этот раз он отправился не на реку, а потихоньку спрятался сзади хижины и ждал, что произойдет.
Ждать ему пришлось долго, до самого обеда он смотрел в дом через щелку, однако так ничего и не узнал. После обеда он заметил, что вода в горшке забурлила, ракушка открылась и из нее выпрыгнула девушка, прекрасная, как цветок лотоса.
Девушка тотчас принялась за работу. Неслышно и проворно приблизилась она к печи, разожгла огонь и поставила варить котелок с рисом.
Ванг-Сяо не стал дольше ждать. Быстро открыл он дверь, забежал в хижину и схватил прекрасную девушку за руки. Девушка хотела вырваться и побежать к горшку, но юный рыбак не отпустил ее.
— Не бойся и не убегай, прекрасная, скажи мне кто ты, — попросил он.
— Я фея из ракушки. Когда я увидела, какая у тебя нелегкая жизнь, мне захотелось помочь тебе. А теперь я должна вернуться в воду.
— Останься со мной навсегда, прекрасная девушка, — попросил Ванг-Сяо.
— Я бы охотно осталась, но я не могу, — сказала печально фея из ракушки.
— Останься еще ненадолго, хоть на минутку, и поешь со мной риса, — попросил рыбак и предложил ей миску с рисом.
Как только фея дотронулась до первого зернышка риса, ее печальное лицо просветлело.
— Ты меня спас, мой дорогой Ванг-Сяо, — сказала она. — Если я буду есть пищу людей, то должна буду навсегда остаться среди них.
— Так оставайся со мной!
— Если ты этого желаешь, я охотно останусь с тобой, — ответила прекрасная девушка.Так фея из ракушки осталась у бедного рыбака и стала его женой. Ванг-Сяо ездил на рыбалку, а прекрасная фея шила, варила, наводила порядок в доме, и оба они были довольны и счастливы.
Однако у любого света есть тень, и часто счастье может сменяться несчастьем. Однажды мимо хижины Ванг-Сяо проезжал важный господин — мандарин. Прекрасная жена Ванг-Сяо как раз стояла у двери своего дома и развешивала белье.
Как только мандарин ее увидел, у него перехватило дыхание — такой красавицы он ни разу не видел. Тогда коварный и хитрый мандарин задумал избавиться от Ванг-Сяо. На следующий день мандарин призвал Ванг-Сяо в свой дворец и зло сказал:
— Ванг-Сяо, у тебя удивительно красивая жена. Если ты готов отдать ее мне, то тебе построят новый хороший дом. Но если не отдашь, тогда ты мне должен построить красивый дворец. И если за три дня он не будет готов, то я прикажу отрубить тебе голову.
Бедный Ванг-Сяо от горя и тяжелых мыслей едва смог найти дорогу домой. Когда жена увидела его, едва стоящего на ногах, она подбежала к двери и спросила, что с ним случилось.
— Ах, не спрашивай меня, любимая, — запричитал Ванг-Сяо, — я должен мандарину за три дня построить красивый дворец. А если мне это не удастся, он прикажет отрубить мне голову.
— Не печалься, — сказала ему прекрасная супруга, — доверь это мне, и через три дня у мандарина будет дворец, какой он желает.О строительстве дворца они больше не говорили. День прошел, потом второй. На третий день фея разбудила своего мужа и попросила его помочь ей выбрать место для строительства дворца. Когда они нашли подходящее место, фея выдернула из своих волос длинную шпильку и начертила ею план дворца на песке.

И через миг — посмотрите! — перед ними уже стоит великолепный дворец.
Ванг-Сяо, счастливый, побежал к мандарину, чтобы ему сообщить, что дворец готов.
Мандарин не поверил своим ушам и приказал слугам отнести его ко дворцу. Когда дворец предстал перед ним, мандарин от изумления не мог сказать ни слова.
На следующий день мандарин опять приказал позвать Ванг-Сяо и сказал ему:
— Ты построил великолепный дворец, но коль тебе удался такой прекрасный дворец, то для тебя сущий пустяк построить вокруг него стену из разноцветных камней. Сделай это, а если не справишься за три дня, я прикажу отрубить тебе голову!
Бедный Ванг-Сяо от горя едва нашел дорогу домой. Когда жена увидела, как он опечален, она выбежала навстречу и спросила, что с ним случилось.
— Ах, не спрашивай, любимая, — пробормотал Ванг-Сяо. — Я должен в течение трех дней построить вокруг дворца высокую стену и выложить ее разноцветными камнями. Если мне это не удастся, то мандарин прикажет отрубить мне голову.
— Не печалься, — успокоила его прекрасная супруга, — доверь это мне, и через три дня у мандарина будет каменная стена, такая, какую он желает.
На третий день фея позвала своего мужа и пошла с ним ко дворцу.
Когда они туда пришли, она выдернула из своих волос длинную шпильку и провела вокруг дворца круг. И вот уже стоит вокруг дворца высокая стена, украшенная разноцветными камнями.
Радостный Ванг-Сяо опять побежал к мандарину доложить, что стена готова. Мандарин не поверил своим ушам. Но когда слуги принесли его ко дворцу и он увидел стену, он изменился в лице и приказал тотчас отнести его назад в свой дворец. Но на следующее утро мандарин в третий раз приказал позвать к нему Ванг-Сяо и сказал ему угрожающим голосом:
— Дворец и каменная стена готовы, и, если тебе удалось создать такую красоту, то для тебя будет сущим пустяком сделать и прекрасный парк с деревьями, цветами и птицами вокруг дворца и с рекой, полной рыбы за его стеной. Но, если ты за три дня со всем этим не справишься, я прикажу отрубить тебе голову.
Бедный Ванг-Сяо отправился домой. Когда на пороге его встретила жена, он с тревогой рассказал ей о новом испытании.
— Не печалься, — успокоила его верная супруга, — поручи это мне, и через три дня все будет готово.
На третий день, как только занялась заря, фея попросила Ванг-Сяо помочь ей вырезать из бумаги разноцветные деревья, цветы, птиц и рыб.
Сама же фея выдернула из волос шпильку и начертила круг вокруг каменной стены у дворца. А в следующее мгновение вокруг стены уже журчала глубокая река с великолепной прозрачной водой. Потом фея взяла в руки бумажные деревья, цветы, птиц и рыб и подула на них. И вот уже птицы поднялись в воздух, деревья заняли свои места в парке, цветы в траве начали издавать аромат, а рыбы заплескались в реке.
Счастливый Ванг-Сяо опять помчался к мандарину и доложил, что все готово.
Мандарин увидел парк и реку и сказал:
— Ванг-Сяо, ты выполнил все, данные тебе задания, и поэтому я дарю тебе жизнь. Но прекрасный дворец с каменной стеной, парком и рекой будут ничем без красивой женщины. Я хочу видеть твою жену каждый день и поэтому она должна каждое утро приходить во дворец и прислуживать мне.
Бедный Ванг-Сяо повесил голову. Однако его мудрая жена сказала:
— Мы исполним и это желание мандарина.
На следующее утро она пришла во дворец к мандарину и дотронулась пальцем до его лба. Тот час мандарин стал уменьшаться и превращаться в камень. Наконец он стал маленьким каменным божком, какого можно увидеть у каждой двери рядом с бумажными змеями. Он сам избрал свой конец.
А что стало с бедным рыбаком и его красавицей-женой? Они переехали из своей бедной хижины в прекрасный дворец и жили там счастливо и радостно до конца своих дней.

(Рисунки В. Кубаста. Текст Я.Владислав. Перевод Королевой-Мунц Валерии Михайловны).

Волшебная картина


В глубокую старину, уж и не помню, какой император в ту пору правил Поднебесной, жил на свете сильный, умный и пригожий юноша по прозванью Чжу-цзы. Ему уже давно сравнялось двадцать, а он все еще не был женат.
— Что ж, — говорила ему мать, — императорские чиновники отняли все, что уродилось на клочке нашей тощей землицы. Кто же замуж за тебя пойдет, если мы себя прокормить не можем?
А на Новый год говорит мать сыну:
— Осталось у нас, сынок, десять монет. Возьми их, сходи на базар да купи редьки. Я пельменей наделаю.
Взял Чжу-цзы деньги, на базар пошел. Еще не дошел до овощного ряда, вдруг видит — старик торгует старинными картинами. На одной картине девушка изображена, красоты такой, что и рассказать невозможно. Залюбовался юноша. Смотрел, смотрел — и влюбился. Не раздумывая, тотчас отдал последние десять монет старику-торговцу за картину.
Увидела мать, что сын вместо редьки домой картину принес, вздохнула и думает: “Не придется нам, видно, поесть”, а сама слова сыну не сказала.
Отнес Чжу-цзы картину в свою комнату и пошел заработка искать. Воротился он вечером домой, зажег свечку, вдруг слышит — зашелестело что-то... Что это? Поднял юноша голову, смотрит — картина на стене будто качается. В одну сторону качнулась, потом в другую. Что за диво?
И вдруг нарисованная красавица сошла с картины и села рядышком с Чжу-цзы! Рад юноша, и боязно ему. Тут дева улыбнулась, заговорила, и весь страх юноши как рукой сняло. Ведут они меж собой разговор, а любовь их все жарче разгорается. Не заметили, как и ночь прошла.
Но только пропел петух, девушка на картину вернулась. Ждет не дождется Чжу-цзы вечера — придет или не придет к нему красавица? Наступил вечер, и его красавица снова сошла с картины.
Так продолжалось около месяца. И вот однажды дева говорит:
— Полюбила я тебя, тяжело мне смотреть, как ты с утра до ночи трудишься, а все равно в бедности живешь. Хочу я тебе помочь. Вот тебе двадцать монет, завтра сходи на базар, купи шелковых ниток. Только смотри, чтобы никто про меня не узнал.

Вечером сошла красавица с картины, взяла шелковые нитки и говорит:
— Ложись-ка спать, а я поработаю.
Назавтра утром открыл глаза Чжу-цзы и даже зажмурился: вся комната так и сверкает от драгоценных тканей — шелка да атласа — красавица за ночь их наткала. Смотрел на них юноша, смотрел, будто завороженный, потом к матери кинулся. Увидела мать, замерла, глазам своим не верит. Тут рассказал ей сын обо всем, что случилось.

Услышала мать этот рассказ, обрадовалась, а самой боязно: ведь неспроста это. Подумала она так, а сыну ничего не сказала.
Отнес Чжу-цзы шелка и атлас на базар и воротился домой с кучей денег. С той поры зажили мать и сын в довольстве, а чудесная красавица с ними.

Но однажды стражники поймали юношу: откуда у такого оборванца такие богатые ткани на продажу? Не украл ли где? Долго молчал Чжу-цзы, но когда пригрозили ему тюрьмой, рассказал им про волшебную девушку. Стражники не поверили, захохотали, да и отпустили Чжу-цзы восвояси, а вот дома…
Вместо картины висела только пустая рамка. А мать и говорит Чжу-цзы:
— Уж не знаю, что и случилось, но вдруг потемнело небо на картине, а девушка твоя заплакала горькими слезами и сказала: «Если сын твой любит меня, то он поймет свою вину и найдет меня в волшебной стране Сию. А я его хоть целый век ждать буду!»
Тут понял Чжу-цзы, что нельзя было даже под страхом наказания говорить о любимой, но делать нечего… Закручинился юноша. Собрала ему мать дорожный узелок, положила в него все оставшиеся от продажи шелков деньги, помахала рукой на прощание, и поскакал он на запад.

Много ли, мало дней прошло — трудно сказать, только все деньги, что были в мешочке, Чжу-цзы истратил: даже коня давно продал, чтоб за еду да за ночлег платить, а волшебную страну Сию все не видать да не видать.
Все реже попадались юноше деревни, все чаще приходилось ему ночевать в открытом поле.
Однажды он за весь день так и не встретил ни одного селения. Во рту у него не было ни капли воды. А ночевать пришлось под открытым небом.
Проснулся он на следующее утро, а поблизости небольшой овражек. Подбежал обрадованный Чжу-цзы к овражку, а воды-то там нет, ручей давно пересох. Пошел юноша вдоль оврага и вдруг заметил небольшую ямку с водой. Спустился он вниз, присел и только хотел напиться, как вдруг откуда ни возьмись, маленькая черная рыбка. Посмотрел на нее Чжу-цзы и говорит:
— Ох, рыбка! Выпью я эту воду — ты и часу не проживешь, не выпью — так сам умру от жажды. Но ведь через два дня ты все равно умрешь, потому что вода эта высохнет. Как же мне быть?
И придумал Чжу-цзы. Взял платок, смочил водой, завернул в него рыбку, а что осталось на дне, выпил.
Много ли он прошел, мало ли, про то я не знаю, только солнце стало садиться. Вдруг видит Чжу-цзы — река широкая течет. Глубины такой, что, сколько ни смотри, дна не увидишь. Пригорюнился Чжу-цзы, не знает, что делать. Вдруг вспомнил о рыбке :
— Не знаю, что буду сам делать, — говорит, — а ты, рыбка, плыви себе!
Сказал так и выпустил рыбку. Только чешуей блеснула на солнце рыбка и в воде исчезла. Поглядел юноша направо, поглядел налево: нет реке конца, словно в небо она вливается. И лодки нету. Как перебраться на другой берег?

Опустил он голову, прочь пошел.
Идет, идет, вдруг слышит — кто-то его по имени окликает. Верно, померещилось, думает юноша, кто это мог звать его? Да и вокруг нет никого.
Оглянулся Чжу-цзы и увидел на берегу юношу, одетого в черное.
Спрашивает юноша:
— Хочешь на тот берег перебраться?
Отвечает Чжу-зы
— Хочу, да не знаю как.
Говорит ему юноша:
— Твоей беде я могу помочь.
Сказал так юноша, обломил ивовый прутик, в реку бросил. В тот же миг прутик узеньким мосточком обернулся. Обрадовался Чжу-цзы, побежал по мосточку, а когда ступил на берег и оглянулся, ни моста, ни юноши уже не было. Только маленькая черная рыбка весело плескалась в воде.
Пошел Чжу-цзы дальше. Поднялся на гору, смотрит — внизу, в долине, небольшая деревушка. На северном ее краю двухэтажный дом высится, в воротах старый монах стоит. Видит Чжу-цзы, что солнце уже совсем низко, и хоть монах и показался ему подозрительным, решил все же на ночлег попроситься.

Долго хмурил брови старый монах, насилу согласился пустить юношу к себе в дом и отвел его в правый флигель. Пришли они в комнату, а там стены цветной бумагой оклеены. Кровать стоит да маленький столик.
Говорит монах:
— Ложись спать, только смотри, ничего не трогай.
Сказал так и ушел.
Лег Чжу-цзы и думает: «Да что здесь трогать, когда в комнате ничего нет». Думал он, думал, и тревога его одолела. Ворочается юноша с боку на бок, никак не уснет. Вдруг ненароком рукой до стены дотронулся. Замерло у юноши сердце. Что это? Под бумагой оказалась маленькая дверка!
Оборвал юноша с этого места бумагу, — и по комнате лунная дорожка пробежала. Приоткрыл Чжу-цзы дверцу, смотрит — сад, в саду тропинка прямо к беседке ведет, в беседке огонек светится. Вышла из беседки женщина. И увидел Чжу-цзы в серебристом свете луны, что это его возлюбленная!

Она сделала ему знак, чтоб молчал, подошла и тихонько сказала:
— Вот и пришел ты в страну Сию. Я знала, что ты меня найдешь. А теперь давай убежим отсюда. Ведь это не монах, а злой оборотень, который силой колдовства держит меня здесь. Но теперь я похитила у него волшебный меч и убью его, если он погонится за нами!
Девушка оторвала полу своего халата, постелила на землю, встала на нее и велела Чжу-цзы встать рядом. Только юноша встал, как ткань облаком обернулась, начала вверх подниматься, в самое небо. Летит Чжу-цзы на облаке — как в паланкине его несут.
Вдруг красавица говорит ему:
— Погнался все-таки старый монах за нами, но ты не бойся, закрой глаза и не оглядывайся, пока не скажу. Я и одна с ним справлюсь.
Сказала так красавица, вытащила волшебный меч. В тот же миг ударил гром, засвистел ветер, зашумел ливень. Страшный крик потряс все вокруг. Вслед за тем наступила тишина. Приказала тут девушка глаза открыть. Смотрит юноша — они на твердой земле стоят. А у ног лежит обезглавленный оборотень.
Вернулся Чжу-цзы с своей красавицей в родительский дом и зажил с тех пор в довольстве и любви.

Золотая рыба


В Китае, на берегу реки Янцзы, жил бедный рыбак со своею женой. Как-то раз Гуань — так звали рыбака — отправился на рассвете вверх по реке. Он остановил лодку у камышовых зарослей и забросил удочку. Но счастье в этот день отвернулось от рыбака. Напрасно менял он на крючке наживу, переезжал с места на место: червяк оставался нетронутым — добычи не было.
И вот когда солнце начало склоняться к западу, Гуань вдруг увидел, как поплавок, вздрогнув, исчез под водой. Рыбак осторожно потянул леску, подтащил добычу к лодке и дёрнул. На крючке билась и трепетала большая, необыкновенно красивая рыба. На спине рыбы колыхались три золотых пера.
Гуань задрожал от радости. И пока он снимал с крючка свою ценную добычу, много приятных мыслей пронеслось в его голове.
«Продам такую рыбу — куплю на неделю риса, починю фанзу, жене подарю черепаховый гребень…»
Но как только Гуань снял рыбу с крючка, она сразу же заговорила с ним человеческим голосом.
— Отпусти меня — и ты не раскаешься, — сказала рыба. — Я царица этой реки. В благодарность возьми себе мои золотые перья. Первое — зарой в землю, второе — утопи в пруду, третье — положи на циновку, где спит твоя жена. Сделай так — и ты будешь счастлив. И ещё скажу. Счастье твоё продлится до тех пор, пока блеск золота не ослепит твоих глаз. Отпусти меня и помни мои слова.
Подумал, подумал Гуань, вырвал три золотых пера из спины рыбы и выпустил свою добычу обратно в реку.
Когда Гуань подъехал к дому, его встретила жена. В очаге горел жаркий огонь, и вода в котелке кипела ключом.
— Где же рыба? — спросила жена.
Гуань вздохнул и рассказал жене о своём приключении.
— Ну что ж, — сказала жена Гуаня, — придётся лечь спать без ужина.

Но прежде чем лечь, рыбак вышел в сад и зарыл одно перо на берегу пруда, Второе перо он бросил в пруд. Третье Гуань положил на циновку, рядом со спящей женой.
Утром рыбак проснулся от радостных возгласов жены. Он открыл глаза и увидел, что подле жены лежит прелестная маленькая девочка с золотистыми глазами. Гуань прижал дочку к своей груди и понёс её в сад, чтобы усладить пением птиц слух новорождённой. Дойдя до берега пруда, рыбак в изумлении остановился: на том месте, где зарыл он с вечера перо, вырос золотой росток лилии. Увидев росточек, девочка улыбнулась и протянула к нему ручонки.
Но ещё больше удивился Гуань, взглянув на пруд. В прозрачной воде резвилась маленькая золотая рыбка. И опять девочка улыбнулась и потянулась к рыбке своими ручонками.
Спокойно и радостно зажили Гуань и его жена. Счастье не обходило с этого дня их фанзу, и рыбак каждый раз возвращался с богатым уловом.

Дочка Гуаня росла и с каждым днём хорошела. Она всегда была весела и поражала соседей быстротою ума и кротостью. И вместе с девочкой наливался соком и тянулся к солнцу росток. Теперь он превратился в прекрасную лилию. На золотом стебле росли золотые листья и цвели золотые цветы. А в пруду давно уже вместо малюсенькой золотой рыбки плавала большая золотая рыба.
И вот странная вещь: если дочь Гуаня чем-нибудь огорчалась, листья лилии начинали вянуть, а рыба выплывала на зеркальную гладь пруда и с шумом била по воде хвостом.
Быстро миновало шестнадцать вёсен, и дочь Гуаня стала взрослой девушкой. Она была так красива, что даже ласточки останавливались на лету, любуясь ею.
Девушка никогда не сидела без дела. Она готовила обед, чинила отцовские сети, ткала полотно, обдирала на поле рис и разводила в своём маленьком садике редкостные цветы.

Вскоре в хижину рыбака стали заглядывать сыновья соседей, и каждый из них просил отдать ему в жёны дочь Гуаня. Но родители девушки всем отказывали. Им не хотелось расставаться со своей прекрасной дочкой.
Однажды к берегу, на котором стояла фанза рыбака, причалило множество разноцветных джонок. Небольшой сад Гуаня наполнился толпой нарядных юношей. Они выстроились на берегу, приложили руки к груди и склонились перед человеком, сидевшим в первой лодке. Это был важный, пожилой человек. На нём были роскошные шёлковые одежды.
Когда этот человек сошёл на берег, он подошёл к Гуаню и поклонился ему почтительно и низко. И Гуань сразу понял, что этот знатный богач приехал сватать его дочь.
— Мы не хотим расставаться с дочкой, почтенный господин, — сказал Гуань. — Она принесла благополучие в нашу фанзу, она — наша отрада и утешение!
Усмехнулся богач и крикнул слугам:
— Принесите из моей джонки белый мешок!
И тотчас же четыре великана, сгибаясь под тяжестью ноши, принесли и бросили к ногам рыбака большой белый мешок. Богач рванул из-за пояса меч, взмахнул и рассёк мешковину. Из мешка со звоном посыпалось серебро.
— Это твоё! — сказал надменно богач. — Взамен отдай мне в жёны свою дочь.
— Ах, господин! — воскликнул Гуань, — зачем вы испортили мешковину? Она ведь тоже стоит денег! — И, поклонившись, добавил: — Дочь моя не хочет покидать своих старых родителей.

Снова усмехнулся богач и снова закричал страшным голосом:
— Принесите из моей джонки красный мешок!
И тотчас же восемь великанов бросили к ногам рыбака огромный красный мешок. Снова богач рванул из-за пояса меч и рассёк мешковину. И широкой струёй хлынул из мешка золотой песок. Он так ослепительно блестел, что все, кроме богача, зажмурили на минуту глаза.
Забыл старый рыбак слова царицы реки. Не мог оторвать он взора от блеска золота. И отдал Гуань богачу свою единственную дочь с золотистыми глазами.
В тот же день была отпразднована торжественная свадьба. А когда солнце заканчивало свой дневной путь, богач увёз молодую жену.
И снова Гуань и его жена стали жить в одиночестве. Скучно было им без дочери. Старый рыбак уже больше не ездил на лов, а всю работу по дому делали слуги: ведь теперь Гуань был несметно богат. Целыми днями сидел он в углу своей фанзы, пересчитывал и перевешивал золото. Вскоре рыбак так разленился, что перестал прогуливаться по тропинке своего сада.
Однажды, когда Гуань проснулся после обеденного сна, в комнату вошёл слуга, поклонился и сказал:
— О господин, каждый день поливаю я лилию, но листья её вянут. Гуань вышел в сад и увидел, что листья лилии поблёкли, а цветы печально опустили головки.
Напрасно рыбак и его жена поливали лилию прозрачной водой, подвязывали стебелёк, защищали его от ветра циновками. С каждым днём лилия увядала всё более и более.
И наконец, наступило горестное утро. Выйдя в сад, Гуань увидел золотую лилию смятой, лежащей на земле. Листья и цветы её стали серыми и безжизненными. Рыбак бросился к пруду за водой. И здесь его ждала новая печаль. В зеркальной, прозрачной воде без устали металась золотая рыба. Она ныряла на самое дно, выскакивала на поверхность, била плавниками по воде.

— Горе нам, горе! — воскликнула жена Гуаня. — С нашей дочкой, наверное, случилось несчастье. Золото принесло нам беду!
И не успела она докончить своих слов, как золотая рыба высунулась из воды и проговорила человеческим голосом:
— Ваша дочь в плену у царя Жёлтого моря. Это он ослепил ваши глаза блеском золота, и вы приняли дракона за человека.
Ох, как заплакали бедные старики! Гуань в горести расцарапал себе ногтями лицо, а жена его упала без чувств на траву. И тогда золотая рыба пожалела их, высунулась из воды снова и сказала:
— Приготовьте лодку и шёлковый шнурок длиною от земли до вершины самой высокой горы.
Рыбак исполнил это приказание, и рыба сказала так:
— Посади свою жену в лодку и дай ей в руки конец шнура. Второй конец шнура накрепко привяжи к своей руке. А после этого отправляйся в Жёлтое море.
Всё было сделано так, как приказала рыба. И когда лодка остановилась посреди Жёлтого моря, у её кормы показалась голова золотой рыбы.
— Хватайся за мой хвост! — крикнула рыба.
Гуань бросился в воду и ухватился двумя руками за хвост рыбы. Вода над его головой бурлила и пенилась, в ушах шумело, дышать становилось труднее и труднее. Но никто на свете не мог бы теперь заставить рыбака выпустить хвост рыбы. Ведь он бросился в пучину, чтобы спасти свою дочь.
Гуань опускался всё ниже и наконец ступил на дно океана.
Долго шёл он вслед за рыбой по каменистому, покрытому неведомыми растениями дну, пока не увидел огромный хрустальный дворец. Это было жилище повелителя моря.
Рыбак прижался лицом к хрустальной стене и начал смотреть, что делается во дворце морского царя. И вдруг он не удержался и вскрикнул. В большом прекрасном зале на жемчужном троне сидела его дочь. Рядом с ней восседал повелитель Жёлтого моря. Дочь Гуаня была в платье из мелких жемчужин, голову её украшала коралловая корона, шею обвивало янтарное ожерелье. Но как она была печальна, с какой тоской смотрела вокруг себя бедная пленница!
А морской царь не спускал с неё глаз. На его голове дыбом торчал лес зелёных водорослей. Царь был закутан в какие-то странные ткани. Они обволакивали его, точно струи воды, меняя каждую секунду свои цвета.
Не помня себя, Гуань рванулся к входу. Но ему сейчас же загородили дорогу два огромных спрута, охранявшие дворец. Тогда золотая рыба с такой силой толкнула их своим носом, что оба часовых не могли опомниться от удара целую минуту. Этого Гуаню было достаточно, чтобы проникнуть во дворец.
Сто дворцовых комнат пришлось миновать рыбаку, прежде чем он достиг тронного зала. И в каждой комнате ему встречались придворные царя. Здесь были огромные морские ежи, злобные акулы, ленивые киты. Среди водорослей паслись стада морских коров и табуны морских коньков. Наконец Гуань переступил порог тронного зала. Увидев отца, несчастная протянула к нему тонкие бледные руки.

Но владыка морей тоже успел заметить рыбака. Он схватил трезубец и с ужасной силой метнул его в Гуаня. Мгновенно золотая рыба заслонила рыбака своим телом. Трезубец скользнул по её золотой чешуе, не оставив на ней даже царапины.
Ударила золотая рыба хвостом по хрустальной стене дворца, и осколки стены со звоном разлетелись в разные стороны. И тогда во дворец ворвались тысячи и тысячи золотых рыб. Впереди всех была рыба небывалой величины. Гуань узнал в ней царицу реки Янцзы.
Не успела к владыке моря подоспеть помощь, как рыбы уже окружили его трон. Но Гуань не стал ждать, чем кончится битва между войсками царицы реки и повелителя моря. Он схватил дочь и дёрнул за шнурок. И сейчас же Гуань и его дочь стали подниматься. Это старая жена Гуаня из последних сил наматывала на весло длинный шнур. Когда рыбак вынырнул вместе с дочкой у самой лодки, бедная женщина чуть не умерла от радости.
Рыбак сразу же взялся за вёсла. Надо было спешить домой: на море поднялась буря. И немудрено. На море всегда бывают бури, когда на дне сражаются могучая золотая рыба и злой повелитель моря.
Когда счастливая семья сошла на свой берег, все увидели золотую лилию. По-прежнему она была свежей и сочной, на стебле её появились новые листья и цветы.
А в доме рыбака ждало новое чудо. Мешок с золотом превратился в мешок с обыкновенным песком. Но это никого не огорчило. Все были счастливы и веселы, потому что они любили друг друга и опять были вместе.
Что ещё сказать вам, чем закончить эту правдивую сказку? Разве вот что: до сих пор на Жёлтом море бывают сильные бури. Верно, злой морской царь всё ещё живёт и ослепляет жадных людей своим золотом.

Кто богаче?


Давным-давно жил богач по прозвищу Тесуаньпань — Железные счеты. Он дрожал за каждую копейку. Было у него четыре дочери и ни одного сына, Дочери-бездельницы любили только сладко поесть да получше принарядиться.
«Четыре мои дочери скоро выйдут замуж, — думал Тесуаньпань, — и останусь я один на белом свете. Каждой дочери надо дать приданое. Ох, много же придется истратить денег!» От этих дум тяжело становилось у него на сердце.
Долго думал Тесуаньпань, как сохранить свое богатство, и решил, что надо зятьев принять в свой дом.
«А за кого же выдать дочерей? Сыновья богатых родителей не пойдут в дом тестя. Лучше выбрать мужей из бедняков, которые умеют хорошо работать. Это гораздо выгоднее, чем держать батраков. И дочерям приданого не надо давать».
Тесуаньпань присмотрел четырех сыновей из семьи Чжао Лао-да. Они выросли здоровыми, один сильнее другого, статные и широкие в плечах. Каждый легко мог поднять больше двухсот цзиней. В поле они работали, как тигры. Посевы у них самые лучшие во всей деревне.
Братья обрабатывали землю, арендованную у Тесуаньпаня, сучили веревки, рубили хворост и продавали на рынке.
Односельчане завидовали Чжао Лао-да и говорили, что такие сыновья лучше золота.
«Хорошие мужья будут у моих дочерей», — думал Тесуаньпань. И вот однажды он послал слуг за стариком Чжао Лао-да.
Выслушав помещика, Чжао Лао-да покачал головой и сказал:
— Этого никогда не будет. Жены должны уметь работать, а ваши барышни умеют только наряжаться, даже пищу и ту нужно подносить им к самому рту. Они похожи на людей, склеенных из бумаги. Нет, мы не можем породниться с вами.
Тесуаньпань в злобе закричал:
— У меня горы золота и серебра, много земли и большие дома! У меня хватит денег, чтобы купить тысячу бедняков!
— Разве все золото и серебро в твоем доме не мы для тебя добыли? А земля… не будь нас, бедняков, что бы ты с ней делал? Если мы не будем работать на твоей земле, ты со своими дочками умрешь с голоду. У меня нет ни золота, ни серебра, но мы ходим в горы, рубим дрова, ловим рыбу. Чего мы только не умеем делать! Ни на какие сокровища я не променяю своих сыновей.
Полный достоинства, Чжао Лао-да вышел из помещичьего дома.
Тесуаньпань, стиснув зубы, пробормотал: «Неблагодарная собака. Ничего, придет день — ты увидишь, сколько у меня золота. Тогда ты явишься ко мне и будешь еще умолять выдать за твоих сыновей моих дочек».
Наступил праздник лета. Тесуаньпань приказал слугам накрыть стол у ворот, чтобы похвастаться богатством перед Чжао Лао-да. Слуги поставили стол из дорогого красного дерева. Под ножки стола положили четыре золотые монеты, принесли чашки, рюмки, ложки, палочки — все из чистого золота и серебра. На столе появились разноцветные драгоценные камни и жемчуг. На двенадцати больших блюдах — жареные куры, утки, рыба и всякая всячина.
За стол сел Тесуаньпань и его дочери в нарядных платьях.
Чжао Лао-да с сыновьями жил в маленькой фанзе, крытой камышом. Они всегда ели около своих ворот и на этот раз накрыли стол на том же месте. Пили и ели из простых грубых чашек. На столе стояла тарелка с зеленью, чашка с соевым сыром и блюдо с солеными утиными яйцами. Чжао Лао-да сидел посередине, а сыновья, одетые в заплатанные одежды, — по обеим сторонам. Отец и сыновья поняли, что Тесуаньпань хвастается своим богатством, и не обращали на него внимания. Они ели, пили, весело беседовали.
А за столом Тесуаньпаня все молчали. Дочери сидели, как деревянные куклы.
Вдруг раздались удары грома и полил дождь.
Сыновья Чжао Лао-да быстро перетащили все в дом. Отца взяли под руки, проводили в фанзу и снова все уселись за стол.
Дочери же Тесуаньпаня с криком «ай-ай» одна за другой убежали, только отец остался на дворе. Он громко звал своих слуг, но они словно не слышали.
А дождь лил все сильнее и сильнее.
Тесуаньпань хотел бежать в дом, чтобы позвать слуг, но боялся, что кто-нибудь украдет его золото и серебро. Он хватался то за золотые чашки, то за жемчуг и драгоценные камни, но все падало у него из рук. Помещик весь промок и не знал, что делать. Сложив снова все на стол, Тесуаньпань потащил его во двор, но было очень скользко. Раздался грохот, помещик упал. Тяжелый стол придавил его, и он закричал:
— Помогите, помогите!
Выбежали слуги. Увидев мокрого богача, барахтающегося под столом, они громко расхохотались.

Подарки для красавицы


У самого Восточного моря, в Долине роз, возле города Вонсана, жила умная и красивая девушка. Звали ее Ан Ран Дю. Полюбили ее трое друзей.
Ан Ран Дю долго думала, за кого же выходить ей замуж. Пошла она к старому мудрецу, что жил на перевале Черного дракона. Мудрец дал ей три золотые монеты и велел дать их юношам. Пусть они купят ей подарки, и чей подарок будет лучше, тот и станет ее избранником.
Так и сделала Ан Ран Дю, сказав:
— Купите свадебные подарки. Чей будет лучше, за того я выйду замуж. Возвратиться все вы должны через год.
Ушли они все трое далеко — за Великую Китайскую стену, за монгольские пустыни и степи.
Один купил чудесное зеркало. Если посмотришь в зеркало — в тот же миг увидишь кого хочешь и узнаешь, что он делает.
«Всегда буду видеть Ан Ран Дю, а потом и она будет всегда видеть меня, где бы я ни находился», — подумал юноша.
Другой друг купил волшебного верблюда. Стоит только тебе сесть на этого верблюда — сразу очутишься там, где пожелаешь. Юноша решил, что лучшего подарка ему и не нужно искать, — ведь стоит только пожелать, как тут же будешь около красавицы Ан Ран Дю.
А третий юноша купил волшебное яблоко. Если заболеешь — съешь это яблоко и сразу будешь здоров.
«Вдруг заболеет Ан Ран Дю, — подумал он. — Тогда и пригодится подарок».
Через год собрались все юноши в условленном месте, рассказали друг другу о своих подарках. Все они очень тосковали о красавице и решили поглядеть в зеркало, чтоб увидеть ее.
Посмотрели и побледнели: Ан Ран Дю умирала. Сели они все трое на верблюда и в тот же миг очутились у дома Ан Ран Дю. Вошли в дом и стали у ее постели. Слезы потекли из глаз Ан Ран Дю, когда она увидела юношей.
— Принесли подарки, а зачем они мне теперь? — сказала она.
Тогда третий юноша подал ей яблоко и попросил, чтобы она его съела. Ан Ран Дю съела яблоко и сразу выздоровела. Попросила она каждого рас-сказать о своем подарке. Выслушала рассказы и спросила юношей:
— За кого же мне выходить замуж? Все вы одинаково помогли мне своими подарками. Решайте сами.
Три дня и три ночи думали юноши. И так ничего и не решили. Ведь не будь яблока, как бы они спасли жизнь любимой? Но не будь зеркала, как бы они узнали о болезни Ан Ран Дю? А не будь чудесного верблюда, как бы они успели вовремя?
Тогда Ан Ран Дю решила сама.
— Если я сделаю выбор правильно, — сказала она, — то древний колокол, в который всегда звонили, когда надо было решать важное дело, зазвонит сам. Вы настоящие товарищи и верные друзья, вы доказали это своими подарками, и лишь вместе вы смогли спасти меня. Но я выйду за того, кто подарил мне волшебное яблоко. Вы, выбирая подарки, думали о себе, а владелец чудесного яблока думал только обо мне. Ваши подарки остались у вас, а он утратил свое яблоко. И я должна выйти за него.
В тот же миг послышался в воздухе звон древнего колокола. И красавица Ан Ран Дю вышла замуж за юношу, подарившего ей яблоко.

Портрет девушки из дворца


Есть в горах Ишань два места. Одно зовется ущелье Девяти драконов, другое — ущелье Семи драконов. Так вот, около ущелья Девяти драконов стояла деревушка, и жила в той деревушке старуха со своим единственным сыном по имени Тяньтай. Девяти лет от роду уже умел Тяньтай барсуков в горах ловить, двенадцати лет не страшился из волчьих нор волчат таскать. Пригожим да статным уродился юноша, никто с ним не сравнится. Лицо доброе, глядит весело, силен, смекалист, ростом высок. Уйдет спозаранку за хворостом в горы, вечером домой воротится. На высокие горы взбирается, с круч крутых спускается, через бурные реки переправляется, узкими тропинками-ниточками пробирается. И вот однажды осенью, в самый сезон дождей, несколько дней кряду ливень лил, а у Тяньтая в доме, как говорится, ни хворостинки не найдешь, ни зернышка риса не сыщешь. Ждали, ждали, пока дождь перестанет да солнце выглянет, и ждать устали. Взял юноша веревку, коромысло, топор прихватил и отправился в горы хворост рубить. А топор у юноши, сказать про то надобно, против обычного вчетверо тяжелее был, кузнец нарочно таким его выковал.
Перешел Тяньтай через горное ущелье, вода там бурлит, как гром громыхает, взобрался на склон, дождевой водой умытый, прошел по тропинке-ниточке и наконец до лесистого места добрался. Только успел он немного хвороста нарубить, ветер дождь пригнал. Как хлынет дождь, камни с горы вниз посыпались, загудело вокруг, зашумело. Дождался юноша, пока дождь пройдет, залез на дерево, на самую макушку, огляделся, видит, все ущелье водой наполнилось, реки из берегов вышли. Посмотрел юноша в ту сторону, где его деревушка стояла, и думает: «Матушка, наверно, к воротам вышла, тревожится, не унес ли меня бурный поток, ждет не дождется». Взяла юношу досада, так бы, кажется, и полетел сейчас домой! Только не справиться ему с горным потоком — свиреп очень. Думал юноша, думал и нечаянно топор из рук выронил. Дзинь! — упал топор на большой черный камень. Хотел юноша его поднять, наклонился — ай-я! — камень шевельнулся, и вдруг, откуда ни возьмись, старуха появилась. Спрашивает старуха громким голосом:
— Кто ко мне в дверь стучался? Кто ко мне в дверь стучался? Кто ко мне в дверь стучался?

Два раза ничего не ответил юноша, а на третий расхрабрился, слез с дерева и отвечает:
— Я к тебе стучался! А старуха опять:
— Что тебе надобно, зачем стучался? Решил юноша рассказать старухе все как есть.
— Ты, добрая женщина, видать, не знаешь, что я каждый день хожу за хворостом, каждый день с круч крутых спускаюсь, на горы высокие взбираюсь, тяжело мне, да не про то речь. Смотри, все вокруг водой залило, как мне домой воротиться? Там меня мать дожидается одна-одинешенька. Надобно мне хворост продать да рису купить, а то нечего в котел положить.
Выслушала его старуха, поднялась с тростниковой циновки (Циновка — плотная плетенка из тростника, камыша или соломы. Служит подстилкой), дала ее Тяньтаю и говорит:
— Стоит сесть на эту циновку и подумать, где тебе хочется быть, мигом там очутишься.
Сказала так старуха и исчезла. А камень шевельнулся и на прежнее место встал.
Сел Тяньтай на циновку и только подумал: «Хорошо бы сперва в воздух подняться», как циновка медленно, плавно стала вверх подниматься. Захотел Тяньтай на землю спуститься, циновка тихонько на землю спустилась.

Взвалил Тяньтай на плечо коромысло с хворостом, сел на циновку и быстрее ветра помчался домой. Раньше, бывало, он за день всего раз принесет хворост, и то затемно воротится. А теперь летает себе и летает на циновке, раза четыре, а то и пять успевает с хворостом обернуться. Скоро у него дома набралась целая куча хвороста, выменял он его на зерно — не на один день хватит. И сказал тогда Тяньтай матери:
— Вырос я, матушка, взрослым стал, а в далекой стороне нигде не бывал. Есть у тебя теперь и еда, и одежда, дозволь мне по свету побродить, миром полюбоваться.
— Куда же, сынок, хочешь ты отправиться? Подумал Тяньтай, подумал и говорит:
— Слыхал я, что в столице люду разного много да чудес всяких, вот и хочу туда отправиться да поглядеть.
Говорит мать сыну:
— В столице сам император живет, смотри, сынок, будь осторожней, ступай да поскорей возвращайся.
Пообещал Тяньтай матери сделать все, как она велит, сел на циновку и взмыл в небо — ни ветром его не обдувает, ни пылью не засыпает. Не успел опомниться, как в столичном городе очутился, Глянул вниз — стены рядами высятся, к стенам красивые восьмиугольные башни пристроены, на улицах да в переулках народу видимо-невидимо. А в Запретном императорском городе (Запретный императорский город — место в столице, где расположен дворец императора, окруженный крепостными стенами и башнями) каких только нет дворцов и павильонов, так и играют всеми цветами, так и переливаются. Деревья — изумруд зеленый, меж деревьев пагоды (Пагода — павильон или башня для хранения религиозных святынь буддистов) белеют, на голубой воде лодочки покачиваются. Поглядел на все это Тяньтай, с неба вниз спустился.

Походил по широким улицам, подивился на разные чудеса, которых отроду не видел, и захотелось ему в Запретный город пробраться, так захотелось, что не совладать с собой, — уж очень там красиво! Дождался Тяньтай, пока лавки да харчевни закроют, а барабаны третью стражу отобьют (...барабаны третью стражу отобьют... — В Китае и в некоторых других странах Востока ночь (темное время) делилась на пять страж. Каждую стражу сторожа отмечали ударом колотушки или барабана), сел на волшебную циновку и прилетел в Запретный город. А там красот дивных, рассказывать начнешь — не кончишь, сокровищ драгоценных — не сочтешь. В пруду лотосы растут, под карнизами красные фонари понавешаны, на нефритовых перилах драконы вырезаны — клыки страшные, когти острые. Стены все изукрашены не картинами, так рисунками, не рельефом, так резьбой или узором.
Прошел Тяньтай тихонечко мимо львов — львы выше его ростом, из бронзы сделаны, пробрался через длинный ход — ход в рукотворной горе пробит, змеей вьется. Вдруг видит юноша, среди деревьев да цветов дворец стоит. Крыша в два ската зеленой черепицей выложена, колонны красные, окна узорчатые. Огляделся Тяньтай, вокруг ни души, на нефритовое крыльцо поднялся. Уж очень ему хотелось получше разглядеть карниз, разрисованный цветами и травами, потрогать круглые колонны, лаком крытые. А больше того хотелось внутрь заглянуть, в хоромы да покои. Налюбовался юноша цветами, на травы насмотрелся, потрогал круглые колонны. После подошел к резному оконцу, тихонько оторвал шелк, наклеенный на рамы, заглянул внутрь — темным-темно, хоть глаз выколи. Только хотел назад податься, вдруг слышит — хуа-ла-ла, зашуршало что-то, вся комната разноцветными лучами заиграла, заискрилась.

Увидел юноша в той комнате башенку, из слоновой кости вырезанную, бамбук, а рядом с бамбуком красавицу. У красавицы на запястьях золотые браслеты — от них золотые дорожки бегут, в волосах серебряные цветы, от них серебряные дорожки во все стороны расходятся. В ушах серьги из красного камня драгоценного, на плечах накидка разноцветная. Тонкая талия шелковым поясом перехвачена, юбка длинная чуть не до пят спускается, по нарумяненным щечкам слезы-жемчужинки катятся.
Жалко стало Тяньтаю девицу. За что ее, такую нежную да слабую, наказали? За что темной ночью в доме пустом заперли? Ни кана здесь нет, чтобы лечь, ни циновки, чтобы сесть, ни одеяла, чтобы укрыться! Пока юноша думал, шелковый пояс вдруг поплыл в воздухе — стала девушка к юноше приближаться. Вздрогнул юноша, хотел убежать, но тут раздался нежный девичий голос:
— Куда же ты уходишь? Погоди! Я должна тебе что-то сказать!
Тяньтай невольно остановился и услышал, как девушка промолвила:
— Давным-давно заперли меня во дворце и держат в неволе, с родным человеком свидеться не дают. Утро вечер сменяет, лето — зиму, а моя печаль не проходит. Вызволи меня, добрый юноша!
Не мог юноша зла такого стерпеть, согласился. Да вот беда — не знает, как девушку спасти. Со всех четырех сторон стража да ночной караул, рамы на окне крепкие, двери толстые. Молчит юноша, а сам не уходит. Говорит ему девушка:

— Стоит тебе только вынести отсюда картину, на которой дворцовая девушка нарисована, и я спасена.
Хотел было юноша спросить, где та картина находится, только вдруг за спиной у него шаги послышались, в комнате опять темно стало, а девушка исчезла. Опечалился Тяньтай, да делать нечего, сел он на свою циновку, поднялся на небо. Смотрит, скоро светать начнет. Пора домой возвращаться. Только подумал об этом юноша, как циновка его мигом домой отвезла.
Воротился Тяньтай домой, обо всем матери рассказал, сел на циновку и отправился в горы Ишань. Залез на дерево, на самую макушку, уронил топор на черный камень. Шевельнулся камень, с места сдвинулся, и опять увидел юноша ту самую старуху.
Спрашивает старуха:
— Кто ко мне в дверь стучался?
Не стал Тяньтай дожидаться, пока старуха его второй раз спросит, соскочил с дерева и отвечает:
— Я к тебе в дверь стучался.
— Волшебную циновку ты уже от меня получил. Чего же еще тебе надобно?
— Не гневайся, матушка волшебница! Выслушай, что я скажу! Везде в Поднебесной (Поднебесная — так китайцы называли свою страну в древности) зеленеет трава, алеют цветы, но везде есть бедные, не знают они ни покоя, ни радости. Я-то, спасибо тебе, не страдаю от голода, избавился от непосильной работы. Сама подумай, могу ли я покинуть в беде несчастную девушку? Скажи, может, знаешь ты, где хранится картина, на которой нарисована девушка из дворца?
Выслушала его волшебница, перестала гневаться и говорит ласково:
— Сердце у тебя, юноша, доброе, речи твои справедливые. Везде в Поднебесной зеленеет трава, расцветают цветы, везде люди должны жить счастливо. Я согласна тебе помочь, сынок. А сейчас выслушай, что я скажу. Если хочешь спасти ту девушку, отправляйся в горы Мэншань, отыщи Байди-сяня — бессмертного духа Белой земли. Только помни: отыскать его нелегко. Как увидишь тростник высокий-превысокий, ухватись за него, дерни посильнее, сразу в ворота войдешь. Если бессмертный дух спать будет, не жди, пока он проснется, он каждый раз сто двадцать лет спит. Кричи — не разбудишь, тряси — не проснется. Пойдешь к реке Красные пески, найдешь там матушку Черную рыбу, попроси у нее иглу волшебную.
Сказала так старуха и исчезла, а камень шевельнулся и на прежнее место встал.
Послушался Тяньтай добрую волшебницу, сел на циновку, помчался к горе Мэншань. А кругом хребтов видимо-невидимо, вершин высоких да ущелий глубоких не счесть. На склонах каких только деревьев нет, вся земля цветами да травою заросла. Кручи крутые и те цветами усеяны, золотыми да серебряными, вокруг дивный аромат разливается. Идет Тяньтай, согнулся в три погибели, по берегам рек да речушек идет, идет, головы не поднимает, по рощам да лесам рыщет. Обошел все горные вершины — на те вершины и не заберешься, — облазил все горные ущелья — над теми ущельями деревья густо переплелись, неба сквозь них не видать.
Пришел наконец юноша к отвесной круче, баран и то на ней не устоит. Смотрит, на той круче тростник высокий-превысокий растет. Ухватился за него юноша, выдернул и в тот же миг увидал дорогу. Пошел он по той дороге в самую глубь горы. Шел, шел и пришел к каменному дому, просторному да высокому. Внутрь вошел, видит — кан, из камня сделанный, стол каменный, подушки и те каменные. Лежит на кане каменном старец — бессмертный дух Белой земли. Спит старец, храпит, точно гром в небе гремит. Подошел Тяньтай поближе, смотрит, глаза у великана крепко-накрепко закрыты, по всему видать, сладко спит. Взял его юноша за руку, стал трясти. Рука у старца тяжелая, двумя руками и то не поднять. Ткнул юноша в бессмертного духа пальцем — плоть у него тверже камня. Постоял Тяньтай, подумал, делать не-чего, повернулся и ушел. Сел на свою циновку и отправился искать реку Красные пески.
Летит по небу Тяньтай, словно облако белое, четыре реки перелетел: одну кривую, другую прямую, третью желтую, четвертую зеленую; потом еще одну кривую, еще одну прямую. Мчится над горными реками — вода мелкая, пена белая. Мчится над бурными реками, ходят по ним волны — рыбьи чешуйки. Девяносто девять рек Тяньтай облетел и однажды утром увидел реку — вода в ней чистая, прозрачная, посмотришь — дно видно.
Опустился юноша на берег, на берегу красный песок блестит, от него и вода красной сделалась. В реке видимо-невидимо черных рыб плавает, взад-вперед, взад-вперед челночками снуют. Думает юноша: «Не иначе как это и есть та самая река, которая Красные пески называется. Но как тут отыскать матушку Черную рыбу?» Стал юноша ходить по берегу, думал, думал и наконец придумал. Пошел в деревню сети просить рыбу ловить. Услышали это люди и давай его отговаривать:
— Не ищи ты, юноша, своей смерти, не ходи черных рыб ловить, у них матушка сама Черная рыба. Пусть лучше наши сети без дела сгниют.
Услыхал это Тяньтай, и тревога его одолела. Стоял он, стоял, думал, думал, потом взял сети и пошел к реке. Встал Тяньтай на волшебную циновку, забросил сети в реку и начал их потихоньку тянуть. Попалась в сети тьма-тьмущая черных рыбешек, бьются, друг через дружку перепрыгивают. Не успел юноша оглянуться, а река забурлила, закружилась. Ветер завыл: «У-у», обрушил на Тяньтая лавину воды. Видит юноша, дело плохо, да как закричит:
— Лети!
Вмиг циновка в воздух поднялась. А вода кружится и тоже поднимается выше да выше. Ухватился юноша за сети, крепко держит их обеими руками, а сам кричит:
— Лети, лети, на ветру свисти!
Высоко вверх поднялась циновка, а вода ее догоняет — в воздух столбом взметнулась. Выше самой высокой горы поднялся Тяньтай, тут ветер стих, вода в берега опять вошла. Глядит Тяньтай вниз, видит, черная рыба в золотом уборе на воде стоит — никак, сама матушка, — голову задрала и кричит:
— Эй, юноша! Взял ты надо мной верх! Отпусти моих деток и проси, чего хочешь!
Только подумал юноша, что надо на землю спуститься, а циновка уже тихонько вниз полетела, до макушки дерева долетела, остановилась.
Говорит юноша матушке Черной рыбе:
— Не надобно мне ни золота, ни серебра, лучше дай мне иглу волшебную да скажи, как той иглой бессмертного духа Белой земли разбудить.
Согласилась матушка и говорит:
— Захочешь разбудить бессмертного духа с горы Мэншань, возьми иглу, кольни его разок — мигом проснется. Только прежде отправляйся в верховье реки, в бухту Старого дракона, к тетушке Тугшь-данян. Она у меня нынче украла волшебную иглу, как раз когда вода из берегов вышла. Но этой беде помочь можно: дам я тебе ложку-уховертку, вычерпаешь из бухты всю воду, игла и отыщется.
Сказала так матушка Черная рыба, вытащила из уха белую блестящую ложку, бросила юноше. А Тяньтай выпустил из сети ее деток — черных рыбешек. Забрала их матушка и вместе с ними под воду ушла.
Пришел Тяньтай в деревню, отдал хозяину сети, сел на циновку и полетел. Летит и вниз смотрит, на реку. А река змеей вьется, то вправо повернет, то влево, то влево, то вправо. Вдруг видит юноша, гора перед ним невысокая появилась, вся красными камнями усыпанная, а на той горе зеленые сосны растут. Красота такая, что и описать невозможно. «Так вот откуда река Красные пески течет!» Подумал так юноша, приметил в ущелье заводь — изумруд зеленый, опустился на землю, сунул в воду ложку-уховертку, зачерпнул разок, воды в заводи сразу наполовину убавилось. Тяньтай опять ложкой зачерпнул — того и гляди, да самого дна заводь осушит. А на дне нет ничего, только огромные черепахи ползают. Втянула черепаха голову в пан-цирь и женщиной с черным лицом обернулась.
Говорит ей юноша:
— Живо отдавай волшебную иглу, которую ты украла, не то я всю воду из твоей заводи вычерпаю.
Поглядела черепаха на Тяньтая сердито, да делать нечего, отдала волшебную иглу. Взял юноша иглу в руки, она толщиной всего в два пальца, а тяжелая — насилу поднимешь.
Взял Тяньтай волшебную иглу, сел на циновку и полетел к горе Мэншань. Прилетел, ухватился за тростник, дернул его с силой, в тот же миг дорога перед ним открылась. Пришел он той дорогой к бессмертному духу, а тот как спал на кане каменном, так и спит, храпит — гром в небе гремит. Вытащил юноша иглу, кольнул легонько бессмертного в руку, а старец повернулся, сел да как закричит:
— Кто это укусил меня? Отвечает ему юноша:
— Не кусал я тебя, добрый старец, разбудил, чтобы ты в одном хорошем деле мне помог.
Расхохотался тут бессмертный и говорит:
— Не иначе как ишаньская старуха про меня тебе сказала. Ладно! Что за дело у тебя? Выкладывай!
Отвечает ему юноша:
— Об одном прошу: помоги мне из императорских покоев картину раздобыть, на которой дворцовая девушка нарисована.
Хлопнул тут бессмертный рукой по камню и говорит:
— Ничего в том мудреного нет, охотно помогу тебе, но знай: ни одного дела я до конца не довожу. А сейчас мне пора, скоро ночь на дворе. Ложись на мою подушку да спи. Во сне и увидишь, что я делать буду.
Сказал так бессмертный дух да как толкнет юношу! Свалился Тяньтай на кан каменный, на каменное изголовье голову уронил и захрапел.
Привиделись юноше во сне разные чудеса. Увидел он, как старец-великан из стороны в сторону качнулся, белой кошкой обернулся. Помчалась-полетела кошечка в столичный город, перепрыгнула через красную стену. Там уже вторую стражу отбили. Юркнула кошечка в императорские покои.
Государь с государыней спят за царским пологом с золотыми драконами, а служанки возле полога стоят — ноги ломит, глаза закрываются, а они ни присесть, ни вздремнуть не смеют. Белая кошечка меж тем государынин пояс, нефритом отделанный, тихонечко так стащила — ни добрые духи про то не узнали, ни злые черти не проведали. Схватила пояс в зубы, перескочила через одну дворцовую стену, через другую перемахнула, побежала прочь из города, нашла высохший колодец и пояс нефритовый в него бросила.
Испугался тут Тяньтай, закричал и проснулся. А старец-великан уже рядом стоит. Вскочил юноша, а бессмертный зевнул во весь свой огромный рот и говорит:
— Ну вот, парень, чем мог, тем помог, а теперь сам соображай, что дальше делать, я сейчас спать лягу, а ты скорее в столицу ступай!
Встал Тяньтай с каменного кана, а старец улегся, положил голову на каменную подушку и захрапел. Храпит — гром в небе гремит.
Только рассвело, сел Тяньтай на волшебную циновку и полетел в столицу. Солнце уже на три шеста поднялось, когда государыня с постели изволила встать, начала причесываться, умываться да одеваться. Хочет платье надеть, нефритового пояса найти не может. У государыни одним поясом меньше стало, а что тут поднялось, какой шум да крик! Как говорится, небо растревожили, землю с места сдвинули. Уж и не знаю, сколько народу снарядили тот пояс искать! Сколько народу из-за него безвинно пострадало! Где только ни искали, никак найти не могли.
Издал тогда государь указ, и немедленно на всех больших улицах, в каждом малом переулке тот указ на досках развесили. На нем черной тушью написано: Кто найдет нефритовый пояс государыни, чин получит, если пожелает чиновником стать. Потребует золота да серебра — золото да серебро получит.
Увидал Тяньтай доску государеву, подошел и сорвал ее. Окружили юношу чиновники, которые за доской присматривали, отвели к императору. Набрался Тяньтай храбрости и говорит:
— Издавна снятся мне сны вещие. Вот и вчера привиделось, будто какой-то человек нефритовый пояс государыни в высокий колодец за городом бросил.
Сказал так юноша и повел всех чиновников да военачальников за городскую стену к высохшему колодцу. Полез в колодец слуга и сразу нашел пояс.
Спрашивает император юношу:
— Чин тебе пожаловать или денег хочешь? Отвечает ему Тяньтай:
— Ни чина мне не надобно, ни денег. Слыхал я, что во дворце есть картина, на которой дворцовая девушка нарисована. Отдай ее мне!
Обрадовался государь: картина не сокровище, не из золота — из бумаги сделана. И тотчас велел принести картину, отдал юноше — даже не поглядел.
Взял Тяньтай картину, вышел из города, сел на циновку и вмиг дома очутился, в своей тростниковой хижине, на три части разгороженной. Развернул юноша картину, а на картине та самая девушка нарисована, которую он тогда ночью во дворце видел. Глядит юноша на картину, о бедной девушке думает.
Вдруг девушка сошла с картины, рядом села. На запястьях золотые браслеты, от них золотые дорожки бегут, в волосах серебряные цветы, от них во все стороны серебряные дорожки расходятся. Повеселела девушка, разрумянилась, еще краше стала.
Не побрезговала она бедностью и, как была в золотых браслетах, стала помогать матери Тяньтая стряпать. В скором времени девушка из дворца и Тяньтай поженились и весь век в горах Ишань прожили.

Умный попугай


Жил когда-то молодой продавец бобового сыра. Все звали его Доу-фу Сань-лан (доу-фу — это бобовый сыр, а сань-лан — третий сын). Отец его умер, мать от горя заболела и несколько лет не поднималась с кана.
Жили они бедно. Сань-лан ночью делал бобовый сыр, а днем его продавал. На вырученные деньги покупал рис и дрова.
Однажды ночью, когда юноша работал, в фанзу вбежала соседская кошка с черным попугаем в зубах.
Кошка прыгнула на окно, положила перед собой измученного попугая и стала забавляться с ним.
Доу-фу Сань-лан тихо подкрался к окну, схватил кошку и выбросил ее на улицу. Попугай лежал со сломанными крыльями и еле-еле дышал. Парень напоил его, дал сыру, положил на свою постель, а вечером накормил птицу рисом.
Прошло несколько дней, попугай поправился.
Однажды парень услышал, как кто-то его позвал:
— Сань-лан, Сань-лан!
Он подошел к постели матери, но мать спала. Сань-лан удивился: «Кто бы это мог быть?» Вдруг он снова услышал:
— Сань-лан, Сань-лан!
Оказалось, это говорил попугай. Юноша взял его в руки.
— Сань-лан, Сань-лан, — громко произнес попугай. Потом он расправил крылья, облетел фанзу и снова сел на ладонь юноши. Глаза у попугая сияли, как будто он хотел сказать: «Видишь, я опять могу летать».
Проснулась мать. Заметив, что сын играет с попугаем, она недовольно заворчала.
— Мама, попугай умеет говорить, послушай.
На этот раз попугай уже не звал Сань-лана, а сказал:
— Мама!
Стали они жить втроем. Днем Сань-лан выпускал попугая из дому, и тот свободно летал. А вечером, когда Сань-лан возвращался домой, прилетал и попугай. Он научился произносить много слов, и это радовало мать и сына.
Однажды вечером попугай сидел на кане и слушал разговор старухи и парня.
— Сань-лан, — говорила мать, — сегодня к нам приходили приказные за налогом — надо платить.
— Где же взять деньги? — сокрушался сын.
— Возьми у кого-нибудь взаймы.
— Кто же захочет одолжить деньги бедняку?
Мать подумала и сказала:
— Тогда продай попугая, за него дадут немало денег.
— Нет, мама, я не продам попугая.
— Скажи, Сань-лан, у кого из бедняков был когда-нибудь говорящий попугай?
— Не говори, мама, не продам я его.
Мать тяжело вздохнула и ничего больше не сказала.
А ночью, когда мать и сын крепко уснули, попугай вылетел в окно. Долго он летал под яркими звездами. Залетел в большой сад, где стоял богатый дом. В открытое окно попугай увидел толстого человека, сидевшего за столом перед горящей свечой. Он считал золотые монеты и столбики золота уносил в дальние покои. Когда богач вышел, попугай влетел в окно, схватил клювом золотую монету и улетел.
Сань-лан проснулся еще затемно, откинул одеяло. Вдруг что-то звякнуло: он нагнулся и увидел на полу золотую монету.
— Это настоящее золото, — обрадовался Сань-лан. — Мама, проснись, посмотри, что у меня в руках.
Мать посмотрела и не поверила своим глазам.
Через пять дней попугай опять стащил у богача золотую монету.
Пропажа золота разгневала богача, он сообщил об этом уездному начальнику.
Прилетел опять попугай за золотом и только хотел схватить монету, как окно вдруг закрылось и его поймали.
Попугая принесли к начальнику уезда и стали судить.
— Это ты украл у помещика золото? — спросил уездный начальник попугая, сидевшего перед ним на полу.
— Да, я, — ответил попугай.
— Как тебя зовут?
— Багэ.
— Дайте этому Багэ сто ударов палками.
— Господин, это же птица, попугай, — засмеялись приказные.
— Тогда вырвите у него все перья, — закричал в злобе начальник.
Приказные бросились к попугаю, чтобы исполнить приказание, но помещик остановил их.
— Его перья не заменят мне потерянного золота, — сказал он. — Попугай, куда ты спрятал золотые монеты?
— Не знаю, не знаю, — ответил попугай.
— Тебя посылали ко мне? — спросил помещик.
— Не знаю, не знаю!
Тогда помещик подошел к начальнику и что-то тихо сказал ему на ухо.
Начальник распорядился, и приказные выпустили птицу.
Попугай полетел, но не вернулся домой, сел на плантации сахарного тростника. Приказные не спускали с него глаз, и вскоре на плантацию прибежал помещик со своими слугами. Они срубили весь сахарный тростник, ища золото. Попугай перелетел на другую плантацию. Помещик и слуги срубили и там весь тростник. А попугай все перелетал с одной плантации на другую.
Через несколько дней попугай вернулся к Доу-фу Сань-лану. Парень обрадовался птице.
И опять попугай подслушал разговор матери с сыном.
— Сань-лан, — сказала мать, — с тех пор, как птица принесла нам золото, нам не нужно больше беспокоиться о пище и одежде, но нет у нас полного счастья.
— Чем ты недовольна, мама?
— Меня разбил паралич, и я лежу неподвижно. Как было бы хорошо, если бы кто-нибудь мог присматривать за мной.
— Я найду для тебя человека, — сказал Сань-лан.
— Как можешь ты так говорить! У каждого человека есть свои родители.
— Тогда я не буду продавать бобовый сыр и стану за тобой присматривать.
— Глупый, ты меня не понимаешь. Я думаю, что тебе пора жениться.
— Кто пойдет за меня замуж? Мы же бедные люди.
Когда они уснули, попугай вылетел из фанзы. Летел, летел и прилетел в сад начальника уезда. У окна, о чем-то задумавшись, сидела дочь начальника, в руках она держала золотую приколку для волос. Потом она положила приколку на стол и легла спать. Попугай влетел в комнату, схватил в клюв приколку и улетел домой.
Утром, не найдя любимую золотую приколку, дочь начальника так запечалилась, что заболела и слегла в постель.
Начальник уезда очень любил свою дочь. Он обыскал все в доме, но приколки не нашел. Тогда он решил пойти в храм и спросить Бога города, где искать золотую приколку.
Узнав об этом, попугай тоже полетел в храм и сел на головной убор божества.
Свершив молитву, начальник жалобно спросил:
— Бог города, скажи, где моя дочь потеряла свою любимую приколку? Как вылечить мою дочь?
— Ты молишься не от всей души, — услышал он голос.
Начальник стал на колени и беспрерывно кланялся.
— Спаси мою дочь, Бог города. Я готов сделать все.
— Сбрей усы, — приказал голос.
Стыдно было начальнику перед своими подчиненными терять усы, но он их сбрил.
— Выдай дочь замуж, — продолжал тот же голос.
— За кого же? — спросил начальник.
— За Доу-фу Сань-лана, — ответил голос.
— Есть такой человек, — сказали приказные.
Начальник поклонился Богу города со словами:
— Я выдам дочь за Доу-фу Сань-лана, — и смиренно вышел из храма.
А попугай полетел к Доу-фу Сань-лану и рассказал ему обо всем. Парень не поверил. Он давно любил дочь начальника, но считал ее недоступной. Тут ввели в фанзу больную дочь начальника уезда. Увидев в руках Доу-фу Сань-лана свою золотую приколку, она сразу же выздоровела.
В тот же день они поженились.

Чжаочжоуский мост

Есть близ города Чжаочжоу два моста. Большой каменный, тот, что южнее города, Лу Бань построил; Малый каменный, тот, что к западу, — младшая сестра Лу Баня, по прозванью Лу Цзя.

Странствовали однажды Лу Бань с сестрой по Поднебесной, к городу Чжаочжоу прибыли. Издалека видны его желтые стены, да не так просто в город войти, река Сяохэ на пути бурлит да пенится. Народу на берегу видимо-невидимо: торговцы зерном, тканями, финиками, перевозчики хлопка, сена. Кто с коромыслом на плече, кто с ослом на поводу, кто с тачкой — все на ярмарку при храме спешат. Кричат, шумят, каждому охота поскорее на тот берег перебраться, в город попасть. Течение на реке сильное, а только две лодочки по ней ходят, не поспевают людей с берега на берег перевозить. Ждут люди, ждут, аж терпенья не хватает, и давай ругаться.

Поглядел на это Лу Бань и спрашивает:

Отчего вы мост через реку не построите?

У кого ни спрашивали, все одно и то же отвечают:

Уж больно широка Сяохэ — целых десять ли, да глубока — дна не достанешь! А водоворотов сколько! Во всей Поднебесной не сыщешь мастера, который бы мост через Сяохэ соорудил.

Услыхали это Лу Бань с сестрой, решили два моста здесь построить. А Лу Цзя, надобно сказать, куда ни придет, везде слышит, как брата хвалят за ловкость да уменье. Взяла девушку досада, и решила она на этот раз с братом потягаться. Пусть, говорит, каждый из нас по мосту выстроит. Поглядим, кто быстрее!

За работу решили приняться, как стемнеет, а на рассвете, с первым криком петуха, закончить. Кто не управится, тот проиграл. Договорились брат с сестрой, готовиться стали. Лу Бань должен был построить мост к югу от города, Лу Цзя — к западу.

Пришла Лу Цзя к тому месту, где надо было ей мост строить, за дело принялась. К полуночи управилась и думает: «Я верх взяла». Подумала так девушка, пошла посмотреть, что Лу Бань делает. И что бы вы думали? Пришла девушка, видит: река как текла, так течет, берег как стоял, так стоит. Моста и в помине нету. Да и Лу Бань неизвестно куда девался.

Запечалилась девушка, вдруг смотрит — с далеких гор Тайханшань человек спускается, большое стадо овец гонит. Толкаются, друг на дружку наскакивают, прямо к девушке бегут. И уж когда совсем близко были, увидала Лу Цзя, что не овцы это — белоснежные камни блестящие, а человек тот не кто иной, как ее брат Лу Бань. Увидела Лу Цзя камни — похолодела вся. До чего же хороши! Какой прочный и красивый мост из них получится! С ее мостом и не сравнить! Думает девушка: «Непременно свой мост переделаю». Подумала она так, к мосту побежала. Принялась на перилах цветы вырезать, травы дивные, Волопаса и Ткачиху, феникса, летящего к солнцу. Поглядела Лу Цзя на свою работу, осталась довольна. Да не стерпела, опять побежала поглядеть, что браг делает. У Лу Баня тоже дело к концу подходило, осталось два последних камня на краю моста уложить. Увидела это Лу Цзя, затревожилась, дважды по-петушиному прокричала тоненьким-тоненьким голоском. Вслед за ней деревенские петухи свою перекличку начали. Услыхал Лу Бань петушиное пенье, быстро два последних камня уложил, вот и мост готов!

Так появилось на реке два моста. Один, большой да широкий, стали звать Большим каменным мостом, другой, тот, что Лу Цзя строила, узорчатый да легкий, — Малым каменным мостом. До сей поры в окрестностях Чжаочжоу, коли надобно девушке узор для туфель или для подушки выбрать, мать ей говорит:

Иди за западные ворота, погляди узоры на перилах малого моста!

Так за одну ночь был в Чжаочжоу построен Большой каменный мост, очень прочный и очень красивый. Весть об этом разнеслась по всей округе, даже до восьми бессмертных с острова Пэнлайдао дошла. А один из них, по прозванью Чжан Го-лао, был большим охотником до всяких происшествий. Узнал он про диво дивное, вывел своего осла с черной отметиной на лбу, кожаные мешки на него навьючил, в левый положил солнце, в правый — луну. Потом Чай-вана кликнул, взял Чай-ван свою тачку с золотыми спицами и серебряными ручками, погрузил на нее четыре горы высоченные, и отправились они в путь. Подошли к Чжаочжоускому мосту, Чжан Го-лао и спрашивает громким голосом:

Кто этот мост строил?

Лу Бань в это время как раз мост осматривал, услышал он голос и отвечает:

Я строил, а что? Не так построил, как надо?

Указал Чжан Го-лао рукой на осла да на тачку и спрашивает:

Можно проехать, мост не обрушится?

Расхохотался тут Лу Бань и говорит:

Мулов и лошадей выдерживает, что ж об осле и тачке толковать? Проезжайте, не бойтесь!

Улыбнулись Чжан Го-лао и Чай-ван, на мост взошли, — один на осле верхом сидит, другой идет, — тачку перед собой толкает. Закачался мост, того и гляди рухнет. Видит Лу Бань — плохо дело, прыгнул под мост, обеими руками его подпер. Потому и не рухнул мост. Выдержал тяжесть, еще крепче стал. Только южный его край чуть к западу сдвинулся.

По сей день видны на Чжаочжоуском мосту следы восьми ослиных копыт да борозда от тележки Чай-вана, а под мостом сохранились отпечатки рук Лу Баня. В прежние времена под Новый год продавались картинки, где был нарисован Лу Бань, поддерживающий мост.

А Чжан Го-лао проехал мост, обернулся к Лу Баню и говорит:

Жаль мне твои глаза!

Подумал тут Лу Бань: «Глаза есть, а человека не распознал», — и устыдился. Вырвал он у себя один глаз, у края моста положил, прочь пошел. Проходил после по мосту Ма Юй-Эр, подобрал глаз, в лоб себе вставил.

Лу Бань считается первым учителем плотников, поэтому и сейчас плотник, когда хочет проверить ровность и точность линий, один глаз прикрывает. А статую Ма Юй-эра стали делать с тех пор с тремя глазами.

Не забыли люди, что это Лу Бань построил чжаочжоусцам Большой каменный мост, и по сей день мальчишки-пастухи распевают:

Кто построил в Чжаочжоу
Мост из белых валунов?
На осле верхом проехав,
Кто на запад сдвинул мост?
И от чьей тяжелой тачки
На мосту остался след?
Это наш Лу Бань построил
Мост из белых валунов.
На осле верхом проехав,
Чжан Го-лао сдвинул мост.
Прокатил Чай-ван тележку —
На мосту остался след.

Репа-великан


Давно это было. У горы Цзиньфошань раскинулось имение богатого помещика, разводившего коз и свиней. Каждое утро его слуги выгоняли животных за ворота. С диким визгом и блеянием они неслись на огороды и поля бедняков и уничтожали овощи и рис.
Беднее всех жил старый Хэ Мин-фа. Он был одинок и, кроме старой фанзы и маленького огородика, ничем не владел. В огородике росла только репа, ею он и питался круглый год.
Однажды свиньи и козы помещика ворвались к старому Хэ и в один момент уничтожили всходы репы. Горько плакал старик, бродя по огородику – ничего не оставили проклятые свиньи толстого богача… И он грозил кулаком в сторону помещичьей усадьбы.
Утром он заметил чудом уцелевший маленький стебелек репы. Хэ стал любовно ухаживать за ним, поливал, подкармливал, оберегал. Репа росла не по дням, а по часам и к осени превратилась в великана. Она была больше обыкновенной в несколько сот раз.
По всей провинции разнеслась весть о том, что старый Хэ Мин-фа вырастил необыкновенную репу. Начальник уезда, узнав о чуде, решил, что репа-великан для императора – признак наступления спокойствия в стране, и немедленно поспешил на место.
На огородике Хэ он долго любовался необыкновенной репой и восторженно говорил:
– Это славная удача императора! Доброе предзнаменование!
Старый Хэ недоумевал: «Почему начальнику уезда так понравилась моя репа, и при чем тут император?»
Богатый помещик, стоя рядом с начальником уезда, тоже твердил:
– Это большая удача императора! Счастливое предзнаменование!
Начальник уезда, налюбовавшись репой-великаном, приказал отвезти ее императору в подарок.
– Подарить мою репу императору? А что же я буду есть весь год? – взмолился старик.
– Не горюй о пище и одежде. Император любит все необыкновенное и, конечно, поблагодарит тебя, старик.
Хэ Мин-фа упорно стоял на своем. Император может обойтись без репы, а старику – смерть. Начальник уезда рассвирепел и приказал личной охране выдернуть репу. Пришлось старику ехать в столицу сопровождать репу.
Императору очень понравилась репа-великан, и он за редкостный, подарок щедро наградил Хэ Мин-фа, а начальника уезда за хлопоты и инициативу произвел в губернаторы провинции.
В фанзе старого Хэ было людно. Каждый хотел посмотреть на подарки императора: жемчуг, яшмовые изделия, кораллы, редкие золотые вещи. Хэ Мин-фа гневался:
– Этот хлам не лучше моей репы. Подарки императора продавать нельзя. А что я буду есть?
Пришел к Хэ и богатый помещик. От зависти глаза толстяка налились кровью – подарить репу и получить такие драгоценности! А если я сделаю императору подарок! Вот он меня и отблагодарит так, что никому не снилось…
Что же необыкновенное подарить императору? Долго думал помещик, чуть не заболел. Вдруг при встрече с дочерью его осенила мысль: «Я подарю императору свою дочь. Она ведь необыкновенно красива. И как я не догадался сразу!»
Много золота и серебра отдал помещик, чтобы губернатор одобрил необыкновенный подарок. Наконец, согласие было получено. Девушка отказывалась быть наложницей императора, но ее силой нарядили и отправили с отцом во дворец императора. Император восхитился красотой девушки и сказал помещику:
– Я щедро отблагодарю тебя – подарю одну из моих самых дорогих и необыкновенных вещей…
Помещик упал в ноги императора и не поднимал лица, рыдая от счастья. Когда он, наконец, поднялcя – перед ним лежала… репа-великан. Дочери уже не было, ее увели.
«Променял красавицу-дочь на репу! Эх ты!» – ругал себя помещик, возвращаясь домой.
Выбросить или съесть репу он не решался. Подарок императора свято нужно почитать и хранить его как зеницу ока. Помещик отвел репе лучшую комнату в доме и почитал ее, как почитают предков.
Репа-великан от времени и тепла стала гнить. И вскоре слуги тайно ночью вынесли ее и закопали в земле.
Хэ Мин-фа к этому времени собрал новый урожай репы. Узнав про историю репы-великана, сгнившей а доме помещика, он гневно сказал:
– Император и богатый помещик ничего не создают, а только портят добро…

Китайские сказки



Похожие сказки:

  • Восточные сказкиВосточные сказки Восточные сказки
    Бедуин и араб
    Один человек отправился в странствие по торговым делам. Но счастье не сопутствовало ему, и он решил вернуться домой. В дороге он вынул сумку с пищей и […]
  • Японские сказкиЯпонские сказки Японские сказки

    Соломенная шляпа

    Давным-давно в маленькой деревне жил бедный старик со своей женой. Старик плел «каса» — большие соломенные шляпы на продажу, а его старуха […]
  • Туркменская сказка об Ярты-ГулокеТуркменская сказка об Ярты-Гулоке Туркменская сказка об Ярты-Гулоке
    КАК ЯРТЫ-ГУЛОК НАШЁЛ И ОТЦА И МАТЬ
    Было ли это или не было — ехал по раскалённым от солнца пескам старик. Он ехал на ишаке и вёл за собой на поводу […]
  • Немецкие народные сказкиНемецкие народные сказки Немецкие народные сказки
    В данном разделе представлены сказки и легенды народов Германии. Увлекательные истории о рыцарях и принцессах, любви и предательстве, щедрости и […]
  • Английские сказки необремененные интеллектом для малышейАнглийские сказки необремененные интеллектом для малышей Английские сказки необремененные интеллектом для малышей

    Три поросенка
    (Обработка С. Михалкова)

    Жили-были на свете три поросенка. Три брата. Все одинакового роста, кругленькие, […]
  • Еврейские народные сказкиЕврейские народные сказки Еврейские народные сказки
    Еврейские народные сказки
    Бедная вдова и клад
    Жила-была вдова и было у нее пятеро детей. Каждое утро уходила вдова на работу, а дети оставались дома. Она […]
  • Тысяча и одна ночь Сказки ШахерезадыТысяча и одна ночь Сказки Шахерезады Тысяча и одна ночь Сказки Шахерезады
    Шахерезада – это кто?
    Та женщина, которая рассказывала султану сказки на протяжении 1000 и 1 ночи. Сочиняла ли она их сама, или у нее была просто […]
  • Рождественские сказкиРождественские сказки
    Рождественские сказки

    Рождественская сказка

    Пауло Коэльо

    Как повествуется в одной знаменитой древней легенде, некогда в прекрасных рощах Ливана родились […]

Добавить комментарий