Приключения Незнайки и его друзей – Детские сказки читать на ночь Приключения Незнайки и его друзей – Детские сказки читать на ночь
Меню Рубрики
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Приключения Незнайки и его друзей


Приключения Незнайки и его друзей

Содержание

Приключения Незнайки и его друзей

1. Коротышки из Цветочного города

В одном сказочном городе жили коротышки. Коротышками их называли потому, что они были очень маленькие. Каждый коротышка был ростом с небольшой огурец. В городе у них было очень красиво. Вокруг каждого дома росли цветы: маргаритки, ромашки, одуванчики. Там даже улицы назывались именами цветов: улица Колокольчиков, аллея Ромашек, бульвар Васильков. А сам город назывался Цветочным городом. Он стоял на берегу ручья. Этот ручей коротышки называли Огурцовой рекой, потому что по берегам ручья росло много огурцов.

За рекой был лес. Коротышки делали из берёзовой коры лодочки, переплывали через реку и ходили в лес за ягодами, за грибами, за орехами. Собирать ягоды было трудно, потому что коротышки ведь были крошечные, а за орехами и вовсе приходилось лазить на высокий куст да ещё тащить с собой пилу. Ни один коротышка не смог бы сорвать орех руками — их надо было пилить пилой. Грибы тоже пилили пилой. Спилят гриб под самый корень, потом распилят его на части и тащат по кусочкам домой.

Коротышки были неодинаковые: одни из них назывались малышами, а другие — малышками. Малыши всегда ходили либо в длинных брюках навыпуск, либо в коротеньких штанишках на помочах, а малышки любили носить платьица из пёстренькой, яркой материи. Малыши не любили возиться со своими причёсками, и поэтому волосы у них были короткие, а у малышек волосы были длинные, чуть не до пояса. Малышки очень любили делать разные красивые причёски, волосы заплетали в длинные косы и в косы вплетали ленточки, а на голове носили бантики. Многие малыши очень гордились тем, что они малыши, и совсем почти не дружили с малышками. А малышки гордились тем, что они малышки, и тоже не хотели дружить с малышами. Если какая‑нибудь малышка встречала на улице малыша, то, завидев его издали, сейчас же переходила на другую сторону улицы. И хорошо делала, потому что среди малышей часто попадались такие, которые не могли спокойно пройти мимо малышки, а обязательно скажут ей что‑нибудь обидное, даже толкнут или, ещё того хуже, за косу дёрнут. Конечно, не все малыши были такие, но ведь этого на лбу у них не написано, поэтому малышки считали, что лучше заранее перейти на другую сторону улицы и не попадаться навстречу. За это многие малыши называли малышек воображульками — придумают же такое слово! — а многие малышки называли малышей забияками и другими обидными прозвищами.

Некоторые читатели сразу скажут, что все это, наверно, выдумки, что в жизни таких малышей не бывает. Но никто ведь и не говорит, что они в жизни бывают. В жизни — это одно, а в сказочном городе — совсем другое. В сказочном городе все бывает.

В одном домике на улице Колокольчиков жило шестнадцать малышей‑коротышей. Самым главным из них был малыш‑коротыш, по имени Знайка. Его прозвали Знайкой за то, что он знал очень много. А знал он много потому, что читал разные книги. Эти книги лежали у него и на столе, и под столом, и на кровати, и под кроватью. В его комнате не было такого места, где бы не лежали книги. От чтения книг Знайка сделался очень умным. Поэтому все его слушались и очень любили. Одевался он всегда в чёрный костюм, а когда садился за стол, надевал на нос очки и начинал читать какую‑нибудь книгу, то совсем становился похож на профессора.

В этом же домике жил известный доктор Пилюлькин, который лечил коротышек от всех болезней. Он всегда ходил в белом халате, а на голове носил белый колпак с кисточкой. Жил здесь также знаменитый механик Винтик со своим помощником Шпунтиком; жил Сахарин Сахариныч Сиропчик, который прославился тем, что очень любил газированную воду с сиропом. Он был очень вежливый. Ему нравилось, когда его называли по имени и отчеству, и не нравилось, когда кто‑нибудь называл его просто Сиропчиком. Жил ещё в этом доме охотник Пулька. У него была маленькая собачка Булька и ещё было ружьё, которое стреляло пробками. Жил художник Тюбик, музыкант Гусля и другие малыши: Торопыжка, Ворчун, Молчун, Пончик, Растеряйка, два брата — Авоська и Небоська. Но самым известным среди них был малыш, по имени Незнайка. Его прозвали Незнайкой за то, что он ничего не знал.

Этот Незнайка носил яркую голубую шляпу, жёлтые, канареечные, брюки и оранжевую рубашку с зелёным галстуком. Он вообще любил яркие краски. Нарядившись таким попугаем, Незнайка по целым дням слонялся по городу, сочинял разные небылицы и всем рассказывал. Кроме того, он постоянно обижал малышек. Поэтому малышки, завидев издали его оранжевую рубашку, сейчас же поворачивали в обратную сторону и прятались по домам. У Незнайки был друг, по имени Гунька, который жил на улице Маргариток. С Гунькой Незнайка мог болтать по целым часам. Они двадцать раз на день ссорились между собой и двадцать раз на день мирились.

В особенности Незнайка прославился после одной истории.

Однажды он гулял по городу и забрёл в поле. Вокруг не было ни души. В это время летел майский жук. Он сослепу налетел на Незнайку и ударил его по затылку. Незнайка кубарем покатился на землю. Жук в ту же минуту улетел и скрылся вдали. Незнайка вскочил, стал оглядываться по сторонам и смотреть, кто это его ударил. Но кругом никого не было.

«Кто же это меня ударил? — думал Незнайка. — Может быть, сверху упало что‑нибудь?»

Он задрал голову и поглядел вверх, но вверху тоже ничего не было. Только солнце ярко сияло над головой у Незнайки.

«Значит, это на меня с солнца что‑то свалилось, — решил Незнайка. — Наверно, от солнца оторвался кусок и ударил меня по голове».

Он пошёл домой и встретил знакомого, которого звали Стекляшкин.

Этот Стекляшкин был знаменитый астроном. Он умел делать из осколков битых бутылок увеличительные стекла. Когда он смотрел в увеличительные стекла на разные предметы, то предметы казались больше. Из нескольких таких увеличительных стёкол Стекляшкин сделал большую подзорную трубу, в которую можно было смотреть на Луну и на звезды. Таким образом он сделался астрономом.

— Слушай, Стекляшкин, — сказал ему Незнайка. — Ты понимаешь, какая история вышла: от солнца оторвался кусок и ударил меня по голове.

— Что ты. Незнайка! — засмеялся Стекляшкин. — Если бы от солнца оторвался кусок, он раздавил бы тебя в лепёшку. Солнце ведь очень большое. Оно больше всей нашей Земли.

— Не может быть, — ответил Незнайка. — По‑моему, солнце не больше тарелки.

— Нам только так кажется, потому что солнце очень далеко от нас. Солнце — огромный раскалённый шар. Это я в свою трубу видел. Если бы от солнца оторвался хоть маленький кусочек, то он разрушил бы весь наш город.

— Ишь ты! — ответил Незнайка. — А я и не знал, что солнце такое большое. Пойду‑ка расскажу нашим — может быть, они ещё не слыхали про это. А ты всё‑таки посмотри на солнце в свою трубу: вдруг оно на самом деле щербатое!

Незнайка пошёл домой и всем, кто по дороге встречался, рассказывал:

— Братцы, вы знаете, какое солнце? Оно больше всей нашей Земли. Вот оно какое! И вот, братцы, от солнца оторвался кусок и летит прямо к нам. Скоро он упадёт и всех нас задавит. Ужас что будет! Вот пойдите спросите Стекляшкина.

Все смеялись, так как знали, что Незнайка болтун. А Незнайка побежал во всю прыть домой и давай кричать:

— Братцы, спасайся! Кусок летит!

— Какой кусок? — спрашивают его.

— Кусок, братцы! От солнца оторвался кусок. Скоро шлёпнется — и всем будет крышка. Знаете, какое солнце? Оно больше всей нашей Земли!

— Что ты выдумываешь!

— Ничего я не выдумываю. Это Стекляшкин сказал. Он в свою трубу видел.

Все выбежали во двор и стали смотреть на солнце. Смотрели, смотрели, пока из глаз не потекли слезы. Всем сослепу стало казаться, будто солнце на самом деле щербатое. А Незнайка кричал:

— Спасайся кто может! Беда!

Все стали хватать свои вещи. Тюбик схватил свои краски и кисточку, Гусля — свои музыкальные инструменты. Доктор Пилюлькин метался по всему дому и разыскивал походную аптечку, которая где‑то затерялась. Пончик схватил калоши и зонтик и уже выбежал за ворота, но тут раздался голос Знайки:

— Успокойтесь, братцы! Ничего страшного нет. Разве вы не знаете, что Незнайка болтун? Все это он выдумал.

— Выдумал? — закричал Незнайка. — Вот пойдите спросите Стекляшкина.

Все побежали к Стекляшкину, и тогда выяснилось, что Незнайка на самом деле все сочинил. Ну и смеху тут было! Все смеялись над Незнайкой и говорили:

— Удивляемся, как это мы тебе поверили!

— А я будто не удивляюсь! — ответил Незнайка. — Я ведь и сам поверил.

Вот какой чудной был этот Незнайка.

2. Как Незнайка был музыкантом

Если Незнайка брался за какое‑нибудь дело, то делал его не так, как надо, и все у него получалось шиворот‑навыворот. Читать он выучился только по складам, а писать умел только печатными буквами. Многие говорили, будто у Незнайки совсем пустая голова, но это неправда, потому что как бы он мог тогда соображать? Конечно, он соображал плохо, но ботинки надевал на ноги, а не на голову, — на это ведь тоже соображение надо.

Незнайка был не такой уж скверный. Он очень хотел чему‑нибудь научиться, но не любил трудиться. Ему хотелось выучиться сразу, без всякого труда, а из этого даже у самого умного коротышки ничего не могло получиться.

Малыши и малышки очень любили музыку, а Гусля был замечательный музыкант. У него были разные музыкальные инструменты, и он часто играл на них. Все слушали музыку и очень хвалили. Незнайке было завидно, что хвалят Гуслю, вот он и стал просить его:

— Научи меня играть. Я тоже хочу быть музыкантом.

— Учись, — согласился Гусля. — На чём ты хочешь играть?

— А на чём легче всего выучиться?

— На балалайке.

— Ну, давай сюда балалайку, я попробую.

Гусля дал ему балалайку. Незнайка забренчал на струнах. Потом говорит:

— Нет, балалайка слишком тихо играет. Дай что‑нибудь другое, погромче.

Гусля дал ему скрипку. Незнайка принялся пиликать смычком по струнам и сказал:

— А ещё громче ничего нет?

— Ещё труба есть, — ответил Гусля.

— Давай‑ка её сюда, попробуем.

Гусля дал ему большую медную трубу. Незнайка как подует в неё, труба как заревёт!

— Вот это хороший инструмент! — обрадовался Незнайка. — Громко играет!

— Ну, учись на трубе, если тебе нравится, — согласился Гусля.

— А зачем мне учиться? Я и так умею, — ответил Незнайка.

— Да нет, ты ещё не умеешь.

— Умею, умею! Вот послушай! — закричал Незнайка и принялся изо всех сил дуть в трубу: — Бу‑бу‑бу! Гу‑гу‑гу‑у!

— Ты просто трубишь, а не играешь, — ответил Гусля.

— Как не играю? — обиделся Незнайка. — Очень даже хорошо играю! Громко!

— Эх, ты! Тут дело не в том, чтобы было громко. Надо, чтоб было красиво.

— Так у меня ведь и получается красиво.

— И совсем не красиво, — сказал Гусля. — Ты, я вижу, совсем не способен к музыке.

— Это ты не способен! — рассердился Незнайка. — Ты просто из зависти так говоришь. Тебе хочется, чтобы тебя одного слушали и хвалили.

— Ничего подобного, — сказал Гусля. — Бери трубу и играй сколько хочешь, если считаешь, что не нужно учиться. Пусть и тебя хвалят.

— Ну и буду играть! — ответил Незнайка.

Он принялся дуть в трубу, а так как играть он не умел, то труба у него и ревела, и хрипела, и визжала, и хрюкала. Гусля слушал, слушал… Наконец ему надоело. Он надел свою бархатную тужурку, нацепил на шею розовый бантик, который носил вместо галстука, и ушёл в гости.

Вечером, когда все малыши собрались дома. Незнайка снова взялся за трубу и принялся дуть в неё сколько хватало сил:

— Бу‑бу‑бу‑у! Ду‑ду‑ду‑у!

— Что за шум? — закричали все.

— Это не шум, — ответил Незнайка. — Это я играю.

— Перестань сейчас же! — закричал Знайка. — От твоей музыки уши болят!

— Это потому, что ты к моей музыке ещё не привык. Вот привыкнешь — и уши не станут болеть.

— А я и не хочу привыкать. Очень мне нужно!

Но Незнайка не слушал его и продолжал играть:

— Бу‑бу‑бу! Хр‑р‑р! Хр‑р‑р! Виу! Виу!

— Да перестань ты! — набросились на него все малыши. — Уходи отсюда со своей противной трубой!

— Куда же мне уходить?

— Иди в поле да там и играй.

— Так в поле ведь некому будет слушать.

— А тебе обязательно надо, чтоб кто‑нибудь слушал?

— Обязательно.

— Ну, иди на улицу, там тебя соседи услышат.

Незнайка пошёл на улицу и стал играть возле соседнего дома, но соседи попросили его не шуметь под окнами. Тогда он пошёл к другому дому — его и оттуда прогнали. Он пошёл к третьему дому — его стали и оттуда гнать, а он решил им назло играть и играть. Соседи рассердились, выбежали из дома и погнались за ним. Насилу он убежал от них со своей трубой.

С тех пор Незнайка перестал играть на трубе.

— Моей музыки не понимают, — говорил он. — Ещё не доросли до моей музыки. Вот когда дорастут — сами попросят, да поздно будет. Не стану больше играть.

3. Как Незнайка был художником

Тюбик был очень хороший художник. Одевался он всегда в длинную блузу, которую называл «балахон». Стоило посмотреть на Тюбика, когда он, нарядившись в свой балахон и откинув назад свои длинные волосы, стоял перед мольбертом с палитрой в руках. Каждый сразу видел, что перед ним настоящий художник.

После того как никто не захотел слушать Незнайкину музыку, он решил сделаться художником. Пришёл он к Тюбику и говорит:

— Слушай, Тюбик, я тоже хочу быть художником. Дай мне каких‑нибудь красок и кисточку.

Тюбик был вовсе не жадный, он подарил Незнайке свои старые краски и кисточку. В это время к Незнайке пришёл его друг, Гунька.

Незнайка говорит:

— Садись, Гунька, сейчас я тебя рисовать буду.

Гунька обрадовался, сел поскорее на стул, и Незнайка принялся его рисовать. Ему хотелось изобразить Гуньку покрасивее, вот он и нарисовал ему красный нос, зелёные уши, синие губы и оранжевые глаза. Гуньке хотелось поскорее увидеть свой портрет. От нетерпения он не мог усидеть спокойно на стуле и всё время вертелся.

— Не вертись, не вертись, — говорил ему Незнайка, — а то непохоже получится.

— А сейчас получается похоже? — спросил Гунька.

— Очень похоже, — ответил Незнайка и пририсовал ему фиолетовой краской усы.

— Ну‑ка, покажи, что получилось! — попросил Гунька, когда Незнайка окончил портрет.

Незнайка показал.

— Да разве я такой? — закричал Гунька в испуге.

— Конечно, такой. Какой же ещё?

— А усы зачем нарисовал? У меня ведь усов нету.

— Ну, вырастут когда‑нибудь.

— А нос почему красный?

— Это чтоб было красивее.

— А волосы почему голубые? Разве у меня голубые волосы?

— Голубые, — ответил Незнайка. — Но, если тебе не нравится, я могу сделать зелёные.

— Нет, это плохой портрет, — сказал Гунька. — Дай я его порву.

— Зачем же уничтожать художественное произведение? — ответил Незнайка.

Гунька хотел отнять у него портрет, и они принялись драться. На шум прибежали Знайка, доктор Пилюлькин и остальные малыши.

— Вы чего дерётесь? — спрашивают.

— Вот, — закричал Гунька, — рассудите вы нас: скажите, кто здесь нарисован? Правда, это не я?

— Конечно, не ты, — ответили малыши. — Тут какое‑то пугало огородное нарисовано.

Незнайка говорит:

— Вы не догадались потому, что здесь подписи нет. Я сейчас подпишу, и всё будет понятно.

Он взял карандаш и подписал под портретом печатными буквами: «ГУНЬКА». Потом повесил портрет на стене и сказал:

— Пусть висит. Все могут смотреть, никому не запрещается.

— Все равно, — сказал Гунька, — когда ты ляжешь спать, я приду и уничтожу этот портрет.

— А я ночью не лягу спать и буду стеречь, — ответил Незнайка.

Гунька обиделся и ушёл домой, а Незнайка на самом деле не лёг вечером спать.

Когда все уснули, он взял краски и принялся всех рисовать. Пончика нарисовал таким толстым, что он даже не поместился на портрете. Торопыжку нарисовал на тоненьких ножках, а сзади зачем‑то пририсовал ему собачий хвост. Охотника Пульку изобразил верхом на Бульке. Доктору Пилюлькину вместо носа нарисовал градусник. Знайке неизвестно для чего нарисовал ослиные уши. Словом, всех изобразил в смешном и нелепом виде.

К утру он развесил эти портреты на стенах и сделал под ними надписи, так что получилась целая выставка.

Первый проснулся доктор Пилюлькин. Он увидел на стене портреты и стал смеяться. Они ему так понравились, что он даже нацепил на нос пенсне и стал рассматривать портреты очень внимательно. Он подходил к каждому портрету и долго смеялся.

— Молодец, Незнайка! — говорил доктор Пилюлькин. — Никогда в жизни я так не смеялся!

Наконец он остановился возле своего портрета и строго спросил:

— А это кто? Неужели это я? Нет, это не я. Это очень плохой портрет. Ты лучше сними его.

— Зачем снимать? Пусть повисит, — ответил Незнайка.

Доктор Пилюлькин обиделся и сказал:

— Ты, Незнайка, видно, больной. У тебя что‑то с глазами случилось. Когда это ты видел, чтобы у меня вместо носа был градусник? Придётся тебе на ночь касторки дать.

Незнайка очень не любил касторку. Он испугался и говорит:

— Нет‑нет! Теперь я сам вижу, что портрет плохой.

Он поскорей снял со стены портрет Пилюлькина и порвал его.

Вслед за Пилюлькиным проснулся охотник Пулька. И ему портреты понравились. Он чуть не лопнул со смеху, глядя на них. А потом он увидел свой портрет, и настроение у него сразу испортилось.

— Это плохой портрет, — сказал он. — Не похож на меня. Ты сними его, а то я не буду тебя с собой на охоту брать.

Пришлось Незнайке и охотника Пульку со стены снять. Так было со всеми. Всем нравились портреты других, а свои не нравились.

Самым последним проснулся Тюбик, который, по обыкновению, спал дольше всех. Когда он увидел на стене свой портрет, то страшно рассердился и сказал, что это не портрет, а бездарная, антихудожественная мазня. Потом он сорвал со стены портрет и отнял у Незнайки краски и кисточку.

На стене остался один Гунькин портрет. Незнайка снял его и пошёл к своему другу.

— Хочешь, Гунька, я подарю тебе твой портрет? А ты за это со мной помиришься, — предложил Незнайка.

Гунька взял портрет, порвал его на кусочки и сказал:

— Ладно, мир. Только если ещё хоть раз нарисуешь, ни за что не стану мириться.

— А я никогда больше не буду рисовать, — ответил Незнайка. — Рисуешь, рисуешь, а никто даже спасибо не скажет, все только ругаются. Не желаю больше художником быть.

4. Как Незнайка сочинял стихи

После того как из Незнайки не получилось художника, он решил сделаться поэтом и сочинять стихи. У него был знакомый поэт, который жил на улице Одуванчиков. Этого поэта по‑настоящему звали Пудиком, но, как известно, все поэты очень любят красивые имена. Поэтому, когда Пудик начал писать стихи, он выбрал себе другое имя и стал называться Цветиком.

Однажды Незнайка пришёл к Цветику и сказал:

— Слушай, Цветик, научи меня сочинять стихи. Я тоже хочу быть поэтом.

— А у тебя способности есть? — спросил Цветик.

— Конечно, есть. Я очень способный, — ответил Незнайка.

— Это надо проверить, — сказал Цветик. — Ты знаешь, что такое рифма?

— Рифма? Нет, не знаю.

— Рифма — это когда два слова оканчиваются одинаково, — объяснил Цветик. — Например: утка — шутка, коржик — моржик. Понял?

— Понял.

— Ну, скажи рифму на слово «палка».

— Селёдка, — ответил Незнайка.

— Какая же это рифма: палка — селёдка? Никакой рифмы нет в этих словах.

— Почему нет? Они ведь оканчиваются одинаково.

— Этого мало, — сказал Цветик. — Надо, чтобы слова были похожи, так чтобы получалось складно. Вот послушай: палка — галка, печка — свечка, книжка — шишка.

— Понял, понял! — закричал Незнайка. — Палка — галка, печка — свечка, книжка — шишка! Вот здорово! Ха‑ха‑ха!

— Ну, придумай рифму на слово «пакля», — сказал Цветик.

— Шмакля, — ответил Незнайка.

— Какая шмакля? — удивился Цветик. — Разве есть такое слово?

— А разве нету?

— Конечно, нет.

— Ну, тогда рвакля.

— Что это за рвакля такая? — снова удивился Цветик.

— Ну, это когда рвут что‑нибудь, вот и получается рвакля, — объяснил Незнайка.

— Врёшь ты все, — сказал Цветик, — такого слова не бывает. Надо подбирать такие слова, которые бывают, а не выдумывать.

— А если я не могу подобрать другого слова?

— Значит, у тебя нет способностей к поэзии.

— Ну, тогда придумай сам, какая тут рифма, — ответил Незнайка.

— Сейчас, — согласился Цветик.

Он остановился посреди комнаты, сложил на груди руки, голову наклонил набок и стал думать. Потом поднял голову кверху и стал думать, глядя на потолок. Потом ухватился руками за собственный подбородок и стал думать, глядя на пол. Проделав все это, он стал бродить по комнате и потихоньку бормотал про себя:

— Пакля, бакля, вакля, гакля, дакля, макля… — Он долго так бормотал, потом сказал: — Тьфу! Что это за слово? Это какое‑то слово, на которое нет рифмы.

— Ну вот! — обрадовался Незнайка. — Сам задаёт такие слова, на которые нет рифмы, и ещё говорит, что я неспособный.

— Ну, способный, способный, только отстань! — сказал Цветик. — У меня голова разболелась. Сочиняй так, чтобы был смысл и рифма, вот тебе и стихи.

— Неужели это так просто? — удивился Незнайка.

— Конечно, просто. Главное — это способности иметь.

Незнайка пришёл домой и сразу принялся сочинять стихи. Целый день он ходил по комнате, глядел то на пол, то на потолок, держался руками за подбородок и что‑то бормотал про себя.

Наконец стихи были готовы, и он сказал:

— Послушайте, братцы, какие я стихи сочинил.

— Ну‑ка, ну‑ка, про что же это стихи? — заинтересовались все.

— Это я про вас сочинил, — признался Незнайка. — Вот сначала стихи про Знайку: Знайка шёл гулять на речку, Перепрыгнул через овечку.

— Что? — закричал Знайка. — Когда это я прыгал через овечку?

— Ну, это только в стихах так говорится, для рифмы, — объяснил Незнайка.

— Так ты из‑за рифмы будешь на меня всякую неправду сочинять? — вскипел Знайка.

— Конечно, — ответил Незнайка. — Зачем же мне сочинять правду? Правду и сочинять нечего, она и так есть.

— Вот попробуй ещё, так узнаешь! — пригрозил Знайка. — Ну‑ка, читай, что ты там про других сочинил?

— Вот послушайте про Торопыжку, — сказал Незнайка. Торопыжка был голодный, Проглотил утюг холодный.

— Братцы! — закричал Торопыжка. — Что он про меня сочиняет? Никакого холодного утюга я не глотал.

— Да ты не кричи, — ответил Незнайка. — Это я просто для рифмы сказал, что утюг был холодный.

— Так я же ведь никакого утюга не глотал, ни холодного, ни горячего! — кричал Торопыжка.

— А я и не говорю, что ты проглотил горячий, так что можешь успокоиться, — ответил Незнайка. — Вот послушай стихи про Авоську: У Авоськи под подушкой лежит сладкая ватрушка. Авоська подошёл к своей кровати, заглянул под подушку и сказал:

— Враки! Никакой ватрушки тут не лежит.

— Ты ничего не понимаешь в поэзии, — ответил Незнайка. — Это только для рифмы так говорится, что лежит, а на самом деле не лежит. Вот я ещё про Пилюлькина сочинил.

— Братцы! — закричал доктор Пилюлькин. — Надо прекратить это издевательство! Неужели мы будем спокойно слушать, что Незнайка тут врёт про всех?

— Довольно! — закричали все. — Мы не хотим больше слушать! Это не стихи, а какие‑то дразнилки.

Только Знайка, Торопыжка и Авоська кричали:

— Пусть читает! Раз он про нас прочитал, так и про других пусть читает.

— Не надо! Мы не хотим! — кричали остальные.

— Ну, раз вы не хотите, то я пойду почитаю соседям, — сказал Незнайка.

— Что? — закричали тут все. — Ты ещё пойдёшь перед соседями нас срамить? Попробуй только! Можешь тогда и домой не возвращаться.

— Ну ладно, братцы, не буду, — согласился Незнайка. — Только вы уж не сердитесь на меня.

С тех пор Незнайка решил больше не сочинять стихов.

.................................

13. Разговор за столом

Незнайка быстро оделся и поднялся по скрипучей деревянной лестнице вверх. Он очутился в комнате, которая была немного меньше нижней, но гораздо уютнее. Два полукруглых окна с красивыми занавесками выходили на улицу. Между окнами была дверь на балкон. Посреди комнаты стоял стол, весь уставленный вазочками, мисочками и тарелочками с разными вареньями, печеньями, пирожками, крендельками, маковниками, рогаликами и прочей снедью. Видно было, что малышки решили угостить Незнайку на славу. У Незнайки даже глаза разбежались, когда он увидел на столе такое богатое угощение.

Малышка с бантиком и малышка с косичками уже разливали чай. Малышка с кудряшками доставала из буфета яблочную пастилу.

Синеглазка познакомила Незнайку со своими подругами. Малышку с косичками звали Белочка, малышку с бантиком — Заинька, а малышку с кудряшками — Стрекоза. Незнайка хотел поскорее сесть за стол, но в это время дверь отворилась и в комнату вошли ещё четыре малышки. Синеглазка стала знакомить с ними Незнайку:

— А это наши соседки: Галочка, Ёлочка, Маргаритка, Кубышка.

Малышки обступили Незнайку со всех сторон.

— Вы к нам на воздушном шаре прилетели? — спросила черноволосая Галочка.

— Да, я на воздушном шаре, — важно ответил Незнайка, поглядывая на стол.

— Должно быть, страшно на воздушном шаре летать? — сказала толстенькая Кубышка.

— Ужас до чего страшно!.. То есть нет, ничуточки! — спохватился Незнайка.

— Какой вы храбрый! Я бы ни за что не полетела на воздушном шаре, — сказала Ёлочка.

— А откуда вы прилетели? — спросила Маргаритка.

— Из Цветочного города.

— Где этот город?

— Там, — неопределённо махнул Незнайка рукой. — На Огурцовой реке.

— Ни разу не слыхала про такую реку, — сказала Галочка. — Должно быть, далеко.

— Очень далеко, — подтвердил Незнайка.

— Ну, садитесь за стол, а то чай остынет, — пригласила гостей к столу Синеглазка.

Незнайка не заставил себя долго упрашивать. Он мигом уселся за стол и принялся набивать рот пирожками, крендельками, пастилой и вареньем. Малышки совсем почти ничего не ели, так как им очень хотелось расспросить Незнайку про воздушный шар. Наконец Стрекоза не выдержала и спросила:

— Скажите, пожалуйста, кто это придумал на воздушном шаре летать?

— Это я, — ответил Незнайка, изо всех сил работая челюстями и стараясь поскорее прожевать кусок пирога.

— Да что вы говорите! Неужели вы? — послышались со всех сторон возгласы.

— Честное слово, я. Вот не сойти с места! — поклялся Незнайка и чуть не поперхнулся пирогом.

— Вот интересно! Расскажите, пожалуйста, об этом, — попросила Кубышка.

— Ну, что тут рассказывать… — развёл Незнайка руками. — Меня давно просили наши малыши что‑нибудь придумать: «Придумай что‑нибудь, братец, да придумай». Я говорю: «Мне, братцы, уже надоело придумывать. Сами придумайте». Они говорят: «Где уж нам! Мы ведь глупенькие, а ты умный. Что тебе стоит? Придумай!» — «Ну, ладно, — говорю. — Что с вами делать! Придумаю». И стал думать.

Незнайка с задумчивым видом стал жевать пирог. Малышки с нетерпением поглядывали на него. Наконец Белочка решилась нарушить затянувшееся молчание и, увидев, что Незнайка потянулся за новым пирогом, несмело сказала:

— Вы остановились на том, что стали думать.

— Да! — воскликнул, словно очнувшись. Незнайка и стукнул пирогом по столу. — Думал я три дня и три ночи, и что бы вы думали? Придумал‑таки! «Вот, говорю, братцы: будет вам шар!» И сделали шар. Про меня даже поэт Цветик… есть у нас такой поэт… стихи сочинил: «Наш Незнайка шар придумал…» Или нет: «Придумал шар Незнайка наш…» Или нет: «Наш шар придумал Незнайка…» Нет, забыл! Про меня, знаете, много стихов сочиняют, не упомнишь их все.

Незнайка снова принялся за пирог.

— Как же вы сделали шар? — спросила Синеглазка. — О, это была большая работа! Все наши малыши работали дни и ночи. Кто резиной мажет, кто насос качает, а я только хожу да посвистываю… то есть не посвистываю, а каждому указываю, что нужно делать. Без меня никто ничего не понимает. Всем объясни, всем покажи. Дело очень ответственное, потому что шар каждую минуту может лопнуть. Есть у меня два помощника, Винтик и Шпунтик, мастера на все руки. Все могут сделать, а голова слабо работает. Им все надо разъяснять да показывать. Вот я и разъяснил им, как сделать котёл. И пошла работа: котёл кипит, вода буль‑буль, пар свищет, ужас что делается!

Малышки затаив дыхание слушали Незнайку.

— А дальше? Что же дальше? — заговорили все, как только Незнайка остановился.

— Наконец наступил день отлёта, — продолжал Незнайка. — Коротышек собралось — тысячи! Одни говорят, что шар полетит, другие — что не полетит. Началась драка. Те, которые говорят, что полетит, колотят тех, которые говорят, что не полетит, а те, которые говорят, что не полетит, колотят тех, что полетит. Или нет… кажется, наоборот: те, которые полетит, тех, что не полетит… Или нет, наоборот… Словом, не разберёшь, кто тут кого колотит. Все друг друга колотят.

— Ну хорошо, — сказала Синеглазка. — Вы не про драку, а про воздушный шар рассказывайте.

— Ладно, — согласился Незнайка. — Они, значит, подрались, а мы залезли в корзину, я сказал речь: дескать, летим, братцы, прощайте! И полетели вверх. Прилетели наверх, смотрим — а земля внизу вот не больше этого пирога.

— Не может быть! — ахнули малышки.

— Вот не сойти с места, если я вру! — поклялся Незнайка.

— Да не перебивайте! — с досадой сказала Синеглазка. — Не мешайте ему. Не станет он врать.

— Правда, не мешайте мне врать… то есть — тьфу! — не мешайте говорить правду, — сказал Незнайка.

— Рассказывайте, рассказывайте! — закричали все хором.

— Так вот, — продолжал Незнайка. — Летим, значит, выше. Вдруг — бум! Не летим выше. Смотрим — на облако наскочили. Что делать? Взяли топор, прорубили в облаке дырку. Опять вверх полетели. Вдруг смотрим — вверх ногами летим: небо внизу, а земля вверху.

— Почему же это? — удивились малышки.

— Закон природы, — объяснил Незнайка. — Выше облаков всегда вверх ногами летают. Прилетели на самый верх, а там мороз тысяча градусов и одна десятая. Все замёрзли. Шар остыл и стал падать. А я был хитрый и заранее велел положить в корзину мешки с песком. Стали мы мешки бросать. Бросали, бросали — не стало больше мешков. Что делать? А у нас был малыш, по имени Знайка. Трусишка такой! Он увидел, что шар падает, и давай плакать, а потом как сиганёт вниз с парашютом — и пошёл домой. Шар сразу стал легче и опять вверх полетел. Потом вдруг опять полетит вниз, да как хватит о землю, да как подскочит, да снова как хватит… Я вывалился из корзины — тррах головой о землю!..

Увлёкшись, Незнайка стукнул кулаком по столу и попал по пирогу. Из пирога так и брызнула во все стороны начинка.

Малышки вздрогнули и от испуга чуть не попадали со стульев.

— А что же дальше? — спросили они, придя в себя.

— А дальше не помню.

Наступило молчание. Все малышки смотрели на Незнайку с изумлением и даже с некоторым уважением. В их глазах он был настоящим героем.

Наконец Синеглазка сказала:

— Вы нас очень напугали своим воздушным шаром. Мы вчера вечером пили чай на балконе. Вдруг смотрим — летит круглый громадный шар, подлетает к нашему дому, натыкается на забор… И вдруг — бабах! Шар лопнул, а когда мы подбежали, то увидели только корзину из берёзовой коры.

— Вы лежали как мёртвый! — вставила Заинька. — Вот ужас!

— Один ботинок был у вас на ноге, другой повис на заборе, а шляпа — на дереве, — добавила Белочка.

— У рубашки оторвался рукав, и мы нашли его только сегодня утром, — сказала Стрекоза. — Пришлось нам в спешном порядке пришивать этот рукав обратно к рубашке, а на штанах заштопывать дырку.

— Почему же я очутился в этом доме? — спросил Незнайка.

— Мы вас перенесли к себе. Нельзя же было оставить вас во дворе на ночь! — ответила Синеглазка.

— Ведь вы были совсем‑совсем почти мёртвый, — снова вставила Заинька.

— Но Медуница сказала, что вы можете ещё ожить, потому что у вас крепкий этот… ор‑га‑низм.

— Да, у меня организм крепкий, а голова ещё крепче, — хвастливо сказал Незнайка. — У другого на моём месте обязательно было бы мозготрясение.

— Вы, наверно, хотели сказать — сотрясение мозга? — заметила Синеглазка.

— Вот‑вот, сотрясение мозга, — поправился Незнайка.

— Но вы говорили, что летели на воздушном шаре не один? — спросила Синеглазка.

— Конечно, не один. Нас было шестнадцать. Правда, этот трусишка Знайка выпрыгнул с парашютом, так что осталось пятнадцать.

— Где же в таком случае все остальные? — спросила Галочка.

— Не знаю, — пожал плечами Незнайка. — А в корзине, кроме меня, никого не было?

— Мы нашли в корзине только краски для рисования и походную аптечку.

— Это Тюбика краски, а аптечка Пилюлькина, — сказал Незнайка.

В это время открылась дверь и в комнату вбежала Снежинка.

— Слышали новость? — закричала она. — Новая новость! Ещё один воздушный шар прилетел и разбился. На нём прилетело четырнадцать малышей. Они упали вчера вечером за городом. Их только сегодня утром, на рассвете, нашли наши малышки и помогли им добраться до больницы.

— Значит, они разбились? — ахнула Белочка.

— Это ничего, — махнула рукой Снежинка. — Медуница сказала, что их вылечат.

— Это, наверно, они, мои товарищи, — сказал Незнайка. — Сейчас я пойду в больницу и все разузнаю.

— Я провожу вас, — предложила Синеглазка.

— Я тоже пойду с вами, — сказала Снежинка.

Она только тут заметила круглый пластырь на лбу у Синеглазки и воскликнула:

— Ах, миленькая, какой у тебя очаровательный кружочек на лбу! Тебе очень идёт. Что это, новая мода — на лбу кружочки носить? Я, пожалуй, сделаю себе такой же.

— Нет, — ответила Синеглазка, — это у меня пластырь. Я нечаянно ударилась лбом о дверь.

— Ах, вот что… — разочарованно протянула Снежинка.

Подбежав к зеркалу, она стала надевать шляпу.

Комната мигом опустела. Все разбежались рассказывать новость соседям.

14. Путешествие по городу

Снежинка и Синеглазка вышли с Незнайкой на улицу, по обеим сторонам которой тянулись заборчики, плетённые из тонких ивовых прутьев. За заборчиками виднелись красивые домики с красными и зелёными крышами. Над домами возвышались огромные яблони, груши и сливы. Деревья росли и во дворах и на улицах. Весь город утопал в зелени деревьев и поэтому назывался Зелёным городом.

Незнайка с любопытством поглядывал по сторонам. Чистота вокруг была необычайная. Во всех дворах работали малышки. Одни из них подстригали ножницами траву, чтобы она не росла выше положенного роста, другие, вооружившись мётлами, разметали дорожки, третьи усиленно выколачивали пыль из длинных половиков. Этими половиками в Зелёном городе застилали не только полы в домах, но даже тротуары на улицах. Правда, некоторые хозяева очень беспокоились, как бы прохожие не запачкали их половички, поэтому они стояли рядом и предупреждали, чтобы по половичкам не ходили, а уж если кому‑нибудь очень хочется, то чтобы тщательно вытирали ноги. Во многих дворах дорожки тоже были застланы половиками, а стены домов даже снаружи были завешаны пёстрыми, красивыми коврами.

В Зелёном городе имелся водопровод, сделанный из стеблей тростника. Как известно, стебли тростника внутри пустые, и по ним может течь вода, как по трубам. Эти трубы были проложены вдоль каждой улицы, но они не лежали, как кто‑нибудь может подумать, прямо на земле, а были прикреплены к деревянным столбикам на некоторой высоте. Поэтому трубы не гнили и могли служить очень долго, хотя и требовали постоянного наблюдения и ремонта, во избежание утечки воды. От главной трубы, которая находилась на улице, шли ответвления к каждому дому. Поэтому в каждом доме имелась водопроводная вода, что, конечно, очень удобно. Кроме того, перед каждым домом имелся фонтан. Это было очень красиво и полезно, так как бившая из фонтанов вода использовалась для орошения огородов. В каждом дворе имелся свой огород, где росли репа, редиска, свёкла, морковка и другие разные овощи.

В одном из дворов Незнайка увидел, как малышки убирали огород. Обкопав со всех сторон репку или морковку, они привязывали к её верхушке верёвку, потом хватались за верёвку руками и дёргали изо всех сил. Репка или морковка выскакивала из земли вместе с корнем, и малышки с визгом и смехом тащили её на верёвке домой.

— Что это у вас тут одни малышки живут — ни одного малыша нет? — с удивлением спросил Незнайка.

— Да, в нашем городе остались только малышки, потому что все малыши поселились на пляже. Там у них свой город, называется Змеёвка.

— Почему же они поселились на пляже? — спросил Незнайка.

— Потому что им там удобнее. Они любят по целым дням загорать и купаться, а зимой, когда река покрывается льдом, они катаются на коньках. Кроме того, им нравится жить на пляже, потому что весной река разливается и затопляет весь город.

— Что ж тут хорошего, если вода затопляет город? — удивился Незнайка.

— По‑моему, тоже ничего хорошего нет, — сказала Снежинка, — а вот нашим малышам нравится. Они ездят в половодье на лодках и спасают друг друга от наводнения. Они очень любят разные приключения.

— Я тоже люблю приключения, — сказал Незнайка. — Нельзя ли мне познакомиться с вашими малышами?

— Нельзя, — сказала Снежинка. — Во‑первых, до Змеёвки надо идти целый час, потому что пляж далеко вниз по реке, во‑вторых, вы ничему хорошему у них не научитесь, только плохому, а в‑третьих, мы с ними поссорились.

— Из‑за чего же вы поссорились? — спросил Незнайка.

— А вы знаете, что они сделали? — сказала Синеглазка. — Зимой они пригласили нас к себе на новогоднюю ёлку. Сказали, что у них будет музыка и танцы, а когда мы пришли, знаете что они сделали?.. Они забросали всех нас снежками.

— Ну и что ж? — спросил Незнайка.

— Ну, мы и перестали с ними дружить. С тех пор никто к ним не приходит.

— А они к вам?

— Они к нам тоже не ходят. Первое время некоторые малыши продолжали приходить к нам, но никто не хотел с ними играть. Тогда они начали баловаться от скуки: то стекло расшибут, то забор поломают, — сказала Снежинка.

— А потом они подослали к нам малыша, которого звали Гвоздик, — сказала Синеглазка. — Вот был случай!..

— Да, — подхватила Снежинка. — Этот Гвоздик пришёл к нам и наговорил, будто он хочет дружить с нами, а малышей он сам не любит за то, что они озорные. Мы разрешили ему в нашем городе жить, и что бы вы думали он под конец сделал? Ночью удрал из дому и начал творить разные безобразия. В одном доме подпёр дверь снаружи поленом, так что наутро её нельзя было открыть изнутри, а в другом доме подвесил над дверью чурбан, чтобы он ударял по голове каждого, кто выходит, в третьем доме протянул перед дверью верёвку, чтобы все спотыкались и падали, в четвёртом доме разобрал на крыше трубу, в пятом разбил стекла…

Незнайка захлёбывался от смеха, слушая эту историю.

— Вы смеётесь, — сказала Синеглазка, — а сколько малышек разбили себе носы! Одна малышка полезла чинить трубу, упала с крыши и чуть не сломала себе ногу.

— Я вовсе не над малышками смеюсь, а над этим Гвоздиком, — ответил Незнайка.

— Над ним не смеяться надо, а наказать хорошенько, чтоб больше не делал так, — сказала Снежинка.

В это время они проходили мимо яблони, которая росла посреди улицы. Все ветви яблони были усыпаны спелыми, красными яблоками. Снизу к яблоне была приставлена высокая деревянная лестница, которая доставала только до середины её огромного ствола. Дальше кверху вела верёвочная лестница, которая была привязана к нижней ветке дерева. На этой ветке сидели две малышки. Одна малышка старательно перепиливала пилой черенок яблока, другая малышка заботливо поддерживала рукой первую, чтобы она не свалилась вниз.

— Ходите здесь осторожнее, — предупредила Синеглазка Незнайку, — с дерева может упасть яблоко и убить вас.

— Меня не убьёт! — хвастливо сказал Незнайка. — У меня голова крепкая.

— Малыши воображают, что только они одни храбрые, но малышки ничуть не трусливее их. Видите, на какую высоту забрались, — сказала Снежинка.

— Зато малыши на воздушных шарах летают, на автомобилях ездят, — ответил Незнайка.

— Подумаешь! — сказала Снежинка. — У нас тоже многие малышки могут на автомобиле ездить.

— Разве у вас автомобиль есть?

— Есть. Только он испортился. Мы его чинили‑чинили — никак не могли исправить. Может быть, вы поможете нам автомобиль починить?

— Помогу, помогу, — ответил Незнайка. — Я в этом деле кое‑что понимаю. Когда Винтик и Шпунтик из больницы выпишутся, я объясню им, и они починят.

— Это будет чудесно! — захлопала в ладоши Снежинка.

Тут Незнайка увидел чудо природы, которого ни разу в жизни не видел. Посреди улицы лежали огромные зелёные шары, величиной с двухэтажный дом, а может, даже и больше.

— А что это за воздушные шары? — удивился Незнайка.

Снежинка и Синеглазка засмеялись.

— Это арбузы, — сказали они. — Разве вы никогда не видели арбузов?

— Никогда, — признался Незнайка. — У нас арбузы не растут. А для чего они?

Снежинка фыркнула:

— Малыш, а не знает, для чего арбузы? Вы ещё спросите, для чего яблоки и груши.

— Неужели их едят? — удивился Незнайка. — Такую громадину и за год не съешь!

— Мы не едим их, — ответила Синеглазка. — Мы добываем из них сладкий сок, то есть сироп. Если просверлить внизу арбуза дырочку, то из неё начинает вытекать сладкий сок. Из одного арбуза можно получить несколько бочек сиропа.

— Кто же это придумал сажать арбузы? — спросил Незнайка.

— А это у нас есть одна малышка, очень умная. Её зовут Соломка, — ответила Синеглазка. — Она очень любит сажать разные растения и выводить новые сорта. Раньше у нас совсем не было арбузов, но кто‑то сказал Соломке, что видел в лесу дикие арбузы. Однажды осенью Соломка снарядила экспедицию в лес, и ей удалось найти заросли диких арбузов на лесной полянке. Экспедиция вернулась с семенами диких арбузов, и весной Соломка посадила семена в землю. Арбузы выросли большие, но оказались кислые. Соломка работала не покладая рук и пробовала сок от всех арбузов. Ей удалось выбрать арбуз, в котором был не очень кислый сок. На другой год она посадила семена от этого арбуза. На этот раз уродились арбузы не такие кислые, между ними попадались даже чуть сладкие. Соломка выбрала самый сладкий арбуз и на следующий год посадила семена от него. Так она делала несколько лет подряд и добилась, что арбузы стали сладкие как мёд.

— Теперь все хвалят Соломку, а раньше уж как ругали, уж как ругали! — сказала Снежинка.

— За что же ругали? — удивился Незнайка.

— Никто не верил, что из этой кислятины может выйти какой‑нибудь толк. К тому же арбузы росли по всему городу, где попало, и мешали ходить. Часто арбуз начинал расти у стены какого‑нибудь дома. Пока он был маленький, ещё можно было терпеть, но постепенно он разрастался, наваливался на стену и начинал разрушать её. В одном месте из‑за арбуза даже целый дом рухнул. Некоторые малышки хотели даже запретить Соломке сажать арбузы, но другие заступились за неё и стали помогать ей.

В это время наши путешественники вышли на берег реки.

— А это река Арбузовая, — сказала Снежинка. — Видите, как много тут растёт арбузов?

Через реку вёл узенький мостик, похожий на длинный половичок, протянутый с одного берега реки на другой. Он был сделан из какой‑то толстой и прочной материи.

— Этот мост сделали наши малышки, — сказала Синеглазка. — Мы плели его целый месяц из стеблей льна, а потом малыши помогли нам протянуть его над водой.

— Ах, как интересно было! — подхватила Снежинка. — Один малыш упал в реку и чуть не утонул, но его вытащили из воды.

Синеглазка взошла на мост и зашагала на другую сторону. Незнайка тоже смело взошёл на мост, но тут же остановился, так как почувствовал, что мост под ногами качается.

— Что же вы там застряли? — спросила Снежинка. — Испугались?

— И ничего я не испугался. Просто мост очень смешной.

Незнайка нагнулся и принялся хвататься за мост руками. При этом он хихикал, чтоб показать, будто ему совсем не страшно.

Снежинка схватила Незнайку за одну руку, Синеглазка за другую руку, и они вдвоём перевели его по мосту. Малышки видели, что Незнайка боится, но не стали над ним смеяться, так как знали, что малыши терпеть не могут, когда над ними смеются. Перейдя на другой берег, наши путешественники прошли по улице и скоро очутились перед беленьким домиком с зелёной крышей.

— Вот это и есть наша больница, — сказала Синеглазка.

.............................

16. Концерт

По всему городу разнеслась весть о знаменитом путешественнике Незнайке и его товарищах, которые попали в больницу. Галочка и Кубышка без устали бегали из дома в дом и рассказывали новость подругам. Эти подруги, в свою очередь, рассказывали другим подругам, другие — третьим, и скоро все население города двинулось, как по команде, к больнице. Каждой малышке хотелось чем‑нибудь помочь пострадавшим малышам. Они тащили с собой всякую всячину. У одних были вкусные пироги, у других варенье, у третьих сладкая пастила или компот.

Через полчаса малышки запрудили всю Больничную улицу. Конечно, в больницу не могли пустить такое количество желающих. Медуница вышла на крыльцо и сказала, что больные ни в чём не нуждаются, поэтому все должны разойтись по домам и не шуметь здесь под окнами. Но малышки не хотели расходиться. Каким‑то чудом им стало известно, что самый главный малыш, по имени Незнайка, должен выйти из больницы со своими товарищами, Тюбиком и Гуслей.

Медунице снова пришлось объявить, что Незнайка не выйдет до тех пор, пока все не разойдутся. Но малышки, вместо того чтобы разойтись по домам, пошли к своим подругам, которые жили на Больничной улице. Когда Незнайка, Тюбик и Гусля в сопровождении Снежинки и Синеглазки вышли на улицу, то увидели, что из всех окон выглядывает чуть не по десятку малышек. Незнайка был очень польщён таким вниманием. До его слуха то и дело доносились голоса:

— Скажите, скажите, который из них этот знаменитый Незнайка?

— Незнайка вон тот, в жёлтых брюках.

— Этот ушастенький? Ни за что не сказала бы, что это Незнайка. У него довольно глуповатый вид.

— Нет, точно, точно! Вид, правда, у него глуповатый, но глаза очень умные.

Одна малышка во втором этаже углового дома, увидев Незнайку, принялась махать руками и кричать тонким, пискливым голосом:

— Незнайка! Незнайка! Ура!

Она бесстрашно высовывалась из окна, так что в конце концов чуть не вывалилась наружу. Хорошо, что остальные малышки успели поймать её за ноги и втащить обратно.

— Фу, какой стыд! Этот Незнайка может вообразить о себе невесть что! — сказала малышка со строгим худеньким личиком и остреньким подбородком.

— Вы правы. Ласточка, — ответила ей другая малышка со вздёрнутой верхней губой, из‑под которой сверкали белые зубы. — Малышам вовсе не надо показывать, что на них смотрят. Когда они убедятся, что их шалостей никто не замечает, то сами перестанут шалить.

— Вот об этом я и говорю, Кисонька, — подхватила Ласточка. — Малышей надо презирать. Когда они увидят, что их презирают, то побоятся обижать нас.

Эти Ласточка и Кисонька шушукались да шушукались, жужжали да жужжали, пока не прожужжали всем уши, что к прилетевшим малышам надо относиться с презрением. Все малышки условились между собой не замечать малышей, а если встретятся с ними на улице, то, завидев издали, поворачивать обратно или переходить на другую сторону.

Из этого условия, однако, вышло мало толку. Каким‑то чудом всем стало известно, что Тюбик — художник, а Гусля — замечательный музыкант, который умеет играть на флейте. Всем, конечно, хотелось поскорей послушать игру на флейте, так как в Зелёном городе умели играть только на арфах, а флейты никто ни разу не слышал. Многие даже не знали, что существует такой инструмент.

Скоро малышки узнали, что Тюбик и Гусля поселились на Яблочной площади, в доме, где жила малышка Пуговка со своими подружками. Во втором этаже этого дома, под самой крышей, была просторная комната с большим, светлым окном во всю стену. Эта комната понравилась Тюбику за то, что была очень светлая, и они с Гуслей решили поселиться в ней.

Окно верхней комнаты выходило прямо на Яблочную площадь. И вот вечером Яблочная площадь, на которой никогда раньше не наблюдалось большого движения, сразу наполнилась гуляющими малышками. Взявшись за руки, они прохаживались по площади парочками и украдкой поглядывали на освещённое окно во втором этаже.

Конечно, они делали это не для того, чтобы увидеть Тюбика или Гуслю, а просто от нетерпения: всем хотелось поскорее услышать музыку.

Время от времени они замечали то мелькнувшую в открытом окне аккуратно причёсанную голову Гусли, то взъерошенную шевелюру Тюбика. Потом мельканье голов в окне прекратилось, и малышки увидели Тюбика, который облокотился о подоконник и мечтательно глядел вдаль. Вслед за Тюбиком у окна появился Гусля. Они оба принялись рассуждать о чём‑то, посматривая по сторонам и размахивая руками.

После этого они оба высунулись из окна и, наклонившись, стали глядеть почему‑то вниз. Потом оба по разу плюнули со второго этажа и снова исчезли в окне.

Казалось, что больше ничего интересного не произойдёт, но малышки и не думали расходиться. И как раз в это время из окна полились нежные, как плеск ручейка, звуки флейты. Они то мерно катились, как катятся волны одна за другой, то как будто подпрыгивали и кувыркались в воздухе, гоняясь друг за дружкой и сталкиваясь между собой. От этого всем становилось весело. Звуки флейты словно дёргали всех за ручки и ножки, поневоле хотелось пуститься в пляс.

Окна домов отворились бесшумно. Движение на площади прекратилось. Все застыли, стараясь не пропустить ни одного звука.

Наконец флейта смолкла, но сейчас же из окна противоположного дома послышались звуки арфы. Арфа пыталась повторить эту новую, до сих пор неизвестную мелодию. Чьи‑то пальцы неуверенно перебирали струны. Мелодия, которая началась довольно бойко, постепенно слабела, наконец замерла совсем, но сейчас же флейта пришла на помощь, подхватив продолжение. Арфа ожила, зазвучала увереннее. К ней присоединилась другая, из соседнего дома, потом третья. Музыка сделалась громче и веселей.

Незнайка, который прибежал с красками и кисточкой, чтобы отдать их Тюбику, увидел на площади перед домом необычайное зрелище. Вся площадь была запружена малышками, которые слушали этот чудесный концерт. Незнайка тоже заслушался и даже запрыгал на одной ножке, но, увидев, что на его танец никто не обращает внимания, махнул рукой и скрылся в дверях дома.

...............................

20. Тюбик работает

Пока Винтик и Шпунтик путешествовали по Змеёвке, разыскивая паяльник, в Зелёном городе произошли значительные события. День начался с того, что Тюбик нарисовал портрет Снежинки. Он потратил на это дело почти два часа, но зато портрет получился как живой. Сходство было поразительное. Хотя многие говорили, что на портрете Снежинка получилась даже лучше, чем в жизни, но это неправда. Снежинка вовсе не нуждалась в том, чтобы художник приукрашивал её. Если Тюбик сумел оттенить на портрете красоту её черт и показать их ярче и выразительнее, то это как раз и требуется от настоящего искусства, каким является живопись.

Портрет был повешен на стене в нижней комнате, чтобы все желающие могли видеть. И нужно сказать, что в желающих недостатка не было. Все видевшие портрет захотели, чтобы Тюбик нарисовал также и их, но Снежинка никого не допускала в верхнюю комнату, так как Тюбик в это время рисовал портрет Синеглазки и посторонняя публика могла ему помешать.

Незнайка, который околачивался наверху и давал Тюбику разные ненужные советы, чтобы показать, будто он много понимает в живописи, услышал доносившийся снизу шум.

— Это что здесь за шум? Что за шум? — закричал он, спускаясь с лестницы. — А ну, разойдись по домам!

Бедные малышки, услышав такую грубость, даже не посчитали нужным обидеться, настолько велико было их желание попасть к художнику. Наоборот, они окружили Незнайку со всех сторон, стали называть его милым Незнаечкой и просить не прогонять их.

— А ну, становись в очередь! — закричал Незнайка, расталкивая малышек и тесня их к стене. — В очередь, говорят вам, не то всех прогоню!

— Фу, какой вы грубый, Незнайка? — воскликнула Снежинка. — Разве так можно? Мне даже стыдно за вас.

— Ничего, — ответил Незнайка.

В это время в комнату впорхнула ещё одна малышка и, воспользовавшись общей суматохой, проскользнула прямо к лестнице, которая вела наверх. Увидев это, Незнайка ринулся за ней и уже хотел грубо схватить её за руку, но она остановилась и, надменно взглянув на него, решительно помахала перед его носом пальцем:

— Ну‑ну, потише! Мне можно без очереди — я поэтесса!

Встретив такой неожиданный отпор. Незнайка разинул от удивления рот, а поэтесса, воспользовавшись его замешательством, повернулась к нему спиной и не спеша зашагала к лестнице.

— Как она сказала? Кто она такая? — спросил Незнайка, растерянно показывая пальцем в сторону лестницы.

— Поэтесса. Стихи пишет, — объяснили малышки. — А… — протянул Незнайка. — Невелика важность. У нас тоже есть поэт, мой бывший ученик. Когда‑то я учил его писать стихи, а теперь он и сам умеет.

— Ах, как интересно! Значит, вы тоже были поэтом?

— Был.

— Ах, какой вы способный! Вы и художником были и поэтом…

— И музыкантом, — важно добавил Незнайка.

— Прочитайте какое‑нибудь ваше стихотворение.

— Потом, потом, — ответил Незнайка, делая вид, что ему страшно некогда.

— А как зовут вашего поэта?

— Его зовут Цветик.

— Ой, как интересно! — захлопали в ладошки малышки. — Вашего поэта зовут Цветик, а нашу поэтессу зовут Самоцветик. Правда, похоже?

— Немножко похоже, — согласился Незнайка.

— Вам нравится это имя?

— Ничего себе.

— А какие она стихи пишет! — говорили малышки. — Ах, какие замечательные стихи! Вот пойдите наверх, она, наверно, будет читать свои стихи. Интересно, как вам понравится!

— Что ж, пожалуй, можно пойти, — согласился Незнайка.

Когда он поднялся наверх, Тюбик уже заканчивал портрет Синеглазки, а Самоцветик сидела на диване рядом с Гуслей и беседовала с ним о музыке. Заложив руки за спину, Незнайка принялся прохаживаться по комнате, бросая по временам косые взгляды в сторону поэтессы.

— Что вы все ходите тут, как маятник? — сказала Самоцветик Незнайке.

— Сядьте, пожалуйста, а то от вас даже в глазах рябит.

— А вы тут не распоряжайтесь, — грубо ответил Незнайка. — Прикажу вот Тюбику, чтоб не рисовал ваш портрет!

— Вот как! Он на самом деле может вам приказать? — обернулась Самоцветик к Тюбику.

— Может. Он у нас все может, — ответил Тюбик, который старательно работал кисточкой и даже не слышал того, что сказал Незнайка.

— Конечно, могу, — подтвердил Незнайка. — Все должны меня слушаться, потому что я главный.

Услышав, что Незнайка пользуется такой властью среди малышей, Самоцветик решила задобрить его:

— Скажите, пожалуйста, это вы, кажется, воздушный шар придумали?

— А то кто же!

— Я когда‑нибудь напишу про вас стихи.

— Очень нужно! — фыркнул Незнайка.

— Не скажите! — пропела Самоцветик. — Вы ведь не знаете, какие стихи я пишу. Хотите, прочитаю вам какое‑нибудь стихотворение?

— Ладно, читайте, — милостиво согласился Незнайка.

— Я прочитаю вам своё недавнее стихотворение про комара. Слушайте:

 

Я поймала комара. Нет, поймаю я себе

Та‑ра, та‑ра, та‑ра‑ра! Лучше муравьишку.

Комаришку я люблю, Муравьишка тоже грустен,

Тру‑лю‑люшки, тру‑лю‑лю! Тоже любит погулять…

Но комарик загрустил. Хватит с ними мне возиться —

Жалко комаришку. Надо книжку почитать.

 

— Браво, браво! — воскликнул Тюбик и даже в ладоши захлопал.

— Очень хорошие стихи, — одобрил Гусля. — В них говорится не только о комаре, но и о том, что надо книжку читать. Это полезные стихи.

— А вот ещё послушайте, — сказала поэтесса и прочитала стихи, в которых говорилось уже не о комаре, а о стрекозе и которые кончались уже не словами о том, что «надо книжку почитать», а о том, что «надо платье зашивать».

Потом последовали стихи о мушке, которые кончались словами о том, что «надо руки умывать». Наконец были прочитаны стихи о том, что «надо полик подметать».

В это время Тюбик окончил портрет Синеглазки. Все столпились вокруг и наперебой стали выражать свои восторги:

— Чудесно! Прелестно! Очаровательно!

— Миленький, вы не можете нарисовать меня также в синем платье? — обратилась Самоцветик к Тюбику.

~ Как же в синем, когда вы в зелёном? — спросил, недоумевая, Тюбик.

— Ну, миленький, вам ведь всё равно. Платье зелёное, а вы рисуйте синее. Я бы надела синее платье, если бы знала, что Синеглазка так хорошо получится в синем.

— Ладно, — согласился Тюбик.

— И глаза мне, пожалуйста, сделайте голубые.

— У вас ведь карие глаза, — возразил Тюбик.

— Ну, миленький, что вам стоит! Если вы можете вместо зелёного платья сделать синее, то почему вместо карих глаз нельзя сделать голубые?

— Тут есть разница, — ответил Тюбик. — Если вы захотите, то можете надеть синее платье, но глаза вы при всём желании не вставите себе голубые.

— Ах, так! Ну, тогда, пожалуйста, делайте карие глаза, но нарисуйте их побольше.

— У вас и так очень большие глаза.

— Ну, чуточку! Мне хочется, чтобы были ещё больше. И ресницы сделайте подлиннее.

— Ладно.

— И волосы сделайте золотистые. У меня ведь почти золотистые волосы! — молящим голосом просила Самоцветик.

— Это можно, — согласился Тюбик.

Он принялся рисовать поэтессу, а она беспрестанно вскакивала, подбегала к портрету и кричала:

— Глаза чуточку побольше! Ещё, ещё, ещё! Ресницы прибавьте! Рот чуточку меньше… Ещё, ещё!

Кончилось тем, что глаза на портрете получились огромные, каких и не бывает, ротик — с булавочную головку, волосы — словно из чистого золота, и весь портрет имел очень отдалённое сходство. Но поэтессе он очень понравился, и она говорила, что лучше портрета ей и даром не надо.

...........................

29. На балу

Тут заиграла музыка, и все бросились танцевать. Торопыжка закружился с черноволосой Галочкой, Знайка танцевал со Снежинкой, Ворчун — с Ласточкой. И — кто бы мог подумать! — доктор Пилюлькин танцевал с Медуницей. Да, да! Медуница тоже пришла на бал. Вместо белого халата, в котором все привыкли видеть её, она надела красивое платье с цветочками и совсем не была похожа на ту строгую Медуницу, которая так властно распоряжалась у себя в больнице. Она кружилась в танце, положив свою руку на плечо Пилюлькину, и, улыбаясь, говорила ему:

— Сознайтесь всё‑таки, что наш метод лечения гораздо лучше вашего. Разные ссадины, раны, царапины, синяки, чирьи и даже нарывы следует мазать мёдом. Мёд — очень хорошее дезинфицирующее средство и предохраняет от нагноения.

— Не могу с вами согласиться, — спорил доктор Пилюлькин. — Все раны, царапины, ссадины следует мазать йодом. Йод тоже очень хорошее дезинфицирующее средство и предохраняет от нагноения.

— Но согласитесь всё‑таки, что ваш йод обжигает кожу, в то время как лечение мёдом проходит совершенно безболезненно.

— Могу согласиться, что лечение мёдом может оказаться подходящим только для малышек, но для малышей ваш мёд совсем не годится.

— Почему же? — удивилась Медуница.

— Вы ведь сами сказали, что лечение мёдом проходит безболезненно.

— А вам обязательно надо, чтобы было болезненно?

— Обязательно, — ответил доктор Пилюлькин. — Если малыш полезет через забор и оцарапает ноту, то царапину надо прижечь йодом, чтобы малыш запомнил, что лазить через забор опасно, и в другой раз не лез через забор.

— А в другой раз он полезет не через забор, а заберётся на крышу, упадёт и разобьёт себе голову, — сказала Медуница.

— Тогда мы намажем ему голову йодом, и он запомнит, что лазить на крышу тоже опасно. Йод имеет очень большое воспитательное значение.

— Доктор должен думать не о воспитательном значении, а об облегчении страданий больного, — ответила Медуница. — Своим же йодом вы только увеличиваете страдания.

— Доктор обо всём должен думать, — сказал Пилюлькин. — Конечно, если вы лечите малышек, то можете вообще ни о чём не думать, но когда вы лечите малышей…

— Поговорим лучше о чем‑нибудь другом, — перебила его Медуница. — С вами просто невозможно танцевать.

— Нет, это с вами невозможно танцевать!

— Вы не очень‑то вежливы!

— Да, я невежлив, когда при мне высказывают такие невежественные взгляды.

— Это вы высказываете невежественные взгляды! Вы не доктор, а несчастненький лекаришка.

— А вы… вы!..

От обиды доктор Пилюлькин не мог ничего сказать.

Он остановился посреди танцевальной площадки и судорожно открывал рот, словно вытащенная из воды рыба. На него стали налетать танцующие пары. Медуницу совсем затолкали. Она дёрнула его за рукав:

— Ну, танцуйте! Чего же вы стали? Мы всем мешаем!

Пилюлькин махнул рукой, и они снова принялись танцевать. Сначала танцевали молча, потом опять принялись спорить о методах лечения.

Пончик танцевал с Кубышкой. Между ними происходил совсем другой разговор.

— Любите ли вы конфеты? — спрашивал Пончик.

— Очень, — отвечала Кубышка. — А вы?

— Я тоже. Но больше всего я люблю пирожные.

— А я больше всего на свете люблю мороженое.

Винтик танцевал с Белочкой.

— Я мечтаю выучиться ездить на автомобиле, — говорила Белочка. — У нас многие малышки научились — значит, и я смогу.

— Это очень просто, — подтвердил Винтик. — Сначала нужно выжать сцепление, потом дать газ…

Незнайка танцевал с Синеглазкой. Впрочем, это только так говорится, что Незнайка танцевал. На самом деле танцевала одна Синеглазка, а Незнайка прыгал как козёл, наступал Синеглазке на ноги и всё время толкал других. Наконец Синеглазка сказала:

— Давайте посидим лучше.

Они сели на лавочке.

— А знаете, — сказал Незнайка, — я ведь вовсе не умею танцевать.

— Вот и хорошо, что вы сами признались, — ответила Синеглазка. — Другой на вашем месте наврал бы с три короба, сказал бы, что у него и ноги болят и руки, а вот вы честно сказали, что не умеете. Я вижу, что с вами можно дружить.

— Конечно, можно, — согласился Незнайка.

— Мне нравится дружить с малышами, — сказала Синеглазка. — Я не люблю малышек за то, что они слишком много воображают о своей красоте и вертятся перед зеркалом.

— Малыши тоже есть такие, которые любят смотреться в зеркало, — ответил Незнайка.

— Но ведь вы не такой, Незнайка? Правда, вы не такой?

— Нет, я не такой, — ответил Незнайка.

И соврал. На самом деле частенько, когда никто не видел, он вертелся перед зеркалом и думал о своей красоте. Как и каждый другой малыш, впрочем.

— Я очень рада, что вы не такой, — ответила Синеглазка. — Мы будем с вами дружить. У меня есть интересное предложение. Давайте писать друг другу письма. Сначала вы напишете мне письмо, а потом я вам.

«Вот те раз!» — подумал Незнайка, который умел писать только печатными буквами и очень стеснялся показать свою необразованность.

— Зачем же письмо? — растерянно пробормотал он. — Мы ведь недалеко живём. Можно и так поговорить.

— Ах, какой вы скучный, Незнайка! Вы ничего не хотите для меня сделать. Ведь это так интересно — письмо получить!

— Ну хорошо, — согласился Незнайка. — Я напишу письмо.

Скоро стемнело. Вокруг загорелись сотни разноцветных фонариков. Они сверкали и на деревьях и на палатках. Кое‑где они были спрятаны в траве под деревьями, и от этого казалось, что сама трава светится каким‑то волшебным светом. Нижняя часть беседки, над которой помещался оркестр, была задёрнута красивым голубым занавесом. Неожиданно занавес открылся, и все увидели за ним сцену.

На сцену вышла поэтесса Самоцветик и закричала:

— Тишина! Тишина! Сейчас будет концерт. Внимание!

Все уселись на лавочки и приготовились слушать.

— Внимание! — продолжала кричать Самоцветик. — Первая выступаю я. Я прочитаю вам свои новые стихи о дружбе.

Малыши и малышки громко захлопали в ладоши. Как только аплодисменты стихли, Гусля взмахнул своей дирижёрской палочкой, оркестр заиграл, и Самоцветик начала читать под музыку свои новые стихи о дружбе. Эти стихи были так же хороши, как все стихи, которые сочиняла Самоцветик, и кончались они словами: «Надо всем нам подружиться, надо дружбу укреплять!»

После чтения стихов, которые всем очень понравились, начал выступать танцевальный ансамбль. Двенадцать малышек, нарядившись в красивые, разноцветные платья с лентами, танцевали разные танцы, среди которых самым лучшим оказался танец «Репка». Зрители долго хлопали в ладоши и кричали «браво» до тех пор, пока «Репку» не повторили ещё два раза. После танцевального ансамбля выступил хор малышей из города Змеёвки. Хор исполнил несколько песен.

Как только хор удалился со сцены, Гусля оставил свой оркестр, спустился со второго этажа по столбу вниз, залез на сцену и закричал:

— Ко мне, братцы! Ко мне!

Знайка, Торопыжка, доктор Пилюлькин и остальные товарищи Знайки залезли на сцену.

— Внимание! — закричал Гусля. — Сейчас выступит хор малышей из Цветочного города.

Он заиграл на своей флейте, и все малыши хором запели песенку про кузнечика, которую сочинил поэт Цветик:

 

В траве сидел кузнечик,

Совсем, как огуречик,

Зелёненький он был,

Зелёненький он был.

Он ел одну лишь травку,

Не трогал и козявку

И с мухами дружил,

И с мухами дружил.

Но вот пришла лягушка,

Прожорливое брюшко,

И съела кузнеца,

И съела кузнеца.

Не думал, не гадал он,

Никак не ожидал он

Такого вот конца,

Такого вот конца!

 

И такая печальная была эта песенка, что под конец даже сами певцы не выдержали и горько заплакали. Всем было жалко бедного кузнечика, которого съела прожорливая лягушка. Слезы текли из их глаз в три ручья.

— Такой хороший кузнечик был! — всхлипывал Растеряйка.

— Совсем никого не трогал и с мухами дружил, — сказал Торопыжка.

— И за это его лягушка съела! — добавил Винтик.

Только Знайка не плакал и утешал товарищей:

— Не плачьте, братцы! Не съела лягушка кузнечика. Это неправда. Она муху съела.

— Все равно… — всхлипывал Винтик. — Мне и муху жалко.

— А зачем мух жалеть? Они только надоедают всем да заразу разносят. Вот ещё выдумали — из‑за мухи плакать.

— Я вовсе не из‑за мухи плачу, — сказал Ворчун. — Просто я вспомнил, как мы пели эту песенку, когда были дома.

В это время Незнайка так громко завыл, что все от удивления перестали плакать и стали его утешать. Все спрашивали, отчего он так громко плачет, но Незнайка хныкал и ничего не отвечал. Наконец он сказал, не переставая всхлипывать:

— Я по Гу… я по Гу… я по Гуньке соскучился!

— С чего бы это? — удивились все. — Не скучал, не скучал и вдруг соскучился!

— Да! — капризно ответил Незнайка. — Я здесь, а Гунька дома остался!

— Ну и не пропадёт без тебя твой Гунька, — сказал Торопыжка.

— Нет, пропадёт! Я знаю, он тоже скучает по мне. Гунька мой самый лучший друг, а я даже не попрощался с ним, когда мы улетали на воздушном шаре.

— Почему же ты не попрощался?

— Я поссорился с ним и не захотел прощаться. Когда мы улетали, он всё время глядел на меня и махал мне рукой, а я даже нарочно отвернулся и не хотел смотреть на него. Я был тогда гордый оттого, что лечу на воздушном шаре, а теперь меня мучит эта… как её?..

— Совесть? — подсказал доктор Пилюлькин.

— Вот, вот, братцы, совесть! Если бы я попрощался, мне было бы легче. Вернёмся, братцы, домой — я помирюсь с Гунькой и попрощаюсь.

— Если мы вернёмся, то надо будет здороваться, а не прощаться, — сказал Знайка.

— Ну все равно, я сначала попрощаюсь, а потом поздороваюсь, и все хорошо будет.

— Придётся, друзья, отправляться в обратный путь, — сказал Гусля. — Незнайка домой захотел.

— Да, братцы, мне тоже пора домой, — сказал Пилюлькин. — Ведь без меня в Цветочном городе может кто‑нибудь заболеть, а лечить некому.

— Что ж, погуляли — и хватит, — ответил Знайка. — Надо когда‑нибудь и домой возвращаться. Завтра выступаем в поход.

Бал окончился. Синеглазка подошла к Незнайке.

— Вот мы и расстаёмся с вами, — печально сказала она.

— Да… — тихо ответил Незнайка. — Нам уже пора домой.

— Вы совсем недолго побыли у нас.

— Мне очень хочется побыть ещё, но и домой хочется, — опустив голову, сказал Незнайка.

Синеглазка задумалась о чём‑то, потом сказала:

— Конечно, вам уже пора домой. У вас дома остались друзья, которые, наверно, беспокоятся о вас. Вы хорошо делаете, что не забываете своих друзей.

Некоторое время они оба стояли молча. Незнайка хотел что‑то сказать, но в горле у него стало почему‑то тесно и слова не шли изнутри. Он смотрел вниз, ковырял каблуком землю и не решался взглянуть на Синеглазку. Он боялся, что она заметит у него на глазах слезы. Наконец они подняли головы. Глаза их встретились.

— Хотите, я сошью вам на дорогу сумку? — спросила она.

— Хочу.

На другой день Знайка и его товарищи выступили в поход. Решено было путешествовать пешком. Воздушный шар лопнул, и его трудно было починить, да к тому же и не было попутного ветра. Впереди всех шёл Знайка с компасом в руках, за ним доктор Пилюлькин, потом Винтик и Шпунтик, а за ними остальные малыши‑коротыши. Незнайка шёл позади всех.

У каждого за спиной была сумка. Эти сумки им сшили малышки. В сумках лежали пироги на дорогу, а также семена разных фруктов, овощей и цветов, которых не было в Цветочном городе. У Сиропчика в каждом кармане лежало по арбузной косточке. Все малышки вышли провожать малышей. Многие плакали.

— Не плачьте, — говорил им Знайка. — Когда‑нибудь мы снова сделаем воздушный шар и прилетим к вам.

— Прилетайте весной, когда зацветут яблони! — кричали малышки. — У нас очень красиво весной.

Малышки остановились на окраине города, а малыши направились по дорожке среди зарослей травы и полевых цветов.

— До свиданья! До свиданья! — кричали малышки и махали руками.

— До свиданья! — отвечали им малыши.

Синеглазка молча махала рукой.

Скоро малыши были уже далеко, и голоса малышек едва доносились до них.

— Незнайка! Незнайка! — закричала вдруг Синеглазка.

Незнайка обернулся.

— Письмо, Незнайка! Письмо!

Незнайка изо всех сил закивал головой и принялся махать шляпой.

— Он услышал! — обрадовалась Синеглазка.

Скоро путешественники превратились в едва заметные точки, а потом и совсем скрылись за поворотом дороги. Малышки потихоньку разошлись по домам. Всем было невесело.

…………………………………...

Приключения Незнайки и его друзейКак Знайка придумал воздушный шар

Знайка, который очень любил читать, начитался в книжках о дальних странах и разных путешествиях. Часто, когда вечером нечего было делать, он рассказывал своим друзьям о том, что читал в книжках. Малыши очень любили эти рассказы. Им нравилось слушать о странах, которых они ни разу не видели, но больше всего они любили слушать о путешественниках, так как с путешественниками случаются разные невероятные истории и бывают самые необыкновенные приключения.

Наслушавшись таких историй, малыши стали мечтать о том, как бы самим отправиться в путешествие. Некоторые предлагали совершить пеший поход, другие предлагали плыть по реке на лодках, а Знайка сказал:

– Давайте сделаем воздушный шар и полетим на шаре.

Эта затея всем очень понравилась. Коротышки еще никогда не летали на воздушном шаре, и всем малышам это было очень интересно. Никто, конечно, не знал, как делать воздушные шары, но Знайка сказал, что он все обдумает и тогда объяснит.

И вот Знайка стал думать. Думал он три дня и три ночи и придумал сделать шар из резины.

Коротышки умели добывать резину. В городе у них росли цветы, похожие на фикусы. Если на стебле такого цветка сделать надрез, то из него начинает вытекать белый сок. Этот сок постепенно густеет и превращается в резину, из которой можно делать мячи и калоши.

Когда Знайка это придумал, он велел малышам собирать резиновый сок. Все стали приносить сок, для которого Знайка приготовил большую бочку.

Незнайка тоже пошел собирать сок и встретил на улице своего друга Гуньку, который играл с двумя малышками в прыгалки.

– Послушай, Гунька, какую мы штуку придумали! – сказал Незнайка. – Ты, брат, лопнешь от зависти, когда узнаешь.

– А вот и не лопну, – ответил Гунька. – Очень мне нужно лопаться!

– Лопнешь, лопнешь! – уверял его Незнайка. – Такая, брат, штука! Ты и во сне не видел.

– Что же это за штука? – заинтересовался Гунька.

– Скоро мы сделаем воздушный пузырь и полетим путешествовать.

Гуньке стало завидно. Ему тоже захотелось хоть чем-нибудь похвастаться, и он сказал:

– Подумаешь, пузырь! А я зато с малышками подружился.

– С какими малышками?

– А вот с этими, – сказал Гунька и показал на малышек пальцем. – Вот эту малышку зовут Мушка, а эту – Кнопочка.

Мушка и Кнопочка стояли поодаль и с опаской поглядывали на Незнайку.

Незнайка посмотрел на них исподлобья и сказал:

– Ах, вот как! Ты ведь со мной дружишь!

– Я и с тобой дружу, и с ними тоже. Одно другому не мешает.

– Нет, мешает, – ответил Незнайка. – Кто дружит с малышками, тот сам малышка. Поссорься с ними сейчас же!

– Зачем я буду ссориться?

– А я говорю, поссорься! Или я с тобой сам поссорюсь.

– Ну и ссорься. Подумаешь!

– Вот и поссорюсь, а твоим Мушке и Кнопочке как наподдам!

Незнайка сжал кулаки и бросился к малышкам. Гунька загородил ему дорогу и ударил кулаком по лбу.

Они принялись драться, а Мушка и Кнопочка испугались и убежали.

– Так ты из-за этих малышек меня по лбу кулаком бьешь? – кричал Незнайка, стараясь ударить Гуньку по носу.

– А зачем ты их обижаешь? – спрашивал Гунька, размахивая во все стороны кулаками.

– Подумаешь, какой защитник выискался! – ответил Незнайка и стукнул своего друга по макушке с такой силой, что Гунька даже присел и бросился удирать.

– Я с тобой в ссоре! – кричал ему вдогонку Незнайка.

– Ну и пожалуйста! – отвечал Гунька. – Сам первый придешь мириться.

– А вот увидишь, что не приду! Мы полетим на пузыре путешествовать.

– Полетите вы с крыши на чердак!

– Это вы полетите с крыши на чердак! – ответил Незнайка и пошел собирать резиновый сок.

Когда бочка была наполнена резиновым соком, Знайка размешал его хорошенько и велел Шпунтику принести насос, которым накачивали автомобильные шины. К этому насосу он присоединил длинную резиновую трубку, конец трубки облил резиновым соком и велел Шпунтику потихоньку накачивать насосом воздух. Шпунтик начал качать, и сейчас же из резинового сока стал получаться пузырь, точно так же, как из мыльной воды получаются мыльные пузыри. Знайка все время обмазывал этот пузырь со всех сторон резиновым соком, а Шпунтик не переставая накачивал воздух, поэтому пузырь постепенно раздувался и превращался в большой шар. Знайка даже не успевал теперь обмазывать его со всех сторон. Тогда он распорядился, чтобы и остальные малыши мазали.

Все сейчас же принялись за дело. Всем нашлась возле шара работа, а Незнайка только ходил вокруг да посвистывал. Он старался держаться от шара подальше, поглядывал на него издали и приговаривал:

– Лопнет пузырь! Вот сейчас, сейчас лопнет! Уф!

Но шар не лопался, а с каждой минутой становился все больше и больше. Скоро он раздулся такой большой, что малышам приходилось взбираться на ореховый куст, который рос посреди двора, чтобы обмазывать шар сверху и по бокам.

Работа по надуванию шара продолжалась два дня и прекратилась тогда, когда шар стал величиной с дом. После этого Знайка завязал веревочкой резиновую трубку, которая была снизу, чтобы из шара не выходил воздух, и сказал:

– Теперь шар будет сохнуть, а мы с вами примемся за другую работу.

Он привязал шар веревкой к ореховому кусту, чтобы не унесло ветром, после чего поделил малышей на два отряда. Одному отряду он велел собирать шелковичные коконы, чтобы размотать их и наделать шелковых нитей. Из этих нитей он велел им сплести огромную сетку.

Другому отряду Знайка велел сделать большую корзину из тонкой березовой коры.

Пока Знайка со своими товарищами занимался этой работой, все жители Цветочного города приходили и смотрели на огромнейший шар, который был привязан к ореховому кусту.

Каждому хотелось потрогать шар руками, а некоторые даже пытались его приподнять.

– Шар легкий, – говорили они, – его свободно можно поднять кверху одной рукой.

– Легкий-то он легкий, но, по-моему, он не полетит, – сказал малыш, по имени Топик.

– Почему же не полетит? – спросили остальные.

– Как же он полетит? Если бы он мог летать, то взвивался бы кверху, а он просто лежит на земле. Значит, хоть он и легкий, а все-таки тяжелый, – ответил Топик.

Коротышки задумались.

– Гм! Гм! – говорили они. – Шар легкий, а все-таки тяжелый. Это верно. Как же он полетит?

Они стали спрашивать Знайку, но Знайка сказал:

– Потерпите немного. Скоро вы все увидите.

Так как Знайка ничего не объяснил коротышкам, то они стали сомневаться еще больше. Топик ходил по всему городу и распространял нелепые слухи.

– Какая сила может поднять шар кверху? – спрашивал он и сам отвечал: – Нет такой силы! Летают птицы, потому что у них есть крылья, а резиновый пузырь не полетит вверх. Он может полететь только вниз.

В конце концов в городе уже никто не верил в эту затею. Все только смеялись, подходили к домику Знайки, смотрели из-за забора на шар и говорили:

– Смотрите, смотрите! Летит! Ха-ха-ха!

Но Знайка не обращал внимания на эти насмешки. Когда шелковая сеть была готова, он велел накинуть ее сверху на шар. Сеть растянули и накрыли ею шар сверху.

– Смотрите! – закричали коротышки из-за забора. – Шар ловят сетью. Боятся, что улетит. Ха-ха-ха!

Знайка велел подцепить шар веревкой снизу, привязать к ветке орехового куста и подтянуть кверху.

Сейчас же Торопыжка и Шпунтик взобрались с веревкой на куст и стали подтягивать шар кверху. Это очень обрадовало зрителей.

– Ха-ха-ха! – смеялись они. – Оказывается, это такой шар, который надо на веревке кверху тащить. Как же он полетит, если его на веревке поднимать надо?

– Так и полетит, – отвечал Топик. – Они усядутся на шар сверху и начнут дергать за веревку – вот шар и полетит.

Когда шар приподнялся над землей, сетка по краям его свесилась вниз, и Знайка велел привязать к углам сетки корзину из березовой коры. Корзина была четырехугольная. С каждой стороны в ней было сделано по лавочке, и на каждой лавочке могло поместиться по четыре малыша.

Корзину привязали к сетке за четыре угла, и Знайка объявил, что работа по постройке шара закончена. Торопыжка вообразил, что уже можно лететь, но Знайка сказал, что еще надо приготовить для всех парашюты.

– А зачем парашюты? – спросил Незнайка.

– А вдруг шар лопнет! Придется тогда с парашютами прыгать.

На следующий день Знайка и его товарищи были заняты изготовлением парашютов. Каждый сам для себя мастерил парашют из пушинок одуванчика, а Знайка всем показывал, как надо делать.

Жители города видели, что шар без движения висит на ветке, и говорили друг другу:

– Так он и будет висеть, пока не лопнет. Никакого полета не будет.

– Ну, чего же вы не летите? – кричали они из-за забора. – Лететь надо, пока шар не лопнул.

– Не беспокойтесь, – ответил им Знайка. – Полет состоится завтра, в восемь часов утра.

Многие засмеялись, но некоторые начали сомневаться.

– А вдруг на самом деле полетят! – говорили они. – Надо прийти завтра и посмотреть.

………………………………………

Приключения Незнайки и его друзей

Как Незнайка катался на газированном автомобиле

 

Механик Винтик и его помощник Шпунтик были очень хорошие мастера. Они были похожи друг на друга, только Винтик был чуточку повыше, а Шпунтик чуточку пониже ростом. Оба ходили в кожаных куртках. Из карманов их курток вечно торчали гаечные ключи, клещи, напильники и другие железные инструменты. Если бы куртки были не кожаные, то карманы давно оторвались бы. Шапки у них были тоже кожаные, с очками-консервами. Эти очки они надевали во время работы, чтобы не запорошить глаза.

Винтик и Шпунтик по целым дням сидели у себя в мастерской и чинили примусы, кастрюли, чайники, сковородки, а когда нечего было чинить, делали трехколесные велосипеды и самокаты для коротышек.

Однажды Винтик и Шпунтик никому ничего не сказали, закрылись у себя в мастерской и стали что-то мастерить. Целый месяц они пилили, строгали, клепали, паяли и никому ничего не показывали, а когда месяц прошел, то оказалось, что они сделали автомобиль.

Этот автомобиль работал на газированной воде с сиропом. Посреди машины было устроено сиденье для водителя, а перед ним помещался бак с газированной водой. Газ из бака проходил по трубке в медный цилиндр и толкал железный поршень. Железный поршень под напором газа ходил то туда, то сюда и вертел колеса. Вверху над сиденьем была приделана банка с сиропом. Сироп по трубке протекал в бак и служил для смазки механизма.

Такие газированные автомобили были очень распространены среди коротышек. Но в автомобиле, который соорудили Винтик и Шпунтик, имелось одно очень важное усовершенствование: сбоку к баку была приделана гибкая резиновая трубка с краником, для того чтобы можно было попить газированной воды на ходу, не останавливая машины.

Торопыжка научился управлять этим автомобилем, и, если кому-нибудь хотелось покататься, Торопыжка катал и никому не отказывал.

Больше всех любил кататься на автомобиле Сиропчик, так как во время поездки он мог пить сколько угодно газированной воды с сиропом.

Незнайка тоже любил кататься на автомобиле, и Торопыжка часто его катал. Но Незнайке захотелось самому научиться управлять автомобилем, и он стал просить Торопыжку:

– Дай мне поездить на автомобиле. Я тоже хочу научиться управлять.

– Ты не сумеешь, – сказал Торопыжка. – Это ведь машина. Тут понимать надо.

– Чего тут еще понимать! – ответил Незнайка. – Я видел, как ты управляешь. Дергай за ручки да верти руль. Все просто.

– Это только кажется, что просто, а на самом деле трудно. Ты и сам убьешься, и автомобиль разобьешь.

– Ну ладно, Торопыжка! – обиделся Незнайка. – Попросишь ты у меня что-нибудь, я тоже тебе не дам.

Однажды, когда Торопыжки не было дома, Незнайка забрался в автомобиль, который стоял во дворе, и стал дергать за рычаги и нажимать педали. Сначала у него ничего не получалось, потом вдруг машина зафыркала и поехала. Коротышки увидели это в окно и выбежали из дома.

– Что ты делаешь? – закричали они. – Убьешься!

– Не убьюсь, – ответил Незнайка и тут же наехал на собачью будку, которая стояла посреди двора.

Трах- трах! Будка рассыпалась в щепки. Хорошо еще, что Булька успел выскочить, а то Незнайка и его раздавил бы.

– Вот видишь, что ты наделал! – закричал Знайка. – Остановись сейчас же!

Незнайка испугался, хотел остановить машину и потянул какой-то рычаг. Но машина, вместо того чтобы остановиться, поехала еще быстрей. На дороге попалась беседка. Трах-тарарах! Беседка рассыпалась на кусочки. Незнайку с ног до головы забросало щепками. Одной доской его зацепило по спине, другой треснуло по затылку.

Незнайка ухватился за руль и давай поворачивать. Автомобиль носится по двору, а Незнайка кричит во все горло:

– Братцы, откройте скорее ворота, а то я тут все во дворе переломаю!

Коротышки открыли ворота, Незнайка выхал со двора и помчался по улице. Услышав шум, со всех дворов выбегали коротышки.

Берегись! – кричал им Незнайка и мчался вперед. Знайка, Авоська, Винтик, доктор Пилюлькин и другие коротышки бежали за ним. Но где там! Они не могли его догнать.

Незнайка колесил по всему городу и не знал, как остановить машину.

Наконец машина подъехала к реке, свалилась с обрыва и кубарем покатилась вниз. Незнайка вывалился из нее и остался лежать на берегу, а газированный автомобиль упал в воду и утонул.

Знайка, Авоська, Винтик и доктор Пилюлькин схватили Незнайку и понесли домой. Все думали, что он уже мертвый.

Дома его положили на кровать, и только тут Незнайка открыл глаза. Он поглядел по сторонам и спросил:

– Братцы, я еще живой?

– Живой, живой, – ответил доктор Пилюлькин. – Только, пожалуйста, лежи спокойно, мне тебя осмотреть надо.

Он раздел Незнайку и стал осматривать. Потом сказал:

– Удивительно! Все кости целы, только ушибы есть да заноз несколько.

– Это я за доску спиной зацепился, – сказал Незнайка.

– Придется вытаскивать занозы, – покачал головой Пилюлькин.

– А это больно? – испугался Незнайка.

– Нет, ничуточки. Вот дай-ка, я сейчас самую большую вытащу.

– А-а-а! – закричал Незнайка.

– Что ты? Разве больно? – удивился Пилюлькин.

– Конечно, больно!

– Ну, потерпи, потерпи. Это тебе только так кажется.

– Нет, не кажется! Ай-ай-ай!

– Ну что ты кричишь, будто я тебя режу? Я ведь тебя не режу.

– Больно! Сам говорил, что не больно, а теперь больно!

– Ну тише, тише… Одну занозу осталось вытащить.

– Ай, не надо! Не надо! Лучше я с занозой буду.

– Нельзя, нарывать станет.

– Уй-уй-уй!

– Ну, все уже. Теперь только йодом надо помазать,

– А это больно?

– Нет, йодом это не больно. Лежи смирно.

– А-а-а!

– Не ори, не ори! На машине кататься любишь, а потерпеть немножко не любишь!

– Ай! Жжет как!

– Пожжет и перестанет. Сейчас я тебе градусник поставлю.

– Ой, не надо градусник! Не надо!

– Почему?

– Больно будет!

– Да градусник это не больно.

– Ты все говоришь – не больно, а потом больно.

– Вот чудак! Разве я тебе никогда градусника не ставил?

– Никогда.

– Ну, вот теперь ты увидишь, что это не больно, – сказал Пилюлькин и ушел за градусником.

Незнайка вскочил с кровати, выпрыгнул в открытое окно и убежал к своему другу Гуньке.

Доктор Пилюлькин вернулся с градусником, смотрит – Незнайки нет.

– Вот и лечи такого больного! – проворчал Пилюлькин. – Его лечишь, лечишь, а он выпрыгнет в окошко и убежит. Куда это годится!

………………………………………...

Незнайка в Солнечном городе

1.   Незнайка мечтает

Некоторые читатели уже, наверно, читали книгу «Приключения Незнайки и его друзей». В этой книге рассказывается о сказочной стране, в которой жили малыши и малышки, то есть крошечные мальчики и девочки, или, как их иначе называли, коротышки. Вот такой малыш‑коротышка и был Незнайка. Жил он в Цветочном городе, на улице Колокольчиков, вместе со своими друзьями Знайкой, Торопыжкой, Растеряйкой, механиками Винтиком и Шпунтиком, музыкантом Гуслей, художником Тюбиком, доктором Пилюлькиным и многими другими. В книге рассказывается о том, как Незнайка и его друзья совершили путешествие на воздушном шаре, побывали в Зелёном городе и городе Змеёвке, о том, что они увидели и чему научились. Вернувшись из путешествия, Знайка и его друзья взялись за работу: стали строить мост через реку Огурцовую, тростниковый водопровод и фонтаны, которые они видели в Зелёном городе.

Коротышкам все это удалось сделать, после чего они принялись проводить на улицах города электрическое освещение, устроили телефон, чтоб можно было разговаривать друг с другом, не выходя из дома, а Винтик и Шпунтик под руководством Знайки сконструировали телевизор, чтоб можно было смотреть дома кинокартины и театральные представления.

Как уже всем известно, Незнайка после путешествия значительно поумнел, стал учиться читать и писать, прочитал всю грамматику и почти всю арифметику, стал делать задачки и уже даже хотел начать изучать физику, которую в шутку называл физикой‑мизикой, но как раз тут ему почему‑то расхотелось учиться. Это часто случается в стране коротышек. Иной коротышка наобещает с три короба, наговорит, что сделает и это и то, даже горы свернёт и вверх ногами перевернёт, на самом же деле поработает несколько дней в полную силу, а потом снова понемножку начинает отлынивать.

Никто, конечно, не говорит, что Незнайка был неисправимый лентяй. Вернее сказать, он просто сбился с правильного пути. Научившись как следует читать, он просиживал целыми днями над книжками, но читал вовсе не то, что было нужней, а то, что поинтереснее, главным образом сказки. Начитавшись сказок, он совсем перестал заниматься делом и, как говорится, с головой окунулся в грёзы. Он подружил с малышкой Кнопочкой, которая прославилась тем, что также ужасно любила сказки. Забравшись куда‑нибудь в укромное место. Незнайка и Кнопочка начинали мечтать о разных чудесах: о шапках‑невидимках, коврах‑самолётах, сапогах‑скороходах, серебряных блюдечках и наливных яблочках, волшебных палочках, о ведьмах и колдунах, о добрых и злых волшебниках и волшебницах. Они только и делали, что рассказывали друг другу разные сказки, но самым любимым занятием у них было спорить, что лучше: шапка‑невидимка или ковёр‑самолёт, гусли‑самогуды или сапоги‑скороходы? И они до того горячо спорили, что дело иногда даже кончалось дракой.

Однажды они спорили два дня подряд, и Незнайке удалось доказать Кнопочке, что лучше всего волшебная палочка, потому что тот, кто ею владеет, может достать себе все, что угодно. Ему стоит только взмахнуть волшебной палочкой и сказать: «Хочу, чтоб у меня была шапка‑невидимка или сапоги‑скороходы», и все это у него сразу появится.

Главное, говорил Незнайка, что тот, у кого есть волшебная палочка, может всему без труда научиться, то есть ему даже не нужно учиться, а только взмахнуть палочкой и сказать: хочу, мол, знать арифметику или французский язык, и он сразу станет знать арифметику и заговорит по‑французски.

После этого разговора Незнайка ходил как околдованный. Часто, проснувшись ночью, он подскакивал на постели, начинал что‑то бормотать про себя и махать руками. Это он воображал, будто машет волшебной палочкой. Доктор Пилюлькин заметил, что с Незнайкой творится что‑то неладное, и сказал, что если он не прекратит свои ночные спектакли, то придётся его привязывать к кровати верёвкой и давать на ночь касторки. Незнайка, конечно, испугался касторки и стал вести себя тише.

Однажды Незнайка встретился с Кнопочкой на берегу реки. Они уселись на большом зелёном огурце, которые во множестве росли вокруг. Солнышко уже поднялось высоко и как следует пригревало землю, но Незнайке и Кнопочке не было жарко, потому что огурец, на котором они сидели, словно на лавочке, был довольно прохладный, а сверху их защищали от солнца широкие огуречные листья, раскинувшиеся над ними, как огромные зелёные зонтики. Ветерок тихо шуршал в траве и поднимал на реке лёгкую рябь, которая так и сверкала на солнышке. Тысячи солнечных зайчиков, отразившись от поверхности воды, плясали на огуречных листьях, освещая их снизу каким‑то таинственным светом. От этого казалось, что воздух под листьями, где сидели Незнайка и Кнопочка, тоже волнуется и трепещет, словно машет бесчисленными невидимыми крылышками, и все это выглядело каким‑то необычным, волшебным. Но Незнайка и Кнопочка не замечали никакого волшебства вокруг, так как вся эта картина была для них слишком привычна, да к тому же каждый из них был занят своими мыслями. Кнопочке очень хотелось поговорить о сказках, но Незнайка почему‑то упорно молчал, и лицо у него было такое кислое и сердитое, что она даже боялась заговорить с ним.

Наконец Кнопочка все же не выдержала и спросила:

— Скажи, Незнайка, какая муха тебя укусила сегодня? Почему ты такой скучный?

— Меня сегодня ещё никакая муха не кусала, — ответил Незнайка. — А скучный я оттого, что мне скучно.

— Вот так объяснил! — засмеялась Кнопочка. — Скучный, потому что скучно. Ты постарайся объяснить потолковее.

— Ну, понимаешь, — сказал Незнайка, разводя руками, — у нас в городе все как‑то не так, как надо. Нет никаких, понимаешь, чудес, ничего нет волшебного… То ли дело в старые времена! Тогда чуть ли не на каждом шагу встречались волшебники, колдуны или хотя бы ведьмы. Недаром об этом в сказках рассказывается.

— Конечно, недаром, — согласилась Кнопочка. — Но волшебники были не только в старые времена. Они и теперь есть, только не каждый их может встретить.

— Кто же их может встретить? Может быть, ты? — с насмешкой спросил Незнайка.

— Что ты, что ты! — замахала руками Кнопочка. — Ты ведь знаешь, я такая трусиха, что повстречайся мне сейчас волшебник, так я, наверно, и слова не скажу от страха. А вот ты, наверно, смог бы поговорить с волшебником, потому что ты очень храбрый.

— Конечно, я храбрый, — подтвердил Незнайка. — Только мне почему‑то до сих пор ещё ни один волшебник не встретился.

— Это потому, что здесь одной храбрости мало, — сказала Кнопочка. — Я в какой‑то сказке читала, что надо совершить три хороших поступка подряд. Тогда перед тобой появится волшебник и даст тебе все, что ты у него попросишь.

— И даже волшебную палочку?

— Даже волшебную палочку.

— Ишь ты! — удивился Незнайка. — А что, по‑твоему, считается хорошим поступком? Если я, например, утром встану и умоюсь холодной водой с мылом — это будет хороший поступок?

— Конечно, — сказала Кнопочка. — Если кому‑нибудь будет тяжело, а ты поможешь, если кого‑нибудь станут обижать, а ты защитишь — это тоже будут хорошие поступки. Даже если кто‑нибудь поможет тебе, а ты за это скажешь спасибо, то также поступишь хорошо, потому что всегда надо быть благодарным и вежливым.

— Ну что ж, по‑моему, это дело нетрудное, — сказал Незнайка.

— Нет, это очень трудно, — возразила Кнопочка, — потому что три хороших поступка надо совершить подряд, а если между ними попадётся хоть один плохой поступок, то уже ничего не выйдет и придётся все начинать сначала. Кроме того, хороший поступок будет только тогда хорошим, когда ты совершишь его бескорыстно, не думая о том, что ты делаешь его для какой‑нибудь собственной выгоды.

— Ну конечно, конечно, — согласился Незнайка. — Какой же это будет хороший поступок, если ты совершаешь его ради выгоды! Ну что ж, сегодня я ещё отдохну, а завтра начну совершать хорошие поступки, и если все это правда, то волшебная палочка скоро будет в наших руках!

2. Как Незнайка совершал хорошие поступки

На другой день Незнайка проснулся пораньше и начал совершать хорошие поступки. Первым делом он как следует умылся холодной водой, причём не жалел мыла, и хорошенько почистил зубы.

— Вот и есть уже один хороший поступок, — сказал он сам себе, утершись полотенцем и старательно причёсывая волосы перед зеркалом.

Торопыжка увидел, что он вертится перед зеркалом, и сказал:

— Хорош, хорош! Нечего сказать, очень красивый!

— Да уж красивее тебя! — ответил Незнайка.

— Конечно. Такую красивую физиономию, как у тебя, поискать надо!

— Что ты сказал? Это у кого физиономия? Это у меня физиономия? — обозлился Незнайка да как хлестнёт Торопыжку по спине полотенцем.

Торопыжка только рукой махнул и поскорей убежал от Незнайки.

— Торопыжка несчастный! — кричал ему вслед Незнайка. — Из‑за тебя хороший поступок пропал!

Хороший поступок действительно пропал, так как, разозлившись на Торопыжку и ударив его по спине полотенцем. Незнайка, конечно, совершил плохой поступок, и теперь нужно было начинать все дело сначала.

Немного успокоившись. Незнайка стал думать, какой бы ещё совершить хороший поступок, но в голову почему‑то ничего дельного не приходило. До завтрака он так ничего и не придумал, но после завтрака голова у него стала соображать немножко лучше. Увидев, что доктор Пилюлькин принялся толочь в ступке какое‑то снадобье для лекарства, Незнайка сказал:

— Ты, Пилюлькин, все трудишься, все другим помогаешь, а тебе никто помочь не хочет. Давай я потолку за тебя лекарство.

— Пожалуйста, — согласился Пилюлькин. — Это очень хорошо, что ты хочешь помочь мне. Мы все должны помогать друг другу.

Он дал Незнайке ступку, и Незнайка принялся толочь порошок, а Пилюлькин делал из этого порошка пилюли. Незнайка так увлёкся, что натолок порошка даже больше, чем нужно.

«Ну ничего, — думал он. — Это делу не помешает. Зато я совершил хороший поступок».

Дело действительно кончилось бы вполне благополучно, если бы Незнайку не увидели за этим занятием Сиропчик и Пончик.

— Смотри, — сказал Пончик, — Незнайка, видать, тоже решил стать доктором. Вот будет потеха, когда он начнёт лечить всех!

— Нет, он, наверно, решил подлизаться к Пилюлькину, чтоб не давал касторки, — ответил Сиропчик.

Услышав эти насмешки, Незнайка разозлился и замахнулся на Сиропчика ступкой:

— А ты, Сиропчик, молчи, а то вот как дам ступкой!

— Стой! Стой! — закричал доктор Пилюлькин.

Он хотел отнять у Незнайки ступку, но Незнайка не отдавал, и они принялись драться. В драке Пилюлькин зацепился за стол ногой. Стол опрокинулся. Весь порошок так и посыпался на пол, пилюли покатились в разные стороны. Насилу Пилюлькину удалось отнять у Незнайки ступку, и он сказал:

— Марш отсюда, негодный! Чтоб я тебя здесь больше не видел! Сколько лекарства пропало зря!

— Ах ты Сироп противный! — ругался Незнайка. — Я тебе ещё покажу, попадись ты мне только! Какой хороший поступок даром пропал!

Да, хороший поступок пропал и на этот раз, потому что Незнайка даже не успел его довести до конца.

Так было весь день. Сколько ни старался Незнайка, ему никак не удавалось совершить не только трех, но даже двух хороших поступков подряд. Если ему удавалось сделать что‑нибудь хорошее, то сейчас же вслед за этим он делал что‑нибудь скверное, а иной раз из хорошего поступка уже в самом начале выходила какая‑нибудь чепуха.

Ночью Незнайка долго не мог уснуть и все думал, почему у него так получается. Постепенно он понял, что все его неудачи происходили из‑за того, что у него был слишком грубый характер. Стоило только кому‑нибудь пошутить или сделать какое‑нибудь безобидное замечание, как Незнайка тотчас обижался, начинал кричать и даже лез в драку.

— Ну, ничего, — утешал сам себя Незнайка. — Завтра я стану вежливей, и тогда дело пойдёт на лад.

Наутро Незнайка словно переродился. Он стал очень вежливый, деликатный. Если обращался к кому‑нибудь с просьбой, то обязательно говорил «пожалуйста» — слово, которого от него никогда в жизни не слыхивали. Кроме того, он старался всем услужить, угодить.

Увидев, что Растеряйка никак не может найти свою шапку, которая у него постоянно терялась, он тоже принялся искать по всей комнате и в конце концов нашёл шапку под кроватью. После этого он извинился перед Пилюлькиным за вчерашнее и попросил, чтоб он снова разрешил ему толочь порошок. Доктор Пилюлькин толочь порошок не разрешил, но дал поручение нарвать в саду ландышей, которые нужны были ему для приготовления ландышевых капель. Незнайка старательно исполнил это поручение. Потом он почистил охотнику Пульке его новые охотничьи сапоги ваксой, потом стал мести полы в комнатах, хотя в этот день была вовсе не его очередь. В общем, он наделал целую кучу хороших поступков и все ждал, что вот‑вот перед ним появится добрый волшебник и даст ему волшебную палочку. Однако день кончился, а волшебник так и не появился.

Незнайка страшно рассердился.

— Что это ты мне наврала про волшебника? — сказал он, встретившись на другой день с Кнопочкой. — Я как дурак старался, совершил целую кучу хороших поступков, а никакого волшебника и в глаза не видел!

— Я тебе не врала, — стала оправдываться Кнопочка. — Я точно помню, что читала об этом в какой‑то сказке.

— Почему же не явился волшебник? — сердито наступал Незнайка.

Кнопочка говорит:

— Ну, волшебник сам знает, когда ему нужно являться. Может быть, ты совершил не три хороших поступка, а меньше.

— «Не три, не три»! — презрительно фыркнул Незнайка. — Не три, а, наверно, тридцать три — вот сколько!

Кнопочка пожала плечами:

— Значит, ты, наверно, совершал хорошие поступки не подряд, а вперемежку с плохими.

— «Вперемежку с плохими»! — передразнил Незнайка Кнопочку и скорчил такую физиономию, что Кнопочка в испуге даже попятилась. — Если хочешь знать, я вчера весь день был вежливый и ничего плохого не делал: не ругался, не дрался, а если и говорил какие слова, то только «извините», «спасибо», «пожалуйста».

— Что‑то сегодня от тебя этих слов не слышно, — покачала головой Кнопочка.

— Да я тебе вовсе не про сегодня, а про вчера рассказываю.

Незнайка и Кнопочка стали думать, почему все так вышло, и ничего не могли придумать. Наконец Кнопочка сказала:

— А может быть, ты не бескорыстно совершал эти поступки, а ради выгоды?

Незнайка даже вспылил:

— Как это — не бескорыстно? Что ты мелешь! Растеряйке шапку помог найти. Моя эта шапка, что ли? Пилюлькину ландыши собирал. Какая мне выгода от этих ландышей?

— Для чего же ты их собирал?

— Будто не понимаешь? Сама ведь сказала: если совершу три хороших поступка, то получу волшебную палочку.

— Значит, ты все это делал, чтоб получить волшебную палочку?

— Конечно!

— Вот видишь, а говоришь — бескорыстно.

— Для чего же я, по‑твоему, должен совершать эти поступки, если не ради палочки?

— Ну, ты должен совершать их просто так, из хороших побуждений.

— Какие там ещё побуждения!

— Эх, ты! — с усмешкой сказала Кнопочка. — Ты, наверно, можешь поступать хорошо только тогда, когда знаешь, что тебе дадут за это какое‑нибудь вознаграждение — волшебную палочку или что‑нибудь ещё. Я знаю, у нас есть такие малыши, которые даже вежливыми стараются быть только потому, что им объяснили, будто вежливостью да угождением можно добиться чего‑нибудь для себя.

— Ну, я не такой, — махнул Незнайка рукой. — Я, если хочешь, могу быть вежливым совсем даром и хорошие поступки могу совершать без всякой выгоды.

Расставшись с Кнопочкой, Незнайка пошёл домой. Он решил совершать теперь хорошие поступки только из хороших побуждений и совсем даже не думать о волшебной палочке. Однако легко говорить — не думать! На самом деле, когда хочешь о чем‑нибудь не думать, так обязательно только о том и думаешь.

Вернувшись домой, Незнайка стал читать книжку со сказками. Охотник Пулька, который сидел у окна и чистил своё охотничье ружьё, сказал:

— Что ты там читаешь такое интересное? Ты бы почитал вслух.

Незнайка только хотел сказать: «Если тебе так хочется, так возьми сам почитай», но в это время он вспомнил о волшебной палочке и подумал, что если исполнит просьбу Пульки, то совершит хороший поступок.

— Ну ладно, слушай, — согласился Незнайка и стал читать книжку вслух.

Охотник Пулька слушал с удовольствием, и ему не так скучно было чистить ружьё. Другие коротышки услышали, что Незнайка читает сказки, и тоже собрались вокруг послушать.

— Молодец, Незнайка! — сказали они, когда книжка кончилась. — Это ты славно придумал — почитать вслух.

Незнайке было приятно, что его хвалят, и в то же время было очень досадно, что он не вовремя вспомнил о волшебной палочке.

«Если бы я не вспомнил о палочке и согласился почитать книжку просто так, то сделал бы это из хороших побуждений, а теперь получается, что я читал ради выгоды», — думал Незнайка.

Так получалось каждый раз: Незнайка совершал хорошие поступки только тогда, когда вспоминал о волшебной палочке; когда же он забывал о ней, то способен был совершать только плохие поступки. Конечно, если сказать по правде, то иногда ему все же удавалось совершить какой‑нибудь совсем крошечный хороший поступок, вовсе не думая о том, что он делает это ради волшебной палочки. Однако это случалось так редко, что не стоит и говорить.

Проходили дни, недели и месяцы… Незнайка постепенно разочаровался в волшебной палочке. Чем дальше, тем реже он вспоминал о ней и под конец решил, что получить волшебную палочку — это недостижимая мечта для него, так как ему никогда не удастся бескорыстно совершить три хороших поступка подряд.

— Ты знаешь, — сказал он однажды Кнопочке, — мне кажется, что никакой волшебной палочки на свете нет, и сколько поступков ни совершишь, а получишь только шиш.

Незнайка даже засмеялся от удовольствия, потому что эти слова получились у него в рифму. Кнопочка тоже засмеялась, а потом сказала:

— Почему же в сказке говорилось, что нужно совершить три хороших поступка?

— Должно быть, эту сказку нарочно придумали, чтоб какие‑нибудь глупые коротышки приучались совершать хорошие поступки, — сказал Незнайка.

— Это разумное объяснение, — сказала Кнопочка.

— Очень разумное, — согласился Незнайка. — Ну что ж, я не жалею, что все так вышло. Во всяком случае, для меня это было полезно. Пока я старался совершать хорошие поступки, я привык умываться каждое утро холодной водой, и теперь мне это даже нравится.

3. Незнайкина мечта исполняется

Однажды Незнайка сидел дома и смотрел в окно. Погода в этот день была скверная. Небо всё время хмурилось, солнышко с утра не выглянуло ни разу, дождь лил не переставая. Конечно, нечего было и думать о том, чтоб пойти погулять, и от этого на Незнайку напало уныние.

Известно, что погода по‑разному действовала на жителей Цветочного города.

Знайка, например, говорил, что ему все равно, снег или дождик, так как самая скверная погода не мешает ему сидеть дома и заниматься делом. Доктор Пилюлькин утверждал, что плохая погода ему нравится даже больше, чем хорошая, потому что она закаляет организмы коротышек и от этого они меньше болеют. Поэт Цветик рассказывал, что самое большое для него удовольствие — это забраться в проливной дождь на чердак, улечься там поудобнее на сухих листьях и слушать, как дождевые капли стучат по крыше.

«Вокруг бушует непогода, — говорил Цветик. — На улицу даже нос высунуть страшно, а на чердаке тепло и уютно. Сухие листья чудесно пахнут, дождь барабанит по крыше. От этого становится так хорошо на душе, так приятно, и хочется сочинять стихи!»

Но большинство коротышек не любили дождя. Была даже одна малышка, по имени Капелька, которая каждый раз плакала, как только начинался дождь. Когда её спрашивали, почему она плачет, она отвечала:

«Не знаю. Я всегда плачу во время дождя».

Незнайка, конечно, был не такой слабонервный, как эта плаксивая Капелька, но в плохую погоду настроение и у него портилось. Так было и на этот раз. Он с тоской смотрел на косые струи дождя, на фиалки, мокшие во дворе под окном, на пёсика Бульку, который обычно сидел на цепи перед домом, а сейчас забрался в свою будку и только выглядывал из неё, высунув в отверстие кончик носа.

«Бедный Булька! — думал Незнайка. — Целый день на цепи сидит и не может даже побегать вволю, а теперь ему приходится из‑за дождя в тесной конурке сидеть. Надо будет отпустить его погулять, когда кончится этот противный дождик».

Но дождь все не кончался, и Незнайке стало казаться, что теперь он никогда не пройдёт, а будет лить вечно, что солнышко скрылось навсегда и никогда больше не выглянет из‑за туч.

«Что же тогда будет с нами? — думал Незнайка. — Ведь от воды размокнет земля. Слякоть получится такая, что ни пройти, ни проехать. Все улицы зальёт грязью. В грязи утонут и дома, и цветы, и деревья, потом начнут тонуть коротышки. Вот ужас!»

Пока Незнайка представлял себе все эти ужасы и думал о том, как трудно будет жить в этом слякотном царстве, дождь постепенно кончился, ветер разогнал тучи, солнышко наконец выглянуло. Небо прояснилось. Сразу стало светло. Крупные, ещё не просохшие капли дождя задрожали, засверкали, засеребрились на листьях травы, на лепестках цветов. Все как будто помолодело вокруг, обрадовалось и заулыбалось.

Незнайка наконец очнулся от своих грёз.

— Солнышко! — закричал он, увидев, что солнце ярко сияет. — Солнышко! Солнышко!

И побежал во двор.

За ним побежали остальные коротышки. Все стали прыгать, и петь, и играть в салочки. Даже Знайка, который говорил, что ему безразлично, тучи на небе или солнышко, тоже прыгал от радости посреди двора.

А Незнайка моментально забыл и про дождь и про слякоть. Ему стало казаться, что теперь уже никогда больше не будет на небе туч, а солнышко будет светить не переставая. Он даже про Бульку забыл, но потом вспомнил и спустил его с цепи. Булька тоже принялся бегать по двору. Он лаял от радости и всех хватал зубами за ноги, но не больно, потому что он никогда не кусал своих, а только чужих. Такой у него был характер.

Повеселившись немного, коротышки снова занялись делом, а некоторые отправились в лес за грибами, потому что после дождя обычно бывает много грибов.

Незнайка в лес не пошёл, а, усевшись возле беседки на лавочке, принялся читать книжку. Между тем Булька, который мог теперь бегать где хочется, нашёл в заборе дырку, пролез сквозь неё на улицу и, увидев прохожего с палкой в руках, решил покусать его. Известно, что собаки ужасно не любят, когда у кого‑нибудь в руках палка. Увлёкшись чтением, Незнайка не слышал, как на улице раздался лай. Но скоро лай сделался значительно громче. Незнайка оторвался от книжки и только тут вспомнил, что забыл посадить Бульку обратно на цепь. Выбежав за ворота, он увидел Бульку, который яростно лаял на прохожего и, стараясь забежать сзади, пытался укусить его за ногу. Прохожий вертелся на месте и усердно отмахивался от Бульки палкой.

— Назад, Булька! Назад! — закричал, испугавшись. Незнайка.

Но видя, что Булька не слушается, он подбежал, схватил его за ошейник и оттащил в сторону.

— Ах ты змеёныш! Тебе говорят, а ты не слушаешь!

Незнайка как следует размахнулся рукой, чтоб стукнуть Бульку кулаком по лбу, но, увидев, что бедный пёсик заморгал глазами и пугливо зажмурился, пожалел его и, вместо того чтоб ударить, потащил во двор. Посадив Бульку на цепь, Незнайка снова выбежал за ворота, чтоб узнать, не искусал ли он прохожего.

Прохожий, как видно, очень устал от борьбы с Булькой и поэтому присел на лавочке возле калитки и отдыхал. Только теперь Незнайка как следует разглядел его. На нём был длинный халат из красивой темно‑синей материи, на которой были вышиты золотые звезды и серебряные полумесяцы. На голове была чёрная шапка с такими же украшениями, на ногах — красные туфли с загнутыми кверху носками. Он не был похож на жителей Цветочного города, потому что у него были длинные белые усы и длинная, чуть ли не до колен, белая борода, которая закрывала почти все лицо, как у деда‑мороза. В Цветочном городе ни у кого такой бороды не было, так как там все жители безбородые.

— Не укусила ли вас собака? — заботливо спросил Незнайка, с любопытством разглядывая этого странного старичка.

— Собака ничего, — сказал бородач. — Ничего себе пёсик, довольно шустренький. Гм!

Поставив палку между коленями, он опёрся на неё обеими руками и, скосив глаза, посматривал на Незнайку, который тоже присел на край лавочки.

— Это Пулькин пёс, его зовут Булька, — сказал Незнайка. — Пулька ходит с ним на охоту. А в свободное время Булька сидит на цепи, чтоб не покусал кого‑нибудь. Он не укусил вас?

— Нет, голубчик. Чуть было не укусил, но всё‑таки не укусил.

— Это плохо, — сказал Незнайка. — То есть плохо не то, что не укусил, а то, что он, наверно, испугал вас. Это я во всём виноват. Я его спустил с цепи, а потом забыл посадить обратно. Вы извините меня!

— Ну что ж, извиняю, — сказал бородач. — Я вижу, что ты хороший малыш.

— Нет, я только хочу быть хорошим. То есть раньше хотел. Я даже хорошие поступки совершал, а теперь бросил.

Незнайка махнул рукой и стал разглядывать красные туфли на ногах собеседника. Он заметил, что туфли застёгивались на пряжки, которые были сделаны в виде полумесяца со звездой.

— Почему же бросил теперь? — спросил старичок.

— Потому что все это чепуха.

— Что чепуха — хорошие поступки?

— Нет, волшебники… Скажите, эти пряжечки у вас на туфлях позолоченные или же просто золотые?

— Просто золотые… Почему же ты считаешь, что волшебники — чепуха?

Незнайка принялся рассказывать о том, как мечтал о волшебной палочке, как Кнопочка рассказала ему, что нужно совершать хорошие поступки, и как у него ничего не вышло, потому что он был способен совершать хорошие поступки только ради волшебной палочки, а не бескорыстно.

— А вот ты сказал, что отпустил погулять Бульку, — разве ты это тоже сделал ради волшебной палочки? — спросил старичок.

— Что вы! — махнул Незнайка рукой. — Я и забыл тогда о волшебной палочке. Мне просто жалко было, что Булька всё время на привязи сидит.

— Значит, ты сделал это из хороших побуждений?

— Конечно.

— Вот и есть один хороший поступок!

— Удивительно! — воскликнул Незнайка и даже засмеялся от радости. — Сам не заметил, как хороший поступок совершил!

— А потом ты совершил ещё хороший поступок.

— Это когда же?

— Ты ведь защитил меня от собаки. Разве это скверный поступок? Или, может быть, ты его ради волшебной палочки делал?

— Нет! Я о волшебной палочке и не вспоминал.

— Вот видишь! — обрадовался старик. — Потом ты совершил третий хороший поступок, когда пришёл узнать, не искусала ли меня собака, и извинился. Это хорошо, потому что всегда нужно быть внимательными друг к другу.

— Чудеса в решете! — засмеялся Незнайка. — Три хороших поступка — и все подряд! В жизни со мной таких чудес не бывало. Вот уж ничуточки не удивлюсь, если я сегодня волшебника встречу!

— И не удивляйся. Ты его уже встретил.

Незнайка подозрительно посмотрел на старичка:

— Вы, может быть, скажете ещё, что вы волшебник и есть?

— Да, я волшебник и есть.

Незнайка изо всех сил таращил глаза на старичка и старался разглядеть, не смеётся ли он, но борода так плотно закрывала его лицо, что невозможно было обнаружить улыбку.

— Вы, наверно, смеётесь, — недоверчиво сказал Незнайка.

— Совсем не смеюсь. Ты совершил три хороших поступка и можешь просить у меня что угодно… Ну, что тебе больше нравится: шапка‑невидимка или сапоги‑скороходы? Или, может быть, ты хочешь ковёр‑самолёт?

— А у вас есть ковёр‑самолёт?

— Как же! Есть и ковёр. Все есть.

Старик вытряс из широкого рукава своего халата свёрнутый в трубку ковёр и, быстро развернув его, расстелил на земле перед Незнайкой.

— А вот сапоги‑скороходы, вот шапка‑невидимка…

С этими словами он вытащил из другого рукава шапку и сапоги и положил их на ковре рядышком. Вслед за этим таким же путём появились гусли‑самогуды, скатерть‑самобранка и разные другие таинственные предметы.

Незнайка постепенно убедился, что перед ним самый настоящий волшебник, и спросил:

— А волшебная палочка есть у вас?

— Отчего же нет? Есть и волшебная палочка. Вот, пожалуйста.

И волшебник достал из кармана небольшую круглую палочку красновато‑коричневого цвета и протянул Незнайке.

Незнайка взял палочку.

— А она настоящая? — спросил он, все ещё не веря, что мечта его сбылась.

— Самая настоящая волшебная палочка, можешь не сомневаться, — уверил его волшебник. — Если не будешь делать плохих поступков, все твои желания будут исполняться, стоит только сказать, чего хочешь, и взмахнуть палочкой. Но, как только совершишь три плохих поступка, волшебная палочка потеряет свою волшебную силу.

У Незнайки от радости захватило дыхание, сердце забилось в груди вдвое быстрей, чем надо.

— Ну, так я побегу скажу Кнопочке, что у нас теперь волшебная палочка есть! Ведь это она научила меня, как её достать, — сказал Незнайка.

— Беги, беги, — ответил волшебник. — Пусть Кнопочка тоже порадуется. Я ведь знаю, что она давно мечтает о волшебной палочке.

Волшебник погладил Незнайку рукой по голове, и Незнайке на этот раз удалось разглядеть на его добром лице широкую приветливую улыбку.

— Тогда до свиданья! — сказал Незнайка.

— Будь здоров! — усмехнулся в ответ волшебник.

Прижимая к груди волшебную палочку, Незнайка бросился бежать и, стараясь добраться до дома Кнопочки кратчайшим путём, свернул в переулок. Тут он вспомнил, что забыл поблагодарить волшебника за чудесный подарок, и стремглав побежал назад. Выбежав из переулка, он увидел, что улица совершенно пуста. Волшебника не было ни на лавочке, ни в каком‑либо другом месте поблизости. Он исчез вместе с ковром‑самолётом и другими волшебными предметами, словно провалился сквозь землю или растворился в воздухе.

………………………

6. Приключения начинаются

После поворота дорога стала гораздо ровнее и шире. Было заметно, что автомашины здесь ездили чаще. Скоро навстречу нашим путешественникам попался автомобиль. Он промчался так быстро, что никто не успел как следует рассмотреть его. Через некоторое время их догнал другой автомобиль, и Незнайка увидел, что он был какой‑то незнакомой конструкции: низенький, длинный, с блестящими фарами, выкрашенный в яркий зелёный цвет. Водитель высунулся из машины, с любопытством поглядел на Незнайкин автомобиль, после чего прибавил скорость и быстро исчез вдали.

Дорога вилась между холмами, шла то лесом, то полем. Неожиданно путешественники очутились перед рекой. Впереди засверкала вода, а над водой с одного берега на другой перекинулся мост. Посреди реки, рассекая носом волны, плыл пароход. У него была большая труба, а из трубы валили облака дыма.

— Смотрите, пароход! — закричала Кнопочка и захлопала в ладоши от радости.

Она ни разу не видала настоящего парохода, потому что не бывала нигде, кроме Цветочного города, а по Огурцовой реке пароходы не плавали. Однако Кнопочка сразу догадалась, что это пароход, так как часто видела его на картинках в книжках.

— Давайте остановимся и посмотрим, — предложил Незнайка.

Въехав на середину моста, Незнайка остановил машину. Все вылезли и, облокотившись о перила моста, стали глядеть. На пароходной палубе находилось множество пассажиров‑коротышек. Одни из них сидели на лавочках вдоль бортов и любовались красивыми берегами, другие беседовали между собой и даже о чём‑то спорили, третьи прохаживались. Были ещё и такие, которые мирно дремали, расположившись в мягких креслах с откидными спинками. В этих креслах очень удобно было сидеть, задрав кверху ноги.

Когда пароход проплывал под мостом, Незнайке, Кнопочке и Пёстренькому было очень хорошо видно всех пассажиров на палубе.

Неожиданно мост окутался клубами дыма, который вырывался из пароходной трубы. Незнайка закашлялся, задыхаясь в дыму, но всё‑таки побежал на другую сторону моста, чтоб посмотреть вслед пароходу. Кнопочка и Пёстренький побежали за ним. Когда дым рассеялся, пароход уже был далеко.

Через минуту наши путники снова сидели в автомобиле и катили дальше. Незнайка всё время вспоминал про пароход и не переставал удивляться:

— Вот так пароход! Никогда бы не поверил, что такая громадина может по воде плавать.

Кнопочка тоже удивлялась. А Пёстренький сначала хотел удивиться, но потом вспомнил о своём правиле ничему не удивляться и сказал:

— Эко диво — пароход! Просто большая лодка.

— Ты бы ещё сказал: просто большое корыто! — ответил Незнайка.

— Зачем — корыто? Было бы корыто, я бы сказал — корыто, а я говорю — лодка.

— Слушай, Пёстренький, ты лучше меня не зли! Водителя нельзя нервировать, когда он за рулём сидит, а то случится авария.

— Значит, я должен говорить неправду, если ты за рулём сидишь?

— Какую неправду? Будто я учу тебя говорить неправду! — вспылил Незнайка. — Слушай, Кнопочка, скажи ему, а то я за себя не отвечаю!

— Замолчи, Пёстренький, — сказала Кнопочка. — Охота тебе по пустякам спорить!

— Хорошенькие пустяки: назвал пароход корытом! — кипятился Незнайка.

— Я сказал — лодка, а не корыто, — ответил Пёстренький.

— Ну, я прошу тебя, Пёстренький, перестань. Ешь лучше мороженое, — уговаривала его Кнопочка.

Пёстренький снова занялся мороженым и на время умолк.

Машина по‑прежнему мчалась среди полей и лугов. Перед глазами путников открывались все новые дали. Через некоторое время впереди показалась железная дорога, вдоль которой стояли телеграфные столбы с протянутыми между ними электрическими проводами. Вдали пыхтел паровоз и тащил за собой целую вереницу вагонов.

Труба у этого паровоза торчала не вверх, а была загнута назад. Поэтому, когда из трубы вырывался пар, он вылетал назад, и реактивная сила толкала паровоз вперёд. Так он и двигался.

— Смотрите, поезд! Поезд! — закричала в восторге Кнопочка.

Она впервые видела поезд, но узнала его по картинке, так же как пароход.

— Глядите, действительно поезд! — удивился Незнайка.

Пёстренький, который и на этот раз решил не удивляться, сказал:

— Эко диво — поезд! Поставили домики на колёса, сами залезли в них и радуются, а паровоз тащит.

— Слушай, Кнопочка, что это такое? Опять он мне на нервы действует! — воскликнул Незнайка.

Пёстренький презрительно фыркнул:

— Подумаешь, какой нежный: «нервы»!

— Я вот как дам тебе! — разозлился Незнайка.

— Тише, тише! Что это за слово «дам»? — возмутилась Кнопочка.

— А чего он на меня говорит — нежный?

— Ты, Пёстренький, не должен называть его нежным, — сказала Кнопочка.

— Это нехорошо.

— Что же тут нехорошего? — возразил Пёстренький.

— Вот как дам, так узнаешь, что нехорошего! — ворчал Незнайка. — Я за себя не отвечаю!

Дорога, по которой мчался автомобиль, пересекала железнодорожный путь, и Незнайка, заспорив с Пёстреньким, слишком поздно сообразил, что, переезжая через рельсы, он может угодить прямо под паровоз. Он решил ехать быстрей, чтоб успеть пересечь железную дорогу раньше, чем к этому месту подойдёт поезд, но чем ближе подъезжал к железнодорожной линии, тем яснее видел, что очутится на переезде одновременно с паровозом. Увидев, что паровоз совсем близко и что они несутся прямо под его колеса. Незнайка судорожно вцепился в рулевое колесо и сказал:

— Ну вот! Я ведь говорил, что авария будет!

Видя, что паровоз летит прямо на них. Кнопочка в ужасе сжалась в комочек и закрыла глаза руками. Пёстренький вскочил на ноги и, не зная, что предпринять, стукнул Незнайку кулаком по макушке и закричал:

— Стой, балбес! Что ты делаешь?

Сознавая, что тормозить все равно поздно, и видя, что проскочить перед паровозом уже не удастся, Незнайка стал действовать рулём. В тот момент, когда казалось, что столкновение совсем неизбежно, он повернул вправо и выскочил со своей машиной на железнодорожное полотно перед паровозом. Автомобиль запрыгал по шпалам, а за ним следом, тяжело пыхтя, как огромное злое чудовище, мчался паровоз. Сидя сзади, Пёстренький чувствовал, как его обдаёт от паровоза теплом. Рядом с ним подскакивал на сиденье ящик с мороженым. Пёстренький боялся, как бы мороженое не выскочило из машины, поэтому держал одной рукой ящик, а другой рукой держался за спинку сиденья.

— Незнаечка, миленький, поднажми! — дрожащим от страха голосом просил Пёстренький. — Честное слово, никогда с тобой больше спорить не буду!

Незнайка нажимал на все педали, но не мог увеличить скорость. Свернуть в сторону он тоже не мог, потому что железнодорожный путь шёл по крутой насыпи и съехать вниз было нельзя.

Почувствовав, что столкновения не произошло, Кнопочка открыла глаза и, обернувшись назад, увидела паровоз, который преследовал их по пятам. На паровозе тоже только в этот момент заметили автомобиль. Кнопочка видела, как из окна паровозной будки выглянул машинист‑коротышка и даже разинул от удивления рот, когда обнаружил мчавшуюся впереди машину. Оторопев от испуга, он задёргал рычаг и стал давать тревожные гудки, потом открыл клапан, и из‑под колёс паровоза рванулся во все стороны пар. Боясь, как бы его не обожгло паром, Пёстренький спрятался под сиденье. Сбросив пар, машинист включил тормоз, и поезд начал понемногу замедлять ход. Автомобиль, двигаясь с прежней скоростью, стал уходить вперёд. Расстояние между ним и паровозом увеличилось, но Незнайка не замечал этого. Увидев, что впереди железнодорожная насыпь была не такая крутая, как прежде, он повернул в сторону, и машина ринулась вниз. Налетев на кочку, она внезапно остановилась, так что Кнопочка и Незнайка чуть не расшибли себе лбы, а Пёстренький по инерции вылетел из‑под сиденья вместе с голубым ящиком. Пролетев над машиной кверху ногами, он шлёпнулся о землю и остался лежать неподвижно. Поезд в это время тоже остановился. Пассажиры выскочили из вагонов, стали спрашивать друг друга, что произошло, но никто ничего не знал. Некоторые из них спустились с насыпи и подбежали к Незнайке и его спутникам. Увидев, что Пёстренький лежит без движения, все окружили его. Кто‑то сказал, что надо спрыснуть ему лицо холодной водой — тогда он очнётся. Но Пёстренький, как только услышал про холодную воду, так сейчас же вскочил на ноги, ошалело поглядел вокруг и спросил, заикаясь:

— А где мо‑мо‑мороженое?

— Мо‑мо‑мороженое здесь, — ответила Кнопочка, также заикаясь от пережитых волнений.

— То‑то, тогда я спокоен, — ответил Пёстренький.

Он приободрился, поднял с земли ящик и поставил его обратно в машину. В это время с паровоза прибежал помощник машиниста.

— Все ли целы? — закричал он издали. — Никто не ранен?

— Никто, — ответил Незнайка. — Все благополучно.

— Вот и хорошо, а то машинист до смерти перепугался, когда увидел, что вы впереди скачете. До сих пор не может в себя прийти, — сказал помощник.

— А вы куда едете? — поинтересовался Незнайка.

— Поезд идёт в Солнечный город, — ответил ему помощник.

— Мы тоже в Солнечный город, — обрадовался Незнайка.

— В таком случае, вам нужно ехать по шоссе, — строго сказал помощник.

— Кто же ездит на автомобиле по железной дороге?

— Да мы и ехали по шоссе, а Пёстренький сказал… То есть сначала мы смотрели на пароход… такой, знаете, большой пароход…

Незнайка начал подробно рассказывать про пароход и про то, как он поспорил с Пёстреньким, но в это время раздался паровозный свисток.

— Прошу прощения, — перебил помощник Незнайку, — нам пора идти, так как поезд не должен опаздывать. В другой раз мы с удовольствием послушаем ваш рассказ.

С этими словами он побежал к паровозу, который уже разводил пары. Пассажиры бросились бежать к своим вагонам.

— Послушайте, в какой другой раз? — закричал Незнайка. — В другой раз мы ещё, может быть, и не встретимся!

Но никто не слушал его. Поезд тронулся, и некоторым коротышкам пришлось прыгать в вагоны на ходу.

— Ну вот! — обиженно воскликнул Незнайка. — Не могли подождать чуточку. Ведь самого интересного я и не рассказал!

7. Путешествие продолжается

Вернувшись на шоссе, Незнайка, Кнопочка и Пёстренький продолжали прерванное путешествие, Пёстренький по‑прежнему сидел позади и усиленно угощался мороженым. Он говорил, что очень переволновался, когда вылетел из машины, а мороженое успокоительно действует на него. Кнопочка вспомнила, как она испугалась паровоза, а Незнайка с увлечением рассказывал, как он сообразил в самый последний момент повернуть машину, чтобы избежать столкновения.

— Смотрю, — говорил он, — прямо под паровоз летим! Прибавить скорость нельзя, тормозить поздно. Ну, думаю, сейчас всем крышка!.. И вдруг мне в голову что‑то ударило: повернуть надо…

— Это я тебя по голове ударил, — отозвался Пёстренький. — Я испугался, понимаешь…

— Понимаешь, ты опять меня злить начинаешь! — рассердился Незнайка.

— Ну молчу, молчу. Теперь я знаю, что нельзя сердить водителя, когда он за рулём сидит.

В это время наших путников снова догнал автомобиль. Он был ярко‑жёлтого цвета. В нём ехали двое коротышек. Тот, который сидел за рулём, нарочно замедлил ход, чтоб разглядеть Незнайкину машину. Коротышка, который сидел с ним рядом, внимательно посмотрел на Пёстренького и сказал с улыбкой:

— А тебе, голубчик, не мешало бы немножко умыться.

Они оба расхохотались, после чего водитель прибавил скорость, и машина ушла вперёд.

Незнайка и Кнопочка обернулись назад и увидели, что на щеках, на лбу, на носу и даже на ушах у Пёстренького появились грязные пятна и полосы.

— Что с тобой? — удивился Незнайка. — Ты ведь умывался недавно.

— Где же недавно? Совсем давно, — ответил Пёстренький.

— Но мы ведь вместе с тобой умывались. Почему мы чистые? — спросила Кнопочка.

— Сказала! — усмехнулся Пёстренький. — Вы впереди сидите, а я позади. Вот на меня вся пыль и летит.

— Если мы впереди, то на нас ещё больше пыли должно попадать, — сказал Незнайка.

— Ну, я не знаю, как это у вас там получается, — махнул рукой Пёстренький.

На самом деле, конечно, во всём была виновата пыль. Она не очень пристаёт к лицу, если оно не липкое, но у Пёстренького лицо было липкое, потому что он не переставая ел мороженое, которое таяло у него в руках и размазывалось по щекам, по носу, даже по ушам, оставляя всюду мокрые полосы. К этим полосам хорошо прилипала дорожная пыль. Полосы постепенно подсыхали вместе с прилипшей к ним пылью, и таким образом на лице получалась грязь.

— Придётся тебе, Пёстренький, снова умыться, как только встретится пруд или река, — сказала Кнопочка. — Вовсе не интересно, чтоб над нами каждый смеялся!

— А кто дал им право над нами смеяться? — возмутился Пёстренький. — Если б мы их догнали, то я показал бы им, как смеяться! Жаль только, что мы тащимся как черепахи!

— Кто черепахи? Мы черепахи? — обиделся Незнайка.

— Конечно, — ответил Пёстренький. — Попробуй‑ка догони эту жёлтую машину! Видишь, как она далеко умчалась.

Жёлтый автомобиль на самом деле виднелся вдали маленькой точкой.

— Чепуха! — ответил Незнайка. — Сейчас догоним.

Он принялся переводить рычаги, нажимать кнопки, педали. Машина поехала быстрей, но всё же не могла догнать мчавшийся впереди жёлтый автомобиль.

— Ну, где нам тягаться с ними! — подзуживал Незнайку Пёстренький. — Не та система!

— Ничего, — отвечал Незнайка. ~ Вот увидишь! Сейчас я подогрев увеличу…

— Оставь лучше, Незнайка, а то снова в аварию попадём, — сказала Кнопочка.

— Успокойся, никуда мы не попадём, — беззаботно сказал Незнайка.

Незнайка увеличил подогрев. Это тоже не помогло. Вскоре, однако, дорога пошла под уклон. Водитель жёлтой машины стал слегка притормаживать, чтоб машина не очень разогналась на спуске.

Незнайка, наоборот, отпустил тормоза, и его машина стала катить все быстрей и быстрей. Впереди, под горой, опять показалась река. Через неё вёл деревянный мост. Он был узенький, так что могли разъехаться только две машины. Вдобавок посреди моста, неизвестно по какой причине, остановился грузовик. Но Незнайка не обратил на него внимания и хвастливо сказал Пёстренькому:

— Сейчас догоню!

— Догони, догони! Я ему скажу, кому из нас надо умыться! — ответил Пёстренький.

Водитель жёлтой машины спустился на тормозах с горы, въехал на мост и остановился рядом с грузовиком, чтоб спросить водителя, почему произошла остановка и не нужна ли помощь.

Скатившись во весь опор с горы и влетев на мост, Незнайка неожиданно увидел, что обе машины загородили проезд и теперь уже нельзя было свернуть в сторону, так как мешали перила моста. От испуга у Незнайки похолодела спина. Тысяча вещей вспомнилась ему за одно мгновение, и дело кончилось бы, наверно, плачевно, если бы он не вспомнил тут же и о волшебной палочке. В тот момент, когда они уже были возле грузовика и Кнопочка в ожидании страшного удара снова закрыла руками глаза, Незнайка схватил волшебную палочку и, взмахнув ею, быстро сказал:

— Хочу, чтоб мы перескочили через машины!

Сейчас же автомобиль подскочил кверху, да так высоко, что у Незнайки захватило дух. Он глянул вниз и подумал:

«А ну как брякнемся с такой высоты! Пожалуй, и костей не соберёшь!»

И снова, махнув палочкой, он сказал:

— Хочу, чтоб мы летели, как на самолёте!

И сейчас же у автомобиля появились маленькие крылья, и он полетел над землёй, поднимаясь все выше и выше. В то же время сзади послышался крик. Незнайка оглянулся и увидел, что Пёстренький вывалился из машины и болтался позади в воздухе, уцепившись руками за бампер. Взяв в зубы волшебную палочку, Незнайка перелез через спинку переднего сиденья и, схватив Пёстренького за курточку, пытался втащить его обратно в машину. Но это оказалось не под силу, так как тащить можно было одной рукой, а другой рукой приходилось держаться за кузов машины. Увидев, что Пёстренький теряет последние силы, Незнайка хотел сказать Кнопочке: «Возьми у меня изо рта палочку и скажи, чтоб машина спустилась вниз». Но так как у него в зубах была палочка, то вместо этих слов получилось:

— Фожми у жевя ижо вта фафочку и фы‑фы‑фы‑фы…

Конечно, Кнопочка не могла ничего понять и спросила:

— Что?

— Фофофи, аф фы, фафыфка!

Незнайка так сердито сверкнул глазами, что Кнопочка сразу поняла, что эти слова должны были означать: «Помоги, ах ты, мартышка!» Она быстро перелезла на заднее сиденье и помогла Незнайке втащить Пёстренького обратно в машину. Пёстренький уселся на своё место. Он так испугался, что на время у него отнялся язык. Незнайка снова сел за руль и, взглянув вниз, увидел, что они забрались на страшную высоту. Внизу узенькой лентой извивалась дорога, по которой они только что ехали. Почувствовав, что у него начинает перехватывать дыхание от бьющего в лицо ветра, Незнайка взмахнул палочкой и сказал:

— Хочу, чтоб мы опустились обратно на землю… Эй, эй! Только не так быстро! — закричал он, чувствуя, что машина ринулась вниз, словно провалилась в воздушную яму.

Машина стала снижаться плавно. Некоторое время она летела над дорогой, опускаясь все ниже; наконец колеса коснулись земли, но так мягко, что не почувствовалось даже толчка. Крылья у машины исчезли. Пёстренький понемногу пришёл в себя и снова принялся за мороженое.

Скоро наших путешественников догнал другой автомобиль. Шофёр повёл свою машину рядом с Незнайкиной и затеял разговор.

— Это что за автомобиль, какой конструкции? — спросил он.

— Это конструкция Винтика и Шпунтика, — ответил Незнайка.

— А на чём работает — на дёгте или мазуте?

— На газированной воде с сиропом. Из воды, понимаешь, выделяется газ, попадает в цилиндр и толкает поршень, который через передачу вертит колеса. А сироп для смазки, — объяснил Незнайка.

— То‑то я еду сзади и чую, будто сиропом пахнет, — сказал шофёр.

— А твоя машина тоже на газированной воде? — спросил Незнайка.

— Нет, моя на спирту. В цилиндр, понимаешь, засасываются пары спирта и поджигаются электрической искрой. Пары, сгорая, расширяются и толкают поршень, а поршень вертит колеса. Чтоб мощность была побольше, в машине делают несколько цилиндров. У меня, например, четыре цилиндра, но бывают и восьмицилиндровые. Машина может работать и на бензине, но от бензина в воздухе остаётся не очень приятный запах. От спирта же никакого запаха не остаётся. А то есть машины, которые работают на мазуте, так те — фу‑у!

Шофёр даже поморщил нос и покрутил головой.

— А Солнечный город далеко ещё? — спросила Кнопочка.

— Солнечный? Нет, теперь уже недалеко.

— А почему он называется Солнечный? Там дома, что ли, из солнца? — спросил Незнайка.

— Нет, — засмеялся шофёр. — Его назвали Солнечным потому, что там всегда хорошая погода и всегда светит солнце.

— Неужели никогда туч не бывает? — удивился Незнайка.

— Почему — не бывает? Бывает, — ответил шофёр. — Но наши учёные придумали такой порошок: как только появятся тучи, их посыплют этим порошком, и они сразу исчезнут. Это все, братец, химия!

— Как же тучи посыпать порошком?

— Ну, поднимутся вверх на самолёте и посыплют.

— Но без туч ведь и дождя не будет, — сказала Кнопочка.

— А для дождя есть другой порошок, — ответил шофёр. — Посыплют немножко этого порошка, и сейчас же начнётся дождь. Только дождь мы устраиваем там, где надо, — в садах, на огородах. В городе тоже устраиваем дождь, но только не днём, а ночью, чтоб никому не мешал. А если нужно цветы полить на улице, так просто поливаем из резиновой кишки.

— Видать, в Солнечном городе умные коротышки живут? — сказал Незнайка. — О, в Солнечном городе все жители такие умные, что просто даже уму непостижимо!

— А вы тоже в Солнечном городе живёте? — спросила Кнопочка.

— Да, я тоже, — сказал шофёр.

Ответив так, он принялся обдумывать свои слова и, обдумав как следует, понял, что, расхвалив жителей Солнечного города, он расхваливал в их числе и самого себя. Смутившись от своего хвастовства, он покраснел, как редиска, и сказал, чтобы скрыть замешательство:

— Ну, мне пора. До свиданья! — И, нажав педаль, быстро укатил вперёд.

— Может быть, он хороший коротышка, а может, и просто хвастун, — сказал Незнайка. — Не очень верится, что он тут про порошок плёл.

Кнопочка сказала:

— Он покраснел под конец, а это значит, что у него совесть ещё не совсем пропала. А раз совесть есть, то он может ещё исправиться.

.............................

12. Как Незнайка разговаривал со своей совестью

Глаза Незнайки постепенно привыкли к темноте комнаты. Вокруг появились смутные очертания предметов. На стене уже можно было разглядеть картину в чёрной широкой раме. Она висела как раз напротив кровати, в которой лежал Незнайка. У изголовья кровати стоял маленький шкафчик, который Незнайка сначала принял за обыкновенную тумбочку. Теперь он заметил, что тумбочка была вовсе не обыкновенная. Вместо дверцы у неё была ровная стенка, сплошь усеянная маленькими белыми кнопками. Возле каждой кнопки имелась надпись с названием какой‑нибудь сказки. Тут были и «Красная Шапочка», и «Мальчик с пальчик», и «Золотой петушок», и «Котофей Котофеевич». Сверху на тумбочке стояло зеркало.

«Что же это за штука такая? — спросил сам себя Незнайка. — Может быть, если нажать кнопку, то из шкафчика выскочит книжка со сказкой? Что ж, было бы неплохо почитать на ночь сказочку».

Недолго думая Незнайка нажал первую попавшуюся кнопку. Однако никакой книжки из шкафчика не выскочило, а вместо этого послышалась тихая, красивая музыка и чей‑то добрый, ласковый голос начал не спеша рассказывать сказку:

«Жили‑были сестрица Алёнушка и братец Иванушка. Раз пошли они путешествовать…» «А! — догадался Незнайка. — Значит, это просто машина для рассказывания сказок. Что ж, это даже лучше, чем самому читать. Лежи и слушай, пока не заснёшь».

В это время зеркало, которое стояло на тумбочке, засветилось, на нём появился зелёный лужок. По лужку вилась дорожка, а по дорожке, взявшись за руки, шагали сестрица Алёнушка и братец Иванушка.

Незнайка улёгся на бок, чтоб удобнее было смотреть, а голос между тем продолжал:

«Вот шли‑шли братец Иванушка и сестрица Алёнушка — видят пруд, а около пруда пасётся стадо коров. „Я хочу пить“, — говорит Иванушка. „Не пей, братец, а то станешь телёночком“, — отвечает Алёнушка…»

Незнайка слушал, слушал, пока не прослушал всю сказку. Она ему очень понравилась, только очень было жалко бедного Иванушку, который превратился в козлёночка. Это напомнило ему про малыша, которого он встретил сегодня на улице и превратил в осла. Незнайка совсем было забыл об этом коротышке, а теперь все думал о нём и думал. Он вспомнил, как превратившийся в осла малыш ушёл, постукивая по тротуару копытцами, как, уходя, повернул длинноухую голову и, словно с укором, посмотрел на Незнайку своими добрыми печальными глазами.

Сказочка давно окончилась, а Незнайка лежал в темноте, ворочался с боку на бок и грустно вздыхал. Он мысленно разговаривал сам с собой, и от этого ему казалось, что с ним разговаривает какой‑то находящийся внутри него голос.

«Он ведь сам виноват, — оправдывался Незнайка. — Он ведь толкнул меня! Что же, я молчать должен?»

«Подумаешь, какой важный! Уж и не толкни его! — отвечал голос. — Ну, толкнули тебя, и ты толкнул бы!»

«Толкнул бы»! — проворчал Незнайка. — Значит, я драться должен? Драться нехорошо!»

«Ишь ты! „Нехорошо“! — передразнил голос. — А то, что ты сделал, хорошо разве? А если бы тебя кто‑нибудь превратил в осла?»

«А чего же он толкается?» — упрямо твердил Незнайка.

«Ну что ты заладил: „толкается, толкается“! Ты ведь знаешь, что он нечаянно».

«Ничего я не знаю!»

«Знаешь, знаешь! От меня, братец, не скроешь!»

«А кто ты, что от тебя даже ничего не скроешь?» — насторожился Незнайка.

«Кто? — с усмешкой переспросил голос. — Будто не знаешь? Ведь я твоя совесть». «А! — вскричал Незнайка. — Так это ты? Ну, тогда сиди себе и молчи! Ведь никто ничего не видел и никто ничего мне не скажет».

«А ты боишься, как бы тебя не побранил кто‑нибудь за твоё мерзкое поведение? А меня ты совсем не боишься?

И напрасно. Я вот начну тебя мучить так, что ты жизни не будешь рад. Ты ещё увидишь, что тебе стало бы легче, если бы кто‑нибудь узнал о твоём поступке и наказал за него. Вот встань сейчас же и расскажи обо всём Пёстренькому!»

«Послушай, — сказал Незнайка, — а где ты была до этого? Почему раньше молчала? У других коротышек совесть как совесть, а у меня какая‑то змея подколодная! Притаится там где‑то, сидит и молчит… Дождётся, когда я сделаю что‑нибудь не так, как надо, а потом мучит».

«Я не так виновата, как ты думаешь, — начала оправдываться совесть. — Вся беда в том, что я у тебя ещё слишком маленькая, неокрепшая и голос у меня ещё очень слабый. К тому же вокруг часто бывает шумно. В особенности днём. Шумят автомобили, автобусы, отовсюду доносятся разговоры или играет музыка. Поэтому я люблю разговаривать с тобой ночью, когда вокруг тихо и ничто не заглушает мой голос». «А, вот ты чего боишься! — обрадовался Незнайка. — Сейчас мы тебя заглушим!»

Он снова нажал кнопку на шкафчике и стал слушать сказку про Ерша Ершовича. Совесть на минуту умолкла, но скоро Незнайка опять услыхал её голос:

«Ты вот лежишь в мягкой постели под одеялом, тебе тепло, хорошо, уютно. А ты знаешь, что делает коротышка, который превратился в осла? Он, наверно, лежит на полу в конюшне. Ослы ведь не спят в кроватях. А может быть, он валяется где‑нибудь на холодной земле под открытым небом… У него ведь нет хозяина, и присмотреть за ним некому».

Незнайка крякнул с досады и беспокойно завертелся на постели.

«А может быть, он голодный, — продолжал голос. — Он ведь не может попросить, чтоб ему дали поесть, так как не умеет говорить. Вот если бы тебе надо было попросить что‑нибудь, а ты не мог бы произнести ни слова!»

— Какая‑то сказка глупая, — проворчал Незнайка. — Совсем ничего заглушить не может.

Он принялся нажимать другие кнопки и слушать другие сказки, потом обнаружил на боковой стенке шкафчика ряд музыкальных кнопок и стал слушать разные марши, польки и вальсы. Однако голос не умолкал ни на минуту и твердил своё. Тогда Незнайка нажал кнопку, возле которой было написано: «Утренняя зарядка». И вот среди ночи раздался крик:

— Приготовьтесь к утренней зарядке! Откройте форточку, проветрите помещение. Начинаем занятие с ходьбы. Сделайте глубокий вдох. И‑и… Раз, два, три, четыре!

Незнайка замаршировал босиком по комнате, потом перешёл к подскокам: ноги в стороны, ноги вместе, ноги в стороны, ноги вместе, после чего приступил к наклонам и приседаниям. Гремела музыка, чётко раздавалась команда. Незнайка старательно проделывал все упражнения, но совесть не унималась и продолжала жужжать прямо в уши:

«Разбуди Пёстренького! Разбуди, разбуди, разбуди!»

Наконец Незнайка не выдержал, подошёл к постели Пёстренького и принялся трясти его за плечо:

— Вставай, Пёстренький, мне надо тебе кое о чём рассказать.

Но где там! Пёстренький заснул так крепко, что хоть из пушек пали. Тогда Незнайка вспомнил, что больше всего на свете Пёстренький боится холодной воды. Он пошёл к рукомойнику, набрал в кружку воды и принялся брызгать Пёстренькому в лицо. Пёстренький моментально проснулся и подскочил на постели.

— Что это за наказание! — захныкал он, протирая глаза. — Я ведь уже умывался сегодня!

— Послушай, Пёстренький, я тебе расскажу одну вещь, только ты обещай мне, что не скажешь об этом Кнопочке.

— Да зачем мне ей говорить?

— Нет, ты обещай сначала.

— Ну, обещаю, только говори скорей. Спать хочется!

— Понимаешь, Пёстренький, я сегодня превратил одного коротышку в осла.

— Ну и что тут такого? — ответил плаксиво Пёстренький. — Неужели из‑за этого надо меня ночью будить? Превратил — ну и превратил.

— Так ему, наверно, вовсе не хочется ослом быть!

— Мало ли чего ему не хочется! Вот ещё!

— Нет, это всё‑таки нехорошо, Пёстренький. Ты меня поругай за это.

— А зачем?

— Ну, меня, понимаешь, совесть мучит. Может, мне легче станет.

— Как же тебя ругать?

— Ну, придумай что‑нибудь.

— Не знаю, что и придумать… Совсем, понимаешь, не умею ругаться!

— Ну скажи, что я олух бессмысленный.

— Олух бессмысленный, — повторил Пёстренький.

— Скажи: скотина безмозглая.

— Скотина безмозглая!

— Глупая рожа.

— Глупая рожа!

— Ну, ещё как‑нибудь…

— Ослиный дурак!

— Правильно!

— Ну, легче стало?

— Нет, понимаешь, не легче. Ты, видно, на самом деле не умеешь ругаться. Лучше ты вот что… стукни меня кулаком хорошенько.

— А как стукнуть — по спине, что ли, или по шее?

— Давай, что ли, по спине… Вот так, хорошо! А теперь, что ли, по шее… Так! Ещё разок… Во! Ещё бей, не бойся… Ай!.. Ну, довольно, довольно! Размахался тут кулаками! А то как дам! Обрадовался, что драться можно!

— Сам ведь просил.

— Ну и что ж, что просил! Всему надо знать меру.

Незнайка забрался обратно в постель.

— Погоди, я до тебя ещё доберусь! — грозил он, почёсывая ушибленный затылок. — Не хочу сейчас связываться.

— Свинья ты неблагодарная, вот что! — ответил Пёстренький.

— Ишь ты! — ответил Незнайка. — То говорил — не умею ругаться, а сам свиньёй называет.

На этом разговор окончился, и они оба уснули.

....................

19. В театре

Выйдя на улицу, Незнайка и Кнопочка поволокли Пёстренького в садик, который был рядом с домом. В центре садика был устроен фонтан, а вокруг стояли столы и стулья. Они, наверно, были поставлены здесь для того, чтоб архитекторы могли посидеть и подышать свежим воздухом в перерывах между заседаниями.

Подтащив Пёстренького к фонтану, Незнайка и Кнопочка стали брызгать ему в лицо водой. Пёстренький сразу очнулся от сна и сказал:

— Это что? Зачем умываться? Обедать будем?

— Вот правильно! Умывайся, и будем обедать, — сказал Незнайка, доставая волшебную палочку.

Все трое умылись водой из фонтана и уселись за стол, на котором по мановению волшебной палочки появилась скатерть‑самобранка с разными угощениями.

Пообедав, путешественники хотели вернуться обратно на заседание архитектурного комитета, но в это время на улице послышалась музыка. Незнайка, Кнопочка и Пёстренький выбежали из садика и увидели двух коротышек, которые шли по улице и играли на каких‑то необыкновенных музыкальных инструментах. У одного висело на ремешке через плечо что‑то вроде бочонка, оба донышка которого были усеяны — белыми пуговками. Коротышка нажимал на пуговки пальцами, отчего бочонок издавал звуки точь‑в‑точь как гармоника или аккордеон. Другой музыкант держал в руках небольшую трубочку с клапанами. Он нажимал пальцами на клапаны, и трубочка насвистывала как бы сама собой. Её звуки были чистые и нежные, как у свирели, а мелодия такая весёлая, что хотелось слушать не переставая.

Все трое — и Незнайка, и Кнопочка, и Пёстренький, — не сказав друг другу ни слова, отправились следом за музыкантами. А музыканты шагали по улице и всё время играли. Когда одна мелодия кончалась, они тут же начинали другую. Прохожие приветливо поглядывали на них и уступали им дорогу.

Видно было, что в Солнечном городе любили хорошую музыку и с удовольствием слушали.

Через некоторое время музыканты остановились, и тот, у которого был бочонок, сказал:

— Стой‑ка, братец, давление упало. Надо накачать воздуха.

Он достал из кармана велосипедный насос и, присоединив к бочонку, начал накачивать в него воздух. Незнайке очень хотелось узнать, что это за инструмент, и он спросил:

— Скажите, пожалуйста, что это за бочечка, на которой вы играли?

— Это не бочечка, а пневматическая гармоника, — сказал музыкант.

— А для чего вы в неё накачиваете воздух? — спросила Кнопочка.

— Как же без воздуха? — удивился музыкант. — Без воздуха она играть не станет.

Он тут же отделил от бочонка донышко и показал имеющиеся в нём отверстия с тонкими металлическими пластинками.

— Вот смотрите: воздух, проходя сквозь эти отверстия, колеблет металлические пластинки, и они издают звуки. В обыкновенной гармонике, чтоб проходил воздух, вам надо непрерывно растягивать мехи. Играя на пневматической гармонике, вам не надо растягивать мехи, так как воздух заранее накачивается в специальный резервуар. Вот он, резервуар, смотрите.

— А это пневматическая флейта, которая тоже работает на сжатом воздухе, — сказал другой музыкант, показывая путешественникам свою флейту.

— Играя на обыкновенной флейте, музыканту приходится всё время дуть в неё, пока у него не заболит от дутья голова. А на пневматической флейте я могу играть хоть весь день, и голова не станет болеть. Раньше у нас все играли на простых флейтах, а теперь они уже вышли из употребления.

Музыканты снова заиграли и отправились дальше. Незнайка и его спутники тоже пошли по улице. Они слушали музыку и наблюдали уличную жизнь коротышек. Время было обеденное, поэтому многие малыши и малышки сидели за столами и обедали на открытом воздухе. Многие, пообедав, никуда не уходили, а оставались тут же и принимались играть в шахматы, шашки и прочие настольные игры. Другие принимались читать газеты, журналы или рассматривали книжки с картинками.

Нужно сказать, что характер у жителей Солнечного города был очень общительный. Если кому‑нибудь в книге попадалось смешное место, то, посмеявшись сам, он тут же подходил к остальным коротышкам и читал это место вслух, чтоб всем было смешно. Если кто‑нибудь, отыскав в журнале смешную картинку, начинал смеяться, то остальные без всякого стеснения подходили посмотреть на эту картинку и тоже смеялись…

Время приближалось к вечеру. Солнышко уже припекало меньше, и на улице появлялось все больше малышей и малышек. Навстречу все чаще попадались музыканты. Малыши играли главным образом на пневматических гармониках, флейтах и трубах, а малышки — на музыкальных тамбуринах. Музыкальный тамбурин — это такой кругленький инструмент вроде сита. С одной стороны у него сделан бубен, а с другой натянуты струны, как у арфы. Кроме того, по бокам имеются ещё колокольчики, которые могут звенеть на разные голоса.

Теперь музыка доносилась со всех сторон, и это было очень удобно, так как можно было стоять на месте и слушать сколько душе угодно.

Остановившись возле дома с большой полукруглой аркой в стене, завешенной красивым занавесом, Незнайка и его спутники увидели, как несколько малышей начали выносить из помещения стулья и ставить их на улице перед занавесом.

— Это для чего стулья? Что здесь будет? — спросил Незнайка.

— Эстрадный театр, — ответил один из малышей. — Садись вот на стул — увидишь.

— Сядем? — спросил Незнайка Кнопочку и Пёстренького.

— Сядем, — согласились они.

Все уселись в первом ряду, перед самым занавесом. Ряды стульев постепенно заполнялись зрителями. На улице скоро стемнело. Прозвонил звонок. По краям арки зажглись яркие фонари, и перед освещённым занавесом появился коротышка в новеньком чёрном костюме с белым галстуком в виде бабочки. Такие галстуки очень любят носить артисты, так как это отличает их от обыкновенных, простых коротышек. Его чёрные волосы были гладко причёсаны и блестели при свете направленных на него фонарей.

— Здравствуйте! — закричал тот черненький коротышка. — Начинаем эстрадное представление. Позвольте представиться. Я конферансье. Зовут меня Фантик. Я буду объяснять вам, какие должны выступать артисты. Сейчас перед вами выступит знаменитый артист‑трансформатор, по имени Блинчик.

Незнайка и Пёстренький так и фыркнули, услышав это смешное имя. Занавес поднялся, и на сцену вышел из‑за кулис артист в белом костюме и с флейтой в руках. Он был толстенький, кругленький, и лицо у него было румяное и кругленькое, как блин.

— Смотри, настоящий блинчик! — зашептал Пёстренький на ухо Незнайке.

Они оба затряслись от смеха. Артист между тем поклонился публике и заиграл на флейте. Незнайка и Пёстренький перестали смеяться. Им очень понравилось, как играл Блинчик, и они прониклись к нему уважением.

Окончив играть. Блинчик ушёл со сцены, но не успел он скрыться, как из‑за кулис вышел артист в темно‑синем костюме, с блестящей медной трубой в руках.

— Почему же Блинчик так скоро ушёл? — спросил Незнайка.

— Чудной ты! — засмеялась Кнопочка. — Это ведь и есть Блинчик.

— Что ты! — замахал Незнайка руками. — Блинчик был в белом костюме.

— А теперь он переоделся в синий костюм, — ответила Кнопочка.

— Чепуха! Не мог он так быстро переодеться! — продолжал спорить Незнайка.

Пока они спорили, артист сыграл на трубе и скрылся за кулисы, но в ту же секунду появился обратно в зелёном костюме, с гармоникой в руках.

— А это кто? — удивился Незнайка. — Тоже, может быть, скажешь — Блинчик?

— Конечно, Блинчик, — сказала Кнопочка. — Понимаешь, это артист, который умеет быстро переодеваться. Слышал, как Фантик сказал: «Артист‑трансформатор»? Кто такой, по‑твоему, трансформатор?

— Трансформатор? Не знаю. Я знаю только, что так быстро не переоденешься. Если бы ему только пиджак сменить, а то ведь и брюки.

— А ты не смотри на брюки. Посмотри на лицо и увидишь, что это все тот же Блинчик.

Незнайка присмотрелся внимательней и увидел, что у артиста в зелёном костюме точно такое же круглое и румяное лицо, как у Блинчика.

— И впрямь Блинчик! — воскликнул Незнайка. — Гляди, Пёстренький, это Блинчик!

— Какой Блинчик? — удивился Пёстренький.

Незнайка принялся объяснять Пёстренькому, что это один и тот же артист. Пёстренький сначала не понимал, в чём дело, а когда понял, начал громко смеяться. А Блинчик между тем появлялся то в одном месте, то в другом и играл на разных музыкальных инструментах. Теперь у него менялась не только одежда, но даже лицо. Сначала он был безусый, потом приклеил себе длинные усы, потом чёрную бороду, надел на голову парик с рыжими курчавыми волосами. Потом борода у него исчезла, на голове появилась огромная лысина, а нос стал длинный, красный и смешно загибался в сторону. Незнайка так хохотал, глядя на эти превращения, что не заметил даже, как выступление артиста‑трансформатора окончилось и Фантик объявил, что следующим номером будет выступать певица, по имени Звёздочка.

И вот на сцену вышла певица Звёздочка. На ней было длинное белое платье, с белым пушистым воротником и длинными полупрозрачными рукавами.

Увидев певицу, Незнайка громко захохотал.

— А рукава‑то! Гляди, рукава! — зашептал он Пёстренькому. — Подумать только, нарядился в платье!

— Кто нарядился в платье? — спросил с удивлением Пёстренький.

— Ну, Блинчик.

— Да разве это Блинчик?

— А кто же? Конечно, Блинчик.

— А я думал — певица Звёздочка.

— Какая там ещё Звёздочка? Это же трансформатор! — А… — протянул Пёстренький и громко расхохотался. — Я‑то гляжу, откуда тут вдруг певица взялась! А это, оказывается, Блинчик! Вот номер!

В это время заиграл оркестр, и певица запела. Незнайка и Пёстренький так и покатились со смеху. Они никак не ожидали, что у Блинчика окажется такой тоненький голос. Все вокруг сердились и просили их не шуметь, а Незнайка давился от смеха и говорил:

— Вот чудаки! Они воображают, что это на самом деле певица.

Когда песня кончилась, все громко захлопали в ладоши, а Незнайка принялся кричать во всё горло:

— Браво, Блинчик!

— Довольно тебе чушь городить! — сказала ему Кнопочка. — Разве ты не видишь, что это не Блинчик?

— Кто же это? — удивился Незнайка.

— Это певица Звёздочка. Не слышал разве, как Фантик сказал?

— Тьфу! — с досадой плюнул Незнайка. — То‑то я гляжу, что у неё лицо совсем не такое, как у Блинчика… Слушай, Пёстренький, это не Блинчик.

— Как — не Блинчик? — удивился Пёстренький.

— Да так, просто не Блинчик — и все.

— Кто же это тогда?

— А шут их тут разберёт! Какая‑то певица Звёздочка.

— Ну вот! — сердито проворчал Пёстренький. — То Блинчик, то не Блинчик! Совсем запутали публику! С ума тут с ними сойдёшь!

В это время певица запела новую песенку, но Незнайка уже не слушал. Теперь, когда он знал, что перед ним настоящая певица и никаких фокусов с переодеванием тут нет, ему было неинтересно. От скуки он начал вертеться на стуле и зевал во весь рот; наконец придумал для себя развлечение: прижимал ладони к ушам и тут же отпускал их. От этого вместо пения ему слышалось что‑то вроде лягушиного кваканья. Певица с беспокойством поглядывала на него, так как он сидел впереди, на самом видном месте. Всё‑таки она кое‑как допела до конца песню, ушла и больше не возвращалась. Незнайка обрадовался, но тут пришёл Фантик и объявил:

— А теперь выступит певец Фунтик.

На сцену вышел певец Фунтик в красивом коричневом костюме. Из бокового кармана у него торчал кончик кружевного платочка, а на шее был беленький бантик, точно такой же, как у Фантика.

Фунтик учтиво поклонился публике и запел мягким, приятным голосом. Все застыли в восторге. А когда пение кончилось, поднялась целая буря: кто хлопал в ладоши, кто стучал ногами, кто кричал «браво». Кнопочка тоже изо всех сил хлопала в ладоши и кричала «браво». Шум продолжался до тех пор, пока певец не запел снова.

— Ну вот! — сердито проворчал Незнайка. — Прямо наказание какое‑то! То Звёздочка пищала без передышки, а теперь этот Фунтик донимать будет!

— Ты, Незнайка, какой‑то чудной, — сказала Кнопочка. — Всем пение нравится, одному тебе почему‑то не нравится. — Э! — махнул Незнайка рукой. — Всем хочется показать, будто они много понимают в пении, вот и делают вид, что нравится.

— А вот и неправда! — ответила Кнопочка. — Я, например, никакого вида не делаю. Мне на самом деле нравится, как поёт Фунтик.

— «Фунтик, Фунтик»! — скорчив гримасу, передразнил Незнайка. — Скажи просто, что ты влюбилась в этого Фунтика! — Я?! — вспыхнула Кнопочка.

— Ты! — угрюмо буркнул Незнайка.

— Влюбилась?!

— Влюбилась.

— Ах ты… Ах ты…

От негодования Кнопочка не находила слов и, замахнувшись, хотела ударить Незнайку кулаком по макушке, но вовремя сдержалась и, отвернувшись от него, с презрением сказала:

— Вот скажи мне ещё о любви хоть слово — увидишь, что будет! Я с тобой больше не разговариваю, так и знай!

Концерт между тем продолжался. После Фунтика выступали фокусники, акробаты, танцоры, клоуны. Все это были очень весёлые номера, но Кнопочка даже не улыбнулась, глядя на них. Она не на шутку обиделась на Незнайку. Подумать только! Как он смел сказать, что она в кого‑то влюбилась! Настроение у неё было испорчено, и выступления артистов уже не доставляли никакого удовольствия. Зато Незнайка и Пёстренький смеялись до упаду, то есть под конец представления упали со стульев, а Пёстренький даже ударился головой о ножку стула и набил на макушке шишку.

На этом представление окончилось, и через несколько минут наши путешественники уже мчались на кнопочном автомобиле обратно в гостиницу. Они ещё ни разу не ездили по городу ночью и поэтому не отрываясь глядели на изумительную картину, которая развёртывалась перед их глазами. Сверху над ними чернело ночное небо, но вокруг было светло как днём. Сначала им казалось, что свет лился откуда‑то сверху, потом стало казаться, что свет лился откуда‑то снизу. На самом же деле свет лился со всех сторон, потому что и дома, и газетные киоски, и палатки с газированной водой, даже тумбочки на тротуарах — всё было окрашено светящимися красками.

Для окраски стен в Солнечном городе употреблялись жёлтые, светло‑голубые, бледно‑зелёные, нежно‑розовые и так называемые телесные тона. Крыши, карнизы, балконы и оконные рамы окрашивались сочными рубиново‑красными, изумрудно‑зелёными, ярко‑синими, фиолетовыми и коричневыми красками. Колонны домов обычно красились белым светящимся составом или слегка желтоватым. Днём эти краски ничем не отличались от обычных несветящихся красок, но обладали способностью поглощать солнечные лучи и накоплять световую энергию. Как только наступал вечер, они начинали испускать лучи разных цветов. Эти лучи сливались между собой, в результате чего от окрашенных стен, колонн, карнизов и прочих предметов струился мягкий, спокойный, приятный для глаз свет, и не было никакой надобности в фонарях.

Светящимися красками в Солнечном городе были покрыты не только строения, но даже автомобили и автобусы, которые во множестве двигались по мостовой. Если прибавить к этому, что картины, которые имелись на стенах многих домов, тоже были нарисованы светящимися красками, то можно представить себе, какой изумительный вид имел Солнечный город в ночное время.

………………………

33. Незнайка, Кнопочка и Пёстренький становятся солнечными братьями

Через полчаса машина уже выехала из города и помчалась через поля. Незнайке и его спутникам жалко было расставаться с Солнечным городом. В последний раз они обернулись назад и увидели заходящее солнце. Оно было красное и огромное и уже наполовину скрылось за краем земли. Солнечный город всё ещё был виден вдали. Чёрные силуэты домов как бы отпечатались на светящемся диске солнца. Таким они видели Солнечный город в последний раз. Солнышко опустилось за горизонт, и город как бы растаял в туманной дали.

Путешественники уютно уселись рядышком и начали вспоминать, что случилось с ними за день.

— Удивительно, как это нам удалось за сегодня всех встретить: и ослов, и Листика, и милиционера Свистулькина! Теперь я за них спокоен, — сказал Незнайка.

— Нашёл чему удивляться! — ответил Пёстренький. — Было бы удивительно, если бы мы их не встретили. Ведь всё это было волшебство.

— Жаль, что мы не встретились с Кубиком и не поехали с ним посмотреть на дома Арбузика, — сказала Кнопочка.

— Очень жаль, — согласился Незнайка. — Но я ещё больше жалею, что мы не поехали с инженером Клёпкой к Фуксии и Селёдочке в Научный городок. Там, наверно, можно было увидеть много интересных вещей.

— Грустно, конечно, что мы не побывали везде, где хотели, — сказала Кнопочка, — но было бы хуже, если бы мы покидали Солнечный город без всяких сожалений. О хорошем всегда жалеют. Зато мы должны быть довольны, что у нас в Солнечном городе братцы есть!

— Ну, я и доволен, — ответил Пёстренький. — У меня братец милиционер, а вы с Незнайкой даже не знаете, кто ваши солнечные братцы.

— Ну и что ж, — ответила Кнопочка. — Я все равно рада, что они у нас есть, и всегда буду любить их. Будто надо хорошо относиться только к тем, кого знаешь! Мне известно, что мои солнечные братцы — хорошие коротышки, и этого с меня вполне достаточно.

Как только Кнопочка вспомнила про солнечных братьев, все взглянули на свои рукавички. Теперь у Незнайки одна рукавичка была зелёная, а другая — красная, у Кнопочки тоже одна рукавичка была зелёная, но другая — синяя, а у Пёстренького были синяя и красная рукавички.

— Смотрите! — сказала вдруг Кнопочка. — Теперь мы с вами тоже можем меняться. Пусть Пёстренький даст свою красную рукавичку Незнайке и у Незнайки тогда будут две красненькие; Незнайка даст мне свою зелёненькую, и у меня будут две зелёные; я дам Пёстренькому свою синюю рукавичку, и у него станут две синенькие.

Они быстро поменялись рукавичками и даже засмеялись, увидев, как все получилось складно. На душе у них сразу стало так хорошо, как никогда не бывало. Они прижались тесней друг к дружке и долго сидели молча. Наконец Кнопочка сказала:

— Давайте, братцы, когда вернёмся домой, тоже нашьём рукавичек и будем разбрасывать, чтобы в нашем городе тоже были солнечные братцы. Ведь как хорошо солнечными братцами быть!

День между тем догорел. Багровое облако, освещённое отблеском заката, постепенно потухло. В небе начали появляться одна за другой звёздочки. Пёстренький захотел спать. Голова его понемножку свешивалась набок, туловище постепенно наклонялось в сторону. Потеряв, наконец, равновесие, он начинал быстро падать на сидевшего рядом Незнайку, словно хотел его клюнуть носом, однако тут же просыпался и отдёргивал голову назад.

— Ты что это? Никак, засыпаешь? — спрашивал Незнайка.

— Нет, это я просто шутю.

— Не «шутю» надо говорить, а «шучу», — поправила его Кнопочка.

Кончились все эти шуточки тем, что Пёстренький свалился на бок, да так и заснул. Кнопочка и Незнайка уложили его поудобнее, облокотив на мягкую спинку сиденья, и сказали:

— Пусть спит.

Они не заметили, как и сами уснули; а когда проснулись, то увидели, что машина остановилась посреди улицы, а в лицо им светило поднимавшееся из‑за леса солнышко.

— Вот так штука! Куда‑то приехали… — сказал Незнайка, открывая дверцу и вылезая из машины.

Кнопочка тоже вышла из машины и огляделась вокруг.

— Ясно, куда, — сказала она. — Мы ведь в Цветочном городе!

— Ах, верно! — воскликнул Незнайка. — Точно на то же место приехали, откуда выехали. Эй, Пёстренький! Вставай, мы уже приехали.

Пёстренький проснулся и вылез из машины.

— Удивительно, как быстро доехали! — сказал он, зевая во весь рот и протирая руками глаза.

— Хорошенькое дело — быстро! — ответил Незнайка. — Ты ведь проспал всю ночь. Уже утро!

— Тогда, конечно, ничего удивительного нет! — сказал Пёстренький. — Ну, я пошёл домой.

Он заложил за спину руки в синеньких рукавичках и зашагал домой.

Незнайка захлопнул дверцу машины. Машина сейчас же развернулась сама собой и поехала в обратную сторону. Незнайка и Кнопочка поглядели ей вслед и пошли по улице. Они были очень рады, что вернулись в свой родной Цветочный город. Им хотелось побродить и поглядеть на него. Пройдя по улице, они вышли на берег Огурцовой реки. За время их отсутствия огурцы разрослись так, что среди огуречных стеблей можно было заблудиться, словно в лесу.

Незнайка и Кнопочка остановились на крутом бережку, с которого были видны и лес, и река, и мост через реку, и весь Цветочный город. Утреннее солнышко позолотило крыши домов, и они светились оранжевым светом, будто сами собой.

— Хорошо в нашем Цветочном городе! — воскликнул, залюбовавшись этой картиной, Незнайка. — А было бы ещё лучше, если бы у нас построить такие же большие, красивые дома, как в Солнечном городе.

— Ишь чего захотел! — засмеялась Кнопочка.

— Да были бы у нас парки, театры и весёлые городки! Да ездили бы по всем улицам автомобили, автобусы и атомные автостульчики!

— Но ведь жители Солнечного города трудились, чтоб сделать все это, — ответила Кнопочка. — Само собой ничего не сделается.

— Ну и мы ведь можем трудиться, — сказал Незнайка. — Если все дружно возьмутся, то многое могут сделать. Вот смотри, мы все взялись и построили через реку мост. А один коротышка разве построил бы?.. Конечно, жалко, что у нас волшебной палочки нет. Можно было бы только махнуть — и весь город стал бы как Солнечный.

— Вот и видно, Незнайка, что ты ни капельки не поумнел. Ты всегда будешь мечтать о волшебной палочке, чтобы как‑нибудь прожить без труда, чтобы все по щучьему велению делалось. А я, например, ничуточки не жалею об этой палочке. Ведь волшебная палочка — это огромная сила, и если такая сила попадёт в руки не очень умному коротышке, вроде тебя, то тут вместо пользы может выйти один только вред. Я бы на твоём месте пожелала себе вместо волшебной палочки немножко ума. У кого ума достаточно, тому и волшебная палочка не нужна.

— Ну, Кнопочка, я ведь не жалею о волшебной палочке! Просто я думал, что ты жалеешь. Почему же ты упрекаешь меня?

— Потому что я хочу, чтоб ты был хороший.

— Как? — вскрикнул Незнайка. — И ты тоже хочешь, чтоб я был хороший?

— Да, А кто же ещё этого хочет?

— Ну, есть тут у меня одна такая подружка, — замахал руками Незнайка.

— Подружка? — удивилась Кнопочка. — Какая ещё подружка?

— Да такая, вроде тебя. Тоже всё время упрекает меня. Говорит, что хочет, чтоб я был лучше.

— И давно ты с ней дружишь?

— Давно.

Кнопочка обидчиво надула губки и отвернулась от Незнайки. Потом сказала:

— Какой же ты нехороший, Незнайка! Ты скрытный. Мы уже столько дружим с тобой, а ты никогда не говорил, что дружишь с кем‑то, кроме меня. Дружи, пожалуйста! Я разве против? Я не против! Но почему же ты мне не сказал?

— Да что тут ещё говорить? Я и не дружу особенно. Она сама ко мне привязалась.

— Ой, не ври, не ври, Незнайка! — погрозила Кнопочка пальцем. — Ты скажи лучше, как её зовут?

— Кого?

— Ну, её, эту твою подружку.

— Ах, её!.. Ну, её зовут совесть.

— Какая совесть? — удивилась Кнопочка. — Ах, совесть!

Кнопочка весело рассмеялась, потом положила свои руки на плечи Незнайке и, поглядев ему прямо в глаза, сказала:

— Ах, какой же ты смешной, Незнайка! Смешной — и всё‑таки хороший. Ты, наверно, даже не знаешь, какой ты хороший!

— Какой я хороший! — смущённо сказал Незнайка. — Это тебе, наверно, только так кажется.

— Почему только так кажется? — спросила Кнопочка.

— Ну… — замялся Незнайка. — Просто ты, наверно, влюбилась в меня — вот и все.

— Что? Я? Влюбилась?! — вспыхнула Кнопочка.

— Ну да, а что тут такого? — развёл Незнайка руками.

— Как — что такого? Ах, ты… Ах, ты… — От негодования Кнопочка не могла продолжать и молча затрясла у Незнайки перед носом крепко сжатыми кулачками. — Между нами все теперь кончено! Все‑все! Так и знай!

Она повернулась и пошла прочь. Потом остановилась и, гордо взглянув на Незнайку, сказала:

— Видеть не могу твою глупую, ухмыляющуюся физиономию, вот!

После этого она окончательно удалилась. Незнайка пожал плечами.

— Ишь ты, какая штука вышла! А что я сказал такого? — смущённо пробормотал он и тоже пошёл домой.

Так окончилось путешествие Незнайки в Солнечный город.

Приключения Незнайки и его друзейНезнайка на Луне

1.   Как Знайка победил профессора Звездочкина

С тех пор как Незнайка совершил путешествие в Солнечный город, прошло два с половиной года. Хотя для нас с вами это не так уж много, но для маленьких коротышек два с половиной года — срок очень большой. Наслушавшись рассказов Незнайки, Кнопочки и Пачкули Пёстренького, многие коротышки тоже совершили поездку в Солнечный город, а когда возвратились, решили и у себя сделать кое‑какие усовершенствования. Цветочный город изменился с тех пор так, что теперь его и не узнать. В нём появилось много новых, больших и очень красивых домов. По проекту архитектора Вертибутылкина на улице Колокольчиков было построено даже два вертящихся здания. Одно пятиэтажное, башенного типа, со спиральным спуском и плавательным бассейном вокруг (спустившись по спиральному спуску, можно было нырять прямо в воду), другое шестиэтажное, с качающимися балконами, парашютной вышкой и чёртовым колесом на крыше. На улицах появилось множество автомобилей, спиралеходов, труболетов, авиагидромотоколясок, гусеничных вездеходов и других разных машин.

И это ещё не все, конечно. Жители Солнечного города узнали, что коротышки из Цветочного города занялись строительством, и пришли к ним на помощь: помогли им построить несколько так называемых промышленных предприятий. По проекту инженера Клёпки была построена большая одёжная фабрика, которая выпускала множество самой разнообразной одежды, начиная с резиновых лифчиков и кончая зимними шубами из синтетического волокна. Теперь уже никому не приходилось корпеть с иголкой, чтобы сшить самые обыкновенные брюки или пиджак. На фабрике все делали за коротышек машины. Готовая продукция, как и в Солнечном городе, развозилась по магазинам, и там уже каждый брал, что кому нужно было. Все заботы работников фабрики сводились к тому, чтобы придумывать новые фасоны одежды и следить, чтоб не производилось ничего такого, что не нравилось публике.

Все были очень довольны. Единственным, кто пострадал на этом деле, оказался Пончик. Когда Пончик увидел, что теперь можно брать в магазине любую вещь, какая только могла понадобиться, он стал недоумевать, к чему ему вся та куча костюмов, которая накопилась у него дома. Все эти костюмы к тому же вышли из моды, и их все равно нельзя было носить. Выбрав потемней ночку, Пончик завязал свои старые костюмы в огромный узел, вынес тайком из дома и утопил в Огурцовой реке, а вместо них натаскал себе из магазинов новых костюмов. Кончилось тем, что его комната превратилась в какой‑то склад готового платья. Костюмы лежали у него и в шкафу, и на шкафу, и на столе, и под столом, и на книжных полках, висели на стенах, на спинках стульев и даже под потолком, на верёвочках.

От такого обилия шерстяных изделий в доме развелась моль, и, чтоб она не изгрызла костюмов, Пончику приходилось ежедневно травить её нафталином, от которого в комнате стоял такой сильный запах, что непривычного коротышку валило с ног. Пончик и сам пропах, насквозь этим одуряющим запахом, но настолько привык к нему, что даже перестал замечать. Для других, однако же, этот запах был очень заметён. Как только Пончик приходил к кому‑нибудь в гости, у хозяев сейчас же начинала кружиться от одурения голова. Пончика моментально прогоняли и поскорей открывали настежь все окна и двери, чтобы проветрить помещение, иначе можно было упасть в обморок или сойти с ума. По этой же причине Пончик не имел даже возможности поиграть с коротышками во дворе. Как только он выходил во двор, все вокруг начинали плеваться и, зажав руками носы, бросались бежать от него в разные стороны без оглядки. Никто не хотел с ним водиться. Нечего и говорить, что для Пончика это было страшно обидно, и пришлось ему все ненужные для него костюмы отнести на чердак.

Впрочем, главное было не это. Главное было то, что Знайка тоже побывал в Солнечном городе. Там он познакомился с учёными малышками Фуксией и Селёдочкой, которые в то время готовили свой второй полёт на Луну. Знайка тоже включился в работу по постройке космической ракеты и, когда ракета была готова, совершил с Фуксией и Селёдочкой межпланетное путешествие. Прилетев на Луну, наши отважные путешественники обследовали один из небольших лунных кратеров в районе лунного Моря Ясности, побывали в пещере, которая находилась в центре этого кратера, и произвели наблюдения над изменением силы тяжести. На Луне, как известно, сила тяжести значительно меньше, чем на Земле, и поэтому наблюдения над изменением силы тяжести имеют большое научное значение. Пробыв на Луне около четырех часов. Знайка и его спутницы принуждены были поскорей отправиться в обратный путь, так как запасы воздуха были у них на исходе. Всем известно, что на Луне воздуха нет и, чтоб не задохнуться, всегда надо брать с собой запас воздуха. В сгущённом виде, конечно.

Вернувшись в Цветочный город, Знайка много рассказывал о своём путешествии. Его рассказы очень заинтересовали всех, и особенно астронома Стекляшкина, который не раз наблюдал Луну в телескоп. В свой телескоп Стекляшкин сумел разглядеть, что поверхность Луны не ровная, а гористая, причём многие горы на Луне не такие, как у нас на Земле, а почему‑то круглые, вернее сказать — кольцеобразные. Эти кольцевые горы учёные называют лунными кратерами, или цирками. Чтобы понять, как выглядит такой лунный цирк, или кратер, вообразите себе огромное круглое поле, в поперечнике километров двадцать, тридцать, пятьдесят или даже сто, и представьте, что это огромное круглое поле окружено земляным валом или горой высотой всего в два или три километра, — вот и получится лунный цирк, или кратер. Таких кратеров на Луне тысячи. Есть маленькие — километра в два, но есть и гигантские — до ста сорока километров в диаметре.

Многих учёных интересует вопрос, как образовались лунные кратеры, от чего они произошли. В Солнечном городе все астрономы даже поссорились между собой, стараясь разрешить этот сложный вопрос, и разделились на две половины. Одна половина утверждает, что лунные кратеры произошли от вулканов, другая половина говорит, что лунные кратеры — это следы от падения крупных метеоритов. Первую половину астрономов называют поэтому последователями вулканической теории или попросту вулканистами, а вторую — последователями метеоритной теории или метеоритчиками.

Знайка, однако ж, не был согласен ни с вулканической, ни с метеоритной теорией. Ещё до путешествия на Луну он создал свою собственную теорию происхождения лунных кратеров. Однажды он вместе со Стекляшкиным наблюдал Луну в телескоп, и ему бросилось в глаза, что лунная поверхность очень похожа на поверхность хорошо пропечённого блина с его ноздреватыми дырками. После этого Знайка часто ходил на кухню и наблюдал, как пекутся блины. Он заметил, что пока блин жидкий, его поверхность совершенно гладкая, но по мере того как он подогревается на сковородке, на его поверхности начинают появляться пузырьки нагретого пара. Проступив на поверхность блина, пузырьки лопаются, в результате чего на блине образуются неглубокие дырки, которые так и остаются, когда тесто как следует пропечётся и потеряет вязкость.

Знайка даже сочинил книжку, в которой писал, что поверхность Луны не всегда была твёрдая и холодная, как теперь. Когда‑то давно Луна представляла собой Огненно‑жидкий, то есть раскалённый до расплавленного состояния, шар. Постепенно, однако, поверхность Луны остывала и становилась уже не жидкая, а вязкая, словно тесто. Изнутри она была все ж таки ещё очень горячая, поэтому раскалённые газы вырывались на поверхность в виде громаднейших пузырей. Выйдя на поверхность Луны, пузыри эти, конечно, лопались. Но пока поверхность Луны была ещё достаточно жидкая, следы от лопнувших пузырей затягивались и исчезали, не оставляя следа, как не оставляют следа пузыри на воде во время дождя. Но когда поверхность Луны остыла настолько, что стала густая как тесто или как расплавленное стекло, следы от лопнувших пузырей уже не пропадали, а оставались в виде торчащих над поверхностью колец. Охлаждаясь все больше, кольца эти окончательно отвердевали. Сначала они были ровные, словно застывшие круги на воде, а потом постепенно разрушались и в конце концов стали похожи на те лунные кольцевые горы, или кратеры, которые каждый может наблюдать в телескоп.

Все астрономы — и вулканисты и метеоритчики — смеялись над этой Знайкиной теорией.

Вулканисты говорили:

— Для чего понадобилась ещё эта блинистая теория, если и без того ясно, что лунные кратеры — это просто вулканы?

Знайка отвечал, что вулкан — это очень большая гора, на верхушке которой имеется сравнительно небольшой кратер, то есть отверстие. Если бы хоть один лунный кратер был кратером вулкана, то сам вулкан был бы величиной чуть ли не во всю Луну, а этого вовсе не наблюдается.

Метеоритчики говорили:

— Конечно, лунные кратеры — не вулканы, но они так же и не блины. Всем известно, что это следы от ударов метеоритов.

На это Знайка отвечал, что метеориты могли падать на Луну не только отвесно, но и под наклоном и в таком случае оставляли бы следы не круглые, а вытянутые, продолговатые или овальные. Между тем на Луне все кратеры в основном круглые, а не овальные.

Однако и вулканисты и метеоритчики настолько привыкли к своим излюбленным теориям, что даже слушать не хотели Знайку и презрительно называли его блинистом. Они говорили, что вообще смешно даже сравнивать Луну, которая является крупным космическим телом, с каким‑то несчастным блином из прокисшего теста.

Впрочем, Знайка и сам отказался от своей блинной теории после того, как лично побывал на Луне и видел вблизи один из лунных кратеров. Ему удалось рассмотреть, что кольцевая гора была совсем не гора, а остатки разрушившейся от времени гигантской кирпичной стены. Хотя кирпичи в этой стене выветрились и потеряли свою первоначальную четырехугольную форму, всё‑таки можно было понять, что это именно кирпичи, а не просто куски обыкновенной горной породы. Особенно хорошо это было видно в тех местах, где стена сравнительно недавно обрушилась и отдельные кирпичи ещё не успели рассыпаться в прах.

Поразмыслив, Знайка понял, что эти стены могли быть сделаны лишь какими‑то разумными существами, и, когда вернулся из своего путешествия, опубликовал книжку, в которой писал, что когда‑то давно на Луне жили разумные существа, так называемые лунные коротышки, или лунатики. В те времена на Луне, как и теперь на Земле, был воздух. Поэтому лунатики жили на поверхности Луны, как и мы все живём на поверхности нашей планеты Земли. Однако с течением времени на Луне становилось все меньше воздуха, который постепенно улетал в окружающее мировое пространство. Чтобы не погибнуть без воздуха, лунатики окружали свои города толстыми кирпичными стенами, над которыми возводили огромные стеклянные купола. Из‑под этих куполов воздух уже не мог улетучиваться, поэтому можно было дышать и ничего не бояться.

Но лунатики знали, что вечно так продолжаться не может, что со временем воздух вокруг Луны совсем рассеется, отчего поверхность Луны, не защищённая значительным слоем воздуха, будет сильно прогреваться солнечными лучами и на Луне даже под стеклянным колпаком невозможно будет существовать. Вот поэтому‑то лунатики стали переселяться внутрь Луны и теперь живут не с наружной, а с внутренней её стороны, так как на самом деле Луна внутри пустая, вроде резинового мяча, и на внутренней её поверхности можно так же прекрасно жить, как и на внешней.

Эта Знайкина книжка наделала много шума. Все коротышки с увлечением читали её. Многие учёные хвалили эту книжку за то, что она интересно написана, но всё же высказывали недовольство тем, что она научно не обоснована. А действительный член академии астрономических наук профессор Звездочкин, которому тоже случилось прочитать Знайкину книжку, просто кипел от негодования и говорил, что книга эта — вовсе не книга, а какая‑то, как он выразился, чёртова чепуха. Этот профессор Звездочкин был не то чтобы какой‑нибудь очень сердитый субъект. Нет, он был довольно добрый коротышка, но очень, как бы это сказать, требовательный, непримиримый. Во всяком деле он ценил больше всего точность, порядок и терпеть не мог никаких фантазий, то есть выдумок.

Профессор Звездочкин предложил академии астрономических наук устроить обсуждение Знайкиной книги и разобрать её, как он выразился, по косточкам, с тем чтоб никому больше неповадно было такие книги писать. Академия дала согласие и послала приглашение Знайке. Знайка приехал, и обсуждение состоялось. Оно началось, как и полагается в таких случаях, с доклада, который вызвался сделать сам профессор Звездочкин.

Когда все приглашённые на обсуждение коротышки собрались в просторном зале и расселись на стулья, на трибуну взошёл профессор Звездочкин, и первое, что от него услышали, были слова:

— Дорогие друзья, разрешите заседание, посвящённое обсуждению Знайкиной книги, считать открытым.

После этого профессор Звездочкин громко откашлялся, не спеша вытер платочком нос и принялся делать доклад. Изложив коротко содержание Знайкиной книги и похвалив её за живое, яркое изложение, профессор сказал, что, по его мнению, Знайка допустил ошибку и принял за кирпичи то, что в действительности было не кирпичи, а какая‑то слоистая горная порода. Ну, а раз кирпичей на самом‑то деле не было, сказал профессор, то не было, следовательно, и никаких коротышек‑лунатиков. Их же и не могло быть, потому что если бы они и были, то не смогли бы жить на внутренней поверхности Луны, так как давно всем хорошо известно, что все предметы на Луне, точно так же как и у нас на Земле, притягиваются к центру планеты, и, если бы Луна в действительности была внутри пустая, никто все равно не смог бы удержаться на её внутренней поверхности: его тотчас притянуло бы к центру Луны, и он беспомощно болтаются бы там в пустоте, пока не погиб с голоду.

Выслушав все это, Знайка поднялся со своего места и сказал насмешливо:

— Вы рассуждаете так, будто вам уже когда‑нибудь приходилось болтаться в центре Луны!

— А вы будто болтались? — огрызнулся профессор.

— Я не болтался, — возразил Знайка, — но зато я летал в ракете и наблюдал за предметами в состоянии невесомости.

— При чём тут ещё состояние невесомости? — буркнул профессор.

— А вот при чём, — сказал Знайка. — Да будет вам известно, что во время полёта в ракете у меня была бутылка с водой. Когда наступило состояние невесомости, бутылка свободно плавала в пространстве, как и каждый предмет, который не был прикреплён к стенам кабины. Всё было нормально, пока вода целиком наполняла бутылку. Но когда я половину воды выпил, начались странности: оставшаяся вода не держалась на дне бутылки и не собиралась в центре, а равномерно растекалась по стенкам, так что внутри бутылки образовался воздушный пузырь. Значит, вода притягивалась не к центру бутылки, а к её стенкам. Это и понятно, так как притягивать друг друга могут лишь массы вещества, а пустота ничего притянуть к себе не может.

— Попал пальцем в небо! — сердито проворчал Звездочкин. — Сравнил бутылку с планетой! По‑вашему, это научно?

— Почему же не научно? — авторитетно ответил Знайка. — Когда бутылка свободно перемещается в межпланетном пространстве, она находится в состоянии невесомости и во всём уподобляется планете. Внутри неё всё будет происходить так же, как и внутри планеты, то есть внутри Луны, в том случае, конечно, если Луна изнутри пустая.

— Вот, вот! — подхватил Звездочкин. — Только объясните, пожалуйста, нам, почему вы втемяшили себе в голову, что Луна внутри пустая?

Слушатели, которые пришли послушать доклад, засмеялись, но Знайка не смутился этим и сказал:

— Вы бы сами легко втемяшили себе это в голову, если бы немного подумали. Ведь если Луна сначала была огненно‑жидкая, то она начала остывать не изнутри, а с поверхности, так как именно поверхность Луны соприкасается с холодным мировым пространством. Таким образом, остыла и отвердела в первую очередь поверхность Луны, в результате чего Луна стала представлять собой как бы огромный шарообразный сосуд, внутри которого продолжало находиться — что?..

— Ещё не остывшее расплавленное вещество! — закричал кто‑то из слушателей.

— Верно! — подхватил Знайка. — Ещё не остывшее расплавленное вещество, то есть, попросту говоря, жидкость.

— Вот видите, сами говорите — жидкость, — усмехнулся Звездочкин. Откуда же в Луне взялась пустота, если там была жидкость, садовая вы голова?

— Ну, об этом совсем нетрудно догадаться, — невозмутимо ответил Знайка. — Ведь раскалённая жидкость, окружённая твёрдой оболочкой Луны, продолжала остывать, а остывая, она уменьшалась в объёме. Вы, надо полагать, знаете, что каждое вещество, охлаждаясь, уменьшается в объёме?

— Надо полагать, знаю, — сердито буркнул профессор.

— Тогда вам всё должно быть понятно, — обрадованно сказал Знайка. Если жидкое вещество уменьшалось в объёме, то внутри Луны само собой должно было получаться пустое пространство на манер воздушного пузыря в бутылке. Это пустое пространство делалось все больше и больше, располагаясь в центральной части Луны, так как остававшаяся жидкой масса притягивалась к твёрдой оболочке Луны, подобно тому как притягивались остатки воды к стенкам бутылки, когда она находилась в состоянии невесомости. Со временем жидкость внутри Луны и вовсе остыла и затвердела, как бы прилипнув к твёрдым стенкам планеты, благодаря чему в Луне образовалась внутренняя полость, которая постепенно могла заполниться воздухом или каким‑нибудь другим газом.

— Верно! — закричал кто‑то.

И сейчас же со всех сторон раздались крики:

— Верно! Правильно! Молодец, Знайка! Ура!

Все захлопали в ладоши. Кто‑то крикнул:

— Долой Звездочкина!

Сейчас же двое коротышек схватили Звездочкина — один за шиворот, другой за ноги — и стащили его с трибуны. Несколько коротышек подхватили Знайку на руки и потащили к трибуне.

— Пусть Знайка делает доклад! — кричали вокруг. — Долой Звездочкина!

— Дорогие друзья! — говорил Знайка, очутившись на трибуне. — Я не могу делать доклад. Я не подготовился.

— Расскажите про полёт на Луну! — кричали коротышки.

— Про состояние невесомости! — кричал кто‑то.

— Про Луну?.. Про состояние невесомости? — растерянно повторял Знайка. — Ну ладно, пусть будет про состояние невесомости. Вы, наверно, знаете, что космическая ракета, для того чтобы преодолеть притяжение Земли, должна приобрести очень большую скорость — одиннадцать километров в секунду. Пока ракета набирает эту скорость, ваше тело испытывает большие перегрузки. Вес вашего тела как бы увеличивается в несколько раз, и вас с силой прижимает к полу кабины. Вы не можете поднять руку, вы не можете поднять ногу, вам кажется, что все ваше тело как бы налилось свинцом. Вам кажется, будто какая‑то страшная тяжесть навалилась на вашу грудь и не даёт вам дышать. Но как только разгон космического корабля прекращается и он начинает свой свободный полет в межпланетном пространстве, перегрузки кончаются, и вы перестаёте испытывать силу тяжести, то есть, попросту говоря, теряете вес.

— Расскажите, что вы чувствовали? Что вы испытывали? — закричал кто‑то.

— Первое моё ощущение при потере веса было, будто из‑под меня незаметно убрали сиденье и мне не на чём стало сидеть. Ощущение было такое, будто я потерял что‑то, но никак не мог понять что. Я почувствовал лёгкое головокружение, мне стало казаться, будто кто‑то нарочно перевернул меня вниз головой. Вместе с тем я ощутил, что внутри у меня всё замерло, похолодело, как при испуге, хотя самого испуга и не было. Подождав немного и убедившись, что со мной ничего плохого не сделалось, что я дышу, как обычно, и вижу все вокруг, и соображаю нормально, я перестал обращать внимание на замирание в груди и в области живота, и это неприятное ощущение прошло само собой. Когда я огляделся вокруг и увидел, что все предметы в кабине на месте, что сиденье, как и прежде, находится подо мной, мне перестало казаться, что я перевернут вниз головой, и головокружение тоже прошло…

— Рассказывайте! Рассказывайте ещё! — завопили коротышки хором, увидев, что Знайка остановился.

Некоторые от нетерпения даже застучали по полу ногами.

— Ну так вот, — продолжал Знайка. — Убедившись, что все в порядке, я хотел опереться о пол ногами, но сделал это так резко, что подскочил кверху и ударился головой о потолок кабины. Я не учёл, понимаете, что моё тело потеряло вес и что теперь было достаточно лишь небольшого усилия, чтоб подскочить на страшную высоту. Поскольку моё тело совсем ничего не весило, я мог свободно висеть посреди кабины в любом положении, не опускаясь вниз и не поднимаясь вверх, но для этого нужно было вести себя осторожно и не делать резких движений. Вокруг меня так же свободно плавали предметы, которые мы не закрепили перед отправлением в полет. Вода из бутылки не выливалась даже в том случае, если бутылку перевёртывали вверх дном, но если удавалось вытряхнуть воду из бутылки, то она собиралась в шарики, которые тоже свободно плавали в пространстве до тех пор, пока не притягивались к стенам кабины.

— А скажите, пожалуйста, — спросил один коротышка, — у вас в бутылке была вода или, может быть, какой‑нибудь другой напиток?

— В бутылке была простая вода, — коротко ответил Знайка. — Какой же мог быть другой напиток?

— Ну, я не знаю, — развёл коротышка руками. — Я думал, ситро или, может быть, керосин.

Все засмеялись. А другой коротышка спросил:

— А вы привезли что‑нибудь с Луны?

— Я привёз кусочек самой Луны.

Знайка достал из кармана небольшой камешек голубовато‑серого цвета и сказал:

— На поверхности Луны валяется множество разных камней, и притом очень красивых, но я не хотел их брать, так как они могли оказаться метеоритами, случайно занесёнными на Луну из мирового пространства. А этот камень я отбил молотком от скалы, когда мы опускались в лунную пещеру. Поэтому вы можете быть вполне уверены, что этот камень — кусок самой настоящей Луны.

Кусочек Луны пошёл по рукам. Каждому хотелось поближе посмотреть на него. Пока коротышки разглядывали камень, передавая его из рук в руки. Знайка рассказывал, как они с Фуксией и Селёдочкой путешествовали по Луне и что там видели. Всем очень понравился Знайкин рассказ. Все остались очень довольны. Только профессор Звездочкин был не очень доволен. Как только Знайка кончил свой рассказ и сошёл с трибуны, профессор Звездочкин выскочил на трибуну и сказал:

— Дорогие друзья, нам всем было очень интересно послушать про Луну и про все прочее, и я от имени всех собравшихся приношу сердечную благодарность знаменитому Знайке за его интересное и содержательное выступление. Однако… — сказал Звездочкин и со строгим видом поднял кверху указательный палец.

— Долой! — закричал кто‑то из коротышек.

— Однако… — повторил, повышая голос, профессор Звездочкин. — Однако мы собрались здесь вовсе не для того, чтоб про Луну слушать, а для того, чтоб обсудить Знайкину книжку, а поскольку книжку не обсудили, то, значит, не выполнили того, что было намечено, а раз не выполнили того, что было намечено, то надо будет всё‑таки выполнить, а раз надо будет всё‑таки выполнить, то придётся всё‑таки выполнить и подвергнуть рассмотрению…

Никто так и не узнал, что хотел подвергнуть рассмотрению Звездочкин. Шум поднялся такой, что ничего уже нельзя было понять. Отовсюду слышалось только одно слово:

— Долой! Двое коротышек снова бросились на трибуну, один схватил Звездочкина за шиворот, другой за ноги, и поволокли его прямо на улицу. Там его посадили в скверике на траву и сказали:

— Вот когда полетишь на Луну, будешь выступать на трибуне, а сейчас пока посиди здесь на травке. От такого бесцеремонного обращения Звездочкин ошалел настолько, что не мог произнести ни слова. Потом он понемногу пришёл в себя и закричал:

— Это безобразие! Я буду жаловаться! Я напишу в газету! Вы ещё узнаете профессора Звездочкина! Он долго так кричал, размахивая кулаками, но, увидев, что все коротышки разошлись по домам, сказал:

— На этом заседание объявляю закрытым. После чего встал и тоже пошёл домой.

2.   Загадка Лунного камня

На следующий день в газетах появился отчёт о состоявшемся обсуждении Знайкиной книги. Все жители Солнечного города читали этот отчёт. Каждому интересно было узнать, на самом ли деле Луна внутри пустая и правда ли, что внутри Луны живут коротышки. В отчёте было подробно изложено все, что говорилось на обсуждении, и даже то, чего вовсе не говорилось. Помимо отчёта, в газетах было напечатано множество фельетонов, то есть шутливых статеек, в которых рассказывалось о разных забавных приключениях лунных коротышек. Все страницы газет пестрели смешными картинками. На этих картинках была изображена Луна, внутри которой вверх ногами ходили коротышки и цеплялись руками за различные предметы, чтобы не оказаться притянутыми к центру планеты. На одном из рисунков был изображён коротышка, с которого силой притяжения стащило ботинки и брюки, сам же коротышка, оставшись в одной рубашке и шляпе, крепко держался руками за дерево. Всеобщее внимание привлекла карикатура, на которой был нарисован Знайка, беспомощно болтавшийся в центре Луны. У Знайки было такое растерянное выражение лица, что на него никто не мог смотреть без смеха.

Все это печаталось, конечно, только для увеселения публики, но в одной из газет была опубликована вполне серьёзная и научно обоснованная статья профессора Звездочкина, который признавался, что в споре со Знайкой он был не прав, и просил извинения за допущенные им резкие выражения. В своей статье профессор Звездочкин писал о том, что наличие пустого пространства внутри Луны не противоречит законам физики и вполне может иметь место, поэтому Знайка не так далёк от истины, как это могло показаться вначале. Вместе с тем трудно предположить, писал профессор, что это пустое пространство расположено в центре Луны, так как центральная часть Луны заполнена твёрдым веществом, которое образовалось ещё до того, как остыла и отвердела лунная поверхность, а следовательно, до того, как внутри Луны начало образовываться пустое пространство. Дело в том, что как теперь, так и в древние времена внутренние слои Луны испытывали огромнейшее давление со стороны внешних слоёв, которые весят многие тысячи и даже миллионы тонн. В результате такого чудовищного давления вещество внутри Луны не могло, согласно законам физики, пребывать в жидком состоянии, а находилось в твёрдом виде. А это значит, что, когда Луна была ещё огненно‑жидкая, внутри неё уже имелось твёрдое центральное ядро, и когда начала образовываться внутренняя полость Луны, она начала образовываться не в центре, а вокруг этого центрального твёрдого ядра, точнее говоря, между этим центральным ядром и сравнительно недавно отвердевшей поверхностью Луны. Таким образом. Луна — это не полый шар, вроде резинового мяча, как предположил Знайка, а такой шар, внутри которого имеется другой шар, окружённый прослойкой из воздуха или какого‑нибудь другого газа. Что же касается наличия на Луне коротышек или каких‑нибудь других живых существ, то это уже относится к области чистой фантастики, писал профессор Звездочкин. Никаких научных доказательств существования на Луне коротышек нет. Если то, что обнаружил на лунной поверхности Знайка, на самом деле было кирпичной стеной, сделанной когда‑то разумными существами, то нет никаких доказательств, что эти разумные существа уцелели до настоящих времён и избрали своим местопребыванием внутреннюю полость Луны. Наука нуждается в достоверных фактах, писал профессор Звездочкин, и никакие досужие вымыслы не заменят нам их. По мере того как Знайка читал статью профессора Звездочкина, его охватывало какое‑то острое чувство стыда, смешанное с огорчением. То, что профессор писал о наличии внутри Луны твёрдого ядра, было неопровержимо. Каждый, кто знаком с основами физики, должен был согласиться с этим, а Знайка с основами физики был прекрасно знаком.

— Как же я не учёл такой простой вещи? — недоумевал Знайка и готов был рвать на себе волосы от досады. — Ну конечно же, внутри Луны было твёрдое ядро, а это значит, что пустое пространство могло образоваться только вокруг этого ядра, а не в центре. Ах я осел! Ах я лошадь! Ах я орангутанг! Надо же было так опозориться! Как было не сообразить такой чепухи! Это позор! Прочитав статью до конца, Знайка принялся ходить из угла в угол по комнате и поминутно тряс головой, словно хотел вытрясти из неё неприятные мысли.

— «Досужие вымыслы»! — с досадой бормотал он, вспоминая статью профессора Звездочкина. — Попробуй докажи теперь, что тут никаких вымыслов нет, если не сообразил даже, что в центре Луны было твёрдое вещество!.. Ах, позор!.. Устав от беготни по комнате, Знайка крякал от огорчения, садился с размаху на стул и ошалело смотрел в одну точку, потом вскакивал, как ужаленный, и принимался метаться по комнате снова.

— Нет, я докажу, что это не досужие вымыслы! — кричал он. — Коротышки есть на Луне. Не может быть, чтоб их не было. Наука — это не одни голые факты. Наука — это фантастика… то есть… тьфу! Что это я говорю?.. Наука — это не фантастика, но наука не может существовать без фантастики. Фантазия помогает нам мыслить. Одни голые факты ещё ничего не значат. Всякие факты надо осмысливать! — Сказав это, Знайка с силой стукнул кулаком по столу. — Я докажу! — закричал он. Тут взгляд его упал на карикатуру в газете, где был изображён он сам в центре Луны с таким идиотским выражением на лице, что невозможно было спокойно смотреть.

— Ну вот! — проворчал он. — Попробуй‑ка докажи, когда здесь вот такая рожа!

В этот же день Знайка уехал из Солнечного города. Всю дорогу он твердил про себя:

— Никогда больше не буду заниматься наукой. Даже если меня станут на куски резать. Ни‑ни! И думать нечего!

Но, вернувшись в Цветочный город, Знайка постепенно успокоился и принялся снова мечтать о научной деятельности и о новых путешествиях:

«Хорошо бы построить большой межпланетный корабль, взять значительный запас пищи и воздуха и устроить длительную экспедицию на Луну. Надо полагать, что во внешней оболочке Луны имеются отверстия в виде пещер или кратеров потухших вулканов. Сквозь эти отверстия можно будет проникнуть внутрь Луны и увидеть её центральное ядро. Если это ядро существует, а оно без сомнения существует, то лунные коротышки живут на его поверхности. Между внешней оболочкой и центральным ядром Луны, наверно, сохранилось достаточное количество воздуха, поэтому условия жизни на поверхности ядра должны быть вполне благоприятными для коротышек».

Так Знайка мечтал, и он уже хотел было приняться за подготовку к новому путешествию на Луну, но вдруг вспомнил все, что случилось, и сказал:

— Нет! Надо быть твёрдым! Раз я решил не заниматься наукой, значит, должен исполнить. Пусть кто‑нибудь другой летит на Луну, пусть кто‑нибудь другой найдёт на Луне коротышек, и тогда все скажут: «Знайка был прав. Он очень умный коротышка и предвидел то, чего никто до него не предвидел. А мы были не правы! Мы не верили ему. Мы смеялись над ним. Писали про него всяческие издевательские статейки, рисовали карикатуры». И тогда всем станет стыдно. И профессору Звездочкину станет стыдно. И тогда все придут ко мне и скажут: «Прости нас, миленький Знаечка! Мы были не правы». А я скажу: «Ничего, братцы, я не сержусь. Я вас прощаю. Хотя мне было очень обидно, когда все надо мной смеялись, но я не злопамятный. Я хороший! Ведь что для Знайки важнее всего? Для Знайки важнее всего правда. А если правда восторжествовала, то все, значит, в порядке, и никто ни на кого не должен сердиться».

Так рассуждал Знайка. Обдумав как следует все, он решил забыть о Луне и никогда больше о ней не думать. Это решение оказалось все же не так легко выполнимо для Знайки. Дело в том, что у него остался кусочек Луны, то есть тот лунный камень, который он отбил молотком от скалы, когда опускался с Фуксией и Селёдочкой в лунную пещеру. Этот лунный камень, или лунит, как его называл Знайка, лежал у него в комнате на подоконнике и поминутно попадался на глаза. Взглянув на лунит, Знайка тотчас же вспоминал о Луне и обо всём, что произошло, и снова расстраивался.

Однажды, проснувшись ночью, Знайка взглянул на лунит, и ему показалось, что камень в темноте светится каким‑то мягким голубоватым светом. Удивлённый этим необычным явлением, Знайка встал с постели и подошёл к окошку, чтоб рассмотреть лунный камень вблизи. Тут он заметил, что на небе была полная, яркая луна. Лучи от луны падали прямо в окно и освещали камень так, что создавалось впечатление, будто он светился сам собой. Полюбовавшись этим красивым зрелищем, Знайка успокоился и лёг в постель.

В другой раз (это случилось вечером) Знайка долго сидел за книжкой, а когда наконец решил лечь спать, была уже глубокая ночь. Раздевшись и потушив электричество, Знайка забрался в постель. Случайно его взгляд упал на лунит. И опять показалось Знайке, что камень светится сам собой, и на этот раз даже как‑то особенно ярко. Зная, что все это лишь эффект лунного освещения, Знайка не обратил на камень внимания и уже собирался заснуть, как вдруг вспомнил, что в эту ночь было новолуние, то есть, попросту говоря, на небе не могло быть никакой луны. Встав с постели и выглянув в окно, Знайка убедился, что ночь действительно была тёмная, безлунная. На чёрном, как уголь, небе сверкали лишь звезды, но луны не было. Несмотря на это, лунный камень, лежавший на подоконнике, светился так, что не только был виден сам, но и освещал часть подоконника вокруг себя.

Знайка взял лунит в руку, и рука его осветилась слабым, мерцающим, как бы льющимся из камня светом. Чем больше глядел Знайка на камень, тем ярче, казалось ему, он светился. И уже показалось Знайке, что в комнате стало не так темно, как было вначале. И он мог уже разглядеть в темноте стол, и стулья, и книжную полку. Знайка взял с полки книгу, раскрыл её и положил на неё лунный камень. Камень осветил страницу так, что вокруг можно было различить отдельные буквы и прочитать слова.

Знайка понял, что лунный камень выделял какую‑то лучистую энергию. Он тут же хотел побежать рассказать о своём открытии коротышкам, но вспомнил, что они все уже давно спали, и не захотел их будить.

На другой день Знайка сказал коротышкам:

— Сегодня вечером приходите, братцы, ко мне. Я вам покажу очень занятную штуку.

— Какую штуку? — заинтересовались все.

— Вот приходите, увидите.

Всем, конечно, очень интересно было узнать, что за штуку покажет Знайка. Торопыжка от нетерпения так волновался, что за обедом даже есть ничего не мог. Наконец он не выдержал, пошёл к Знайке и пристал к нему с такой силой, что Знайка вынужден был открыть свой секрет. Таким образом коротышкам всё стало известно заранее, но это лишь увеличивало их любопытство. Каждому хотелось своими глазами увидеть, как светится в темноте камень.

Как только солнышко скрылось за горизонтом, все уже были у Знайки в комнате.

— Вы рано пришли, — сказал коротышкам Знайка. — Камень сейчас не может светиться, так как ещё слишком светло. Он будет светиться, когда наступит полная темнота.

— Ничего, мы подождём, — ответил Сиропчик. — Нам спешить некуда.

— Ну, ждите, — согласился Знайка. — А я пока, чтоб вам не было скучно, расскажу об этом интересном явлении.

Он положил на стол перед рассевшимися вокруг коротышками лунный камень и принялся рассказывать о том, что в природе встречаются вещества, которые приобретают способность светиться в темноте, после того как подвергнутся действию лучей света. Такое свечение называется люминесценцией. Некоторые вещества приобретают способность испускать видимые лучи света даже под влиянием невидимых ультрафиолетовых, инфракрасных или космических лучей.

— Можно предположить, что из такого вещества как раз и состоит лунный камень, — сказал Знайка.

Чтоб занять коротышек ещё чем‑нибудь. Знайка изложил им свою теорию о том, что Луна — это такой большой шар, внутри которого есть другой шар, и на этом внутреннем шаре живут лунные коротышки, или лунатики.

Пока Знайка сообщал своим друзьям все эти полезные сведения, в комнате постепенно сгущался мрак. Коротышки изо всех сил пялили глаза на лунный камень, который лежал перед ними, но не замечали никакого свечения. Торопыжка, который был самый неорганизованный, всё время дёргался от нетерпения и не мог усидеть на месте.

— Ну почему он не светится? Ну когда же он будет светиться? — то и дело повторял он.

— Подожди капельку. Ещё очень светло, — успокаивал его Знайка.

Наконец темнота наступила такая, что не стало видно ни камня, ни даже стола, на котором он лежал. А Знайка все повторял:

— Подождите капельку, ещё очень светло.

— Действительно, братцы, так светло, что хоть картины пиши! — поддержал Знайку Тюбик.

Кто‑то потихонечку засмеялся. В темноте нельзя было разобрать кто.

— Все это чушь какая‑то! — сказал Торопыжка. — По‑моему, камень не будет светиться.

— А зачем ему светиться, если и без того светло, — сказал Винтик.

Кто‑то опять засмеялся. На этот раз громче. Кажется, это был Незнайка. Он был самый смешливый.

— Ты, Торопыжка, все куда‑то торопишься. Тебе все поскорей хочется, сказал Сиропчик.

— А тебе не хочется? — сердито проворчал Торопыжка.

— А куда мне спешить? — ответил Сиропчик. — Разве тут плохо? Тепло, светло, и мухи не кусают.

Тут уж все коротышки не выдержали и громко расхохотались. Всем так понравилось изречение Сиропчика насчёт мух, что его стали повторять на разные лады.

Наконец Гусля сказал:

— Какие там мухи! Все мухи спят давно!

— Верно! — подхватил доктор Пилюлькин. — Мухи спят, и нам спать пора! Представление окончено!

— Вы не сердитесь, братцы, тут просто какая‑то ошибка вышла, — оправдывался Знайка. — Вчера камень светился, вот даю вам честное слово!

— Ну, ты не горюй, чего там! Завтра мы снова придём, — сказал Шпунтик.

— Конечно, придём: здесь и светло, и тепло, и мухи не кусают, — подхватил кто‑то.

Все, смеясь, и толкаясь, и наступая друг другу в темноте на пятки, стали выбираться из комнаты. Знайка нарочно не зажёг электричество, так как ему стыдно было глядеть коротышкам в глаза. Как только все разошлись, он с размаху бросился на кровать, зарылся лицом в подушку и обхватил голову руками.

— Так мне, дураку, и надо! — бормотал он в отчаянии. — Не мог держать язык за зубами — теперь расплачивайся! Мало того, что в Солнечном городе опозорился, теперь и здесь все будут смеяться!..

Знайка готов был отколотить сам себя от досады, но, сообразив, что время уже позднее, решил не нарушать режим дня и, раздевшись, лёг спать. Ночью он, однако ж, проснулся и, взглянув случайно на стол, обнаружил, что камень светится. Закутавшись в одеяло и сунув ноги в шлёпанцы, Знайка подошёл к столу и, взяв камень в руки, принялся разглядывать его. Камень светился чистым голубым светом. Он весь как бы состоял из тысячи вспыхивающих, мерцающих точечек. Постепенно его свечение становилось все ярче. Оно было уже не голубым, как вначале, а какого‑то непонятного цвета: не то розовое, не то зелёное. Достигнув наибольшей яркости, свечение понемногу угасло, и камень перестал светиться.

Не сказав ни слова, Знайка положил камень на подоконник и в глубокой задумчивости лёг в постель.

С тех пор он часто наблюдал свечение лунного камня. Иногда оно наступало позже, иногда раньше. Иной раз камень светился долго, всю ночь, иной раз совсем не светился. Как ни старался Знайка, он не мог уловить в свечении камня никакой закономерности. Никогда нельзя было сказать заранее, будет ночью светиться камень или же нет. Поэтому Знайка решил помалкивать и пока никому ничего не говорить.

Для того, чтобы получше изучить свойства лунного камня, Знайка решил подвергнуть его химическому анализу. Однако и тут встретились непреодолимые трудности. Лунный камень не хотел вступать в соединение ни с каким другим химическим веществом: не хотел растворяться ни в воде, ни в спирте, ни в серной или азотной кислоте. Даже смесь крепкой азотной и соляной кислот, в которой растворяется даже золото, не оказывала никакого действия на лунный камень. Что же мог сказать химик о веществе, которое не вступает в соединение ни с каким другим веществом? Разве только то, что это вещество — какой‑нибудь благородный металл вроде золота или платины. Однако лунный камень был не металл, следовательно, он не мог быть ни золотом, ни платиной.

Потеряв надежду растворить лунный камень, Знайка пытался разложить его на составные части посредством нагревания в тигле, но лунный камень не разлагался от нагревания. Знайка пробовал жечь его в пламени, но тоже безрезультатно. Лунный камень, как говорится, в огне не горел и в воде не тонул… Впрочем, не правда… В воде лунный камень тонул, только вся беда была в том, что делал это он далеко не всегда. В каких‑то случаях лунный камень тонул, как обычно тонет в воде кусок сахара или соли, в других же случаях он плавал на поверхности воды, словно пробка или сухое дерево. Это значило, что вес лунного камня, в силу каких‑то непостижимых причин, менялся, и из вещества, которое было тяжелее воды, он превращался в вещество легче воды. Это было какое‑то совсем новое, до сих пор неизвестное свойство твёрдого вещества. Ни один минерал на земле не обладал подобными удивительными свойствами.

Проводя свои наблюдения. Знайка заметил, что обычно температура лунного камня была на два‑три градуса выше температуры окружающих предметов. Это значило, что наряду с лучистой энергией лунный камень выделял и тепловую энергию. Однако такое повышение температуры наблюдалось опять‑таки не всегда. Это значило, что выделение тепловой энергии происходило не постоянно, а с какими‑то перерывами. Иногда температура лунного камня оказывалась на несколько градусов ниже окружающей. Что это значило, было просто невозможно понять.

Все эти странные вещи озадачивали Знайку и в конце концов надоели ему. Не умея объяснить всех этих странностей, Знайка перестал изучать свойства камня и, как говорится, махнул на него рукой. Лунный камень лежал в его комнате на подоконнике, словно какая‑то никому не нужная вещь, и потихонечку покрывался пылью.

…………………...

3.   Неожиданное открытие

Оставшись на кухне один, Шпунтик сказал сам себе:

— Пока Винтик разыскивает котёл, я успею немножечко отдохнуть.

Он с удобством уселся на стуле, заложил ногу за ногу и принялся отдыхать. Впрочем, это только так говорилось, потому что отдыхало лишь тело Шпунтика, в то время как его деятельный ум ни на минуту не прекращал работы. Живые, юркие глазки Шпунтика всё время вертелись в разные стороны. Каждый предмет, который попадал Шпунтику на глаза, внушал ему какую‑нибудь остроумную мысль. Бросив взгляд на приколоченные к полу ботинки Винтика, Шпунтик подумал:

«Жаль, что из кухни приходится выходить босиком. Не отдирать же каждый раз от пола ботинки. Но если прибить к полу галоши, то ботинки могут оставаться на ногах. Пришёл на кухню, сунул ноги в галоши и работай сцепление будет достаточное. Гениальная мысль!»

Некоторое время Шпунтик наслаждался пришедшей ему в голову гениальной мыслью. Потом сказал:

— Но галоши можно использовать более рационально. У нас в доме шестнадцать коротышек, у каждого пара галош; всего, значит, тридцать две галоши. Если прибить вдоль комнат и коридоров все эти галоши, каждую на расстоянии шага, то можно будет с удобством ходить по комнатам: сунул ногу в одну галошу — сделал шаг, сунул ногу в другую — ещё шаг… Исключительно гениальная мысль!

Шпунтик хотел побежать рассказать о своём новом изобретении, но тут же забыл об этом, так как в его голову уже лезли новые мысли.

— Теперь, когда наступило состояние невесомости, всё будет не такое, как прежде, — продолжал рассуждать он. — Возьмём, например, самый обыкновенный стул. На таком стуле можно сидеть, лишь прибив к полу ботинки. Это неостроумно! В будущем появятся новые стулья со стременами. На них нужно будет сидеть верхом. Сел на стул, сунул в стремена ноги и работай спокойно — никуда не улетишь. Зверски гениальная мысль! Кроме того, стулья должны быть вертящимися…

Мысли так и кипели у Шпунтика в голове. Глаза его возбуждённо горели, на лице блуждала счастливая улыбка.

В это время на кухне опять появился Знайка.

— Это что же происходит такое? — закричал с раздражением он. — Где завтрак?

— Какой завтрак? — спросил Шпунтик, очнувшись от своих грёз.

— Смотрите на него! — с возмущением закричал Знайка. — Забыл даже, что завтрак надо готовить! Где Винтик?

— Винтик?.. Он пошёл за этим… за герметическим котлом.

— Так он уже час, как пошёл за котлом! Неужели так трудно котёл принести?

— Сейчас пойду разыщу его, — сказал Шпунтик и стал пробираться к выходу.

Знайке, однако, показалось подозрительным, что Винтик так замешкался. Увидев, что Шпунтик уже почти добрался до выходной двери, он закричал с испугом:

— Постой! Не смей выходить во двор!

— Почему? — спросил Шпунтик.

— Остерегись, говорят тебе! — сердито закричал Знайка. — Сейчас надо действовать со всей осторожностью. Ведь мы находимся в состоянии невесомости. Неизвестно, куда тебя понесёт, как только ты очутишься под открытым небом. Малейший толчок — и полетишь прямо в мировое пространство.

Знайка добрался до двери, уцепился руками за дверную ручку и, высунувшись во двор, стал звать:

— Винтик! Винтик!

Винтик не отзывался.

— Неужели Винтика унесло в мировое пространство? — испуганно спросил Шпунтик.

Незнайка, который в это время выглянул в коридор, услыхал слова Шпунтика.

— Вот те на! Винтика унесло в мировое пространство! — пробормотал Незнайка и тут же начал кричать во всё горло:

— Братцы, беда! Винтика унесло в мировое пространство!

Все всполошились и бросились к выходу.

— Назад! — закричал Знайка. — Не подходите к двери! Это опасно!

— Где Винтик? Что с Винтиком? — спрашивали коротышки волнуясь.

— Ещё ничего не известно, — ответил Знайка. — Известно, что он отправился в мастерскую и не вернулся оттуда.

— Надо кому‑нибудь пойти в мастерскую, может быть, он ещё там, — сказал Тюбик.

— Пойдёшь тут, когда состояние невесомости, — сказал Ворчун.

— А ну тащите сюда подлинней верёвку, — отдал распоряжение Знайка.

Приказ моментально исполнили. Знайка обвязал один конец верёвки вокруг пояса, а другой конец привязал к дверной ручке и строго сказал:

— Смотрите, чтоб никто не смел выходить из дома. Довольно с нас и того, что Винтик пропал!

Придав своему телу наклонное положение, Знайка с силой оттолкнулся ногами от порога и полетел в направлении мастерской, которая находилась неподалёку от дома. Он немного не рассчитал толчка и поднялся выше, чем было надо. Пролетая над мастерской, он ухватился рукой за флюгер, который показывал направление ветра. Это задержало полет. Спустившись по водосточной трубе, Знайка отворил дверь и проник в мастерскую. Коротышки с напряжением следили за его действиями. Через минуту Знайка выглянул из мастерской.

— Его здесь нет! — закричал он. — Да похоже, что и не было. Сейчас посмотрю в беседке.

Одним прыжком Знайка достиг беседки и заглянул внутрь. Винтика и там не было.

— Пожалуй, лучше всего взобраться на крышу дома и посмотреть вокруг. Сверху всегда виднее. Ну‑ка, тяните меня на верёвке к дому! — закричал Знайка.

Коротышки принялись тянуть верёвку и притянули Знайку обратно к дому. Знайка мгновенно вскарабкался по водосточной трубе на крышу и уже хотел оглядеться по сторонам, но налетевший неожиданно порыв ветра сдул его с крыши и понёс в сторону. Это не испугало Знайку, так как он знал, что коротышки в любой момент могут притянуть его на верёвке обратно.

— Так даже ещё лучше, — сказал сам себе Знайка. — Летая над землёй словно на вертолёте, я гораздо тщательнее разгляжу все вокруг.

Ему, однако, не удалось ничего разглядеть, так как в следующий момент произошло то, чего никто не ожидал. Не долетев до забора, Знайка вдруг начал стремительно падать, словно какая‑то сила неожиданно потянула его вниз. Шлёпнувшись с размаху о землю, он растянулся во весь рост и не успел даже сообразить, что произошло. Ощущая во всём теле страшную тяжесть, он с трудом поднялся на ноги и огляделся по сторонам.

Его удивило, что он снова твёрдо держится на ногах.

— Вот так штука! Кажется, я снова приобрёл вес! — пробормотал Знайка.

Он попробовал поднять руку, потом другую, попробовал сделать шаг, другой… Руки и ноги повиновались с трудом, словно были свинцом налиты.

«Может быть, ощущение большой тяжести — результат быстрого перехода от состояния невесомости к весу?» — подумал Знайка.

Увидев, что коротышки испуганно смотрят на него из дверей дома, он закричал:

— Братцы, смотрите! Здесь нет состояния невесомости!

— А что там есть? — спросил кто‑то.

— Здесь есть состояние весомости. На меня по‑прежнему действует сила тяжести. Смотрите, я стою… Я хожу… Я прыгаю!..

Знайка сделал несколько шагов и попытался подпрыгнуть. Правда, прыжок у него не получился: Знайка не смог оторвать от земли ног.

Как раз в это время за забором послышался чей‑то жалобный стон. Знайка прислушался, и ему показалось, что его кто‑то зовёт на помощь. Недолго думая Знайка подбежал к забору и хотел вскарабкаться на него, но это не удалось ему. Тяжесть по‑прежнему действовала на него со страшной силой. Услышав явственно, что за забором кто‑то зовёт на помощь. Знайка выломал в заборе доску и выглянул в образовавшийся пролом. Неподалёку от забора он увидел лежавшего на земле Винтика. Винтик тоже увидел его.

— Знаечка, миленький, помоги, я, кажется, ногу сломал! — закричал Винтик.

— Как ты сюда попал? — спросил Знайка, подбегая к нему.

— Я, понимаешь, хотел отворить дверь, а дверь открылась, и я как полечу, понимаешь…

— Почему же ты не отзывался? Я тебя тут зову, зову!

— А я ничего не слышал. Наверно, сознание потерял.

Знайка схватил Винтика под мышки, взвалил на спину и потащил сквозь пролом к дому. Сделав несколько шагов, Знайка почувствовал, что тяжесть как будто уменьшилась, а сделав ещё шаг, он неожиданно оторвался от земли и взвился вместе с Винтиком в воздух.

«Что за чудо! Опять попал в состояние невесомости?» — подумал Знайка.

Он растерялся в первый момент, но потом вспомнил, что привязан к верёвке, и закричал:

— Братцы, тащите нас скорее к себе!

Увидев, что Знайка с Винтиком взмывают все выше, коротышки ухватились за конец верёвки и потащили Знайку к дому. Знайка крепко держал Винтика за шиворот, чтоб он не выскользнул у него из рук. Не прошло и минуты, как они были внутри помещения. Всем хотелось поскорей взглянуть на Винтика, но доктор Пилюлькин сказал:

— А ну, расходитесь, то есть разлетайтесь отсюда все! А больного уложите сейчас же в постель, мне его осмотреть надо.

Коротышки потащили Винтика по коридору.

— Ох, братцы, тихонечко! — молил Винтик. — У меня ножки болят!

Наконец его притащили в комнату, уложили в постель и привязали к кровати верёвкой. Пилюлькин начал осматривать его. Он долго стукал пальцами по ногам, по рукам, по груди и даже по голове больного, прислушиваясь, какой получается звук. Потом сказал:

— Придётся тебе полежать, милый друг, э‑э… м‑м‑м… в постельке… Но ты не пугайся, ничего страшного нет. Ты просто, в некотором роде, ножки отшиб.

— Как это, в некотором роде, ножки отшиб? — спросил Винтик.

— Ну, так, м‑м‑м… ногами сильно ударился, значит, отчего и произошло… м‑м‑м… некоторое растяженьице жил и… м‑м‑м… некоторое сотрясеньице в суставчиках… М‑м‑да‑а! Через некоторое время боль в суставчиках у тебя утихнет, и ты снова сможешь, в некотором роде, ходить… если, конечно, понадобится.

— Почему, если понадобится? — испуганно насторожился Винтик.

— Ну, потому что если будет состояние невесомости, то ходить нам вовсе не надо будет. Будем, в некотором роде, летать.

— Ну ладно, — ответил Винтик. — А нельзя ли мне чего‑нибудь, в некотором роде, покушать? Я с утра ничего не ел.

— Слушай, как там у тебя с завтраком? — осведомился Пилюлькин у Шпунтика.

— По случаю состояния невесомости завтрак ещё не готов, — отрапортовал Шпунтик. — Но, поскольку Знайка нашёл место, где состояния невесомости нет, мы проберёмся туда и быстро сварим на костре завтрак.

— Ты, голубчик, вот что, — сказал доктор Пилюлькин. — Завтрака варить не надо, потому что теперь уже время обедать. Лучше готовь сразу обед, а больному я пока дам хлеба с вареньем.

Пилюлькин отправился за хлебом с вареньем, а Шпунтик, обвязавшись верёвкой, пробрался в конец двора. Почувствовав, что снова приобрёл вес, он привязал конец верёвки к забору и закричал коротышкам:

— Ну‑ка, тащите сюда дрова, и спички, и кастрюли, и чайник, и сковородку, и продукты тащите!

Коротышки, держась за протянутую поперёк двора верёвку, принялись таскать Шпунтику все, что могло понадобиться для приготовления обеда. Все работали очень активно, так как каждому очень хотелось есть. Не работали только больной Винтик да ещё Пончик, который по‑прежнему болтался под потолком в столовой. Знайка сказал, что Пончик, очевидно, потерял ориентацию в пространстве и не сумел приспособиться к состоянию невесомости. На самом же деле Пончик прекрасно приспособился к невесомости, но так как он был чрезвычайно хитрый, то решил это скрыть. В то время, как все коротышки работали, он летал потихоньку по комнате и уплетал манную кашу, которая вывалилась из кастрюли и плавала вокруг комьями. За небольшой промежуток времени он единолично съел целую кастрюлю каши, так что от неё и следа не осталось.

— Вот я и сыт, и ничего мне больше не надо! — говорил с удовольствием Пончик. — А остальные пусть трудятся, если им это нравится.

Пока коротышки варили себе обед, Знайка привязался к верёвке и производил во дворе наблюдения над силой тяжести. Оказалось, что состояние невесомости наблюдалось вокруг дома только на расстоянии двадцати тридцати шагов. Это была, как её назвал Знайка, зона невесомости. За ней начиналась, как её назвал Знайка, зона тяжести, или зона весомости. Пробравшись через зону невесомости при помощи верёвки, можно было проникнуть в зону весомости и, выйдя из калитки, уже без всяких опасений отправляться в любом направлении по улице.

Установив эти научные факты. Знайка сказал Пилюлькину:

— Теперь нам надо узнать, наблюдается ли состояние невесомости только у нас или оно есть и в других частях города. Сделай‑ка сейчас обход по городу и разузнай, не ощущал ли кто‑нибудь из жителей признаков невесомости, не кружилась ли у кого голова, не испытывал ли кто‑нибудь ощущения зависания вниз головой. Все эти сведения помогут нам выяснить причины этого загадочного явления. Я думаю, пока не следует никому говорить, что у нас невесомость. Как только в городе станет известно об этом, все бросятся к нам, и тогда трудно сказать, что может произойти. Хорошо ещё, что с Винтиком все обошлось, в общем, благополучно, да и я, нужно сказать, только чудом не переломал себе ног. Мы должны быть крайне осторожны с этим ещё недостаточно изученным явлением природы.

Пока Пилюлькин ходил по городу, коротышки приготовили обед и стали обедать тут же, под открытым небом. Это было особенно приятно, так как на воздухе аппетит всегда улучшается. Конечно, в первую очередь они накормили больного Винтика. Это было нелегко сделать, так как кормить его пришлось в состоянии невесомости. Для больного Шпунтик придумал сварить специальный больничный суп‑пюре. Но самое остроумное было то, что суп этот Шпунтик придумал налить в чайник, который обычно служил для заварки чая. Чайник был плотно закрыт сверху крышечкой, поэтому суп из него не выплёскивался, когда попадал в состояние невесомости. Больному оставалось только сунуть носик чайника в рот и потихоньку посасывать суп. Питание, таким образом, происходило быстро и притом без потерь.

Кашу Шпунтик придумал сделать для Винтика не очень жидкую, но и не очень густую. Такая каша хорошо прилипала к тарелке, благодаря чему её свободно можно было переносить с места на место, а также брать ложкой, не боясь, что она сползёт с тарелки и начнёт плавать в пространстве. На третье был клюквенный кисель, который так же был подан Винтику в чайнике.

Накормив Винтика, коротышки точно таким же образом накормили и Пончика, который, как уже говорилось, потерял не только вес, но вместе с ним и остатки совести, не потеряв, однако ж, при этом своего аппетита.

Вскоре вернулся с обхода Пилюлькин и доложил Знайке, что в городе больше нигде состояние невесомости не наблюдается. Жизнь коротышек, сказал он, идёт обычным порядком. Никто никаких загадочных явлений не наблюдал и никаких болезненных ощущений не испытывал.

Сообщённые Пилюлькиным факты заставили призадуматься Знайку. Ему показалось странным, что зона невесомости ограничивалась их двором.

«Должно быть, в этом кроется какая‑то причина. Но в чём она?» — ломал голову Знайка.

Приказав коротышкам вести себя осторожнее, Знайка отправился к себе в комнату, чтобы отдохнуть после обеда и поразмышлять в тишине. По привычке он хотел прилечь на кушетку, но вспомнил, что в состоянии невесомости это можно сделать, лишь привязав себя к кушетке верёвкой, что очень хлопотно да и ненужно. Растянувшись во всю длину над кушеткой и придав своему телу строго горизонтальное положение, для того чтобы вся комната представлялась ему в привычном виде и ничто не отвлекало от мыслей, Знайка принялся размышлять.

— Странно, что зона невесомости представляет собой как бы круг, в центре которого находится наш дом, — сказал сам себе Знайка. — Мы, таким образом, помещаемся как бы в центре невесомости. Может быть, как раз здесь, где я сейчас нахожусь, или где‑нибудь совсем рядом и есть этот центр? Не находится ли причина невесомости в центре?

Знайке на мгновение показалось, что он приблизился к разрешению задачи, но неожиданно его мысль совершила скачок в сторону.

— Как же наступило состояние невесомости? С чего все началось? Давайте припомним, — сказал Знайка, словно разговаривал с невидимыми собеседниками. — Началось это утром. Сначала всё было как обычно… Я убирал комнату, потом положил в шкаф лунный камень, потом… потом… Что ж было потом? Потом ведь как раз и пришло состояние невесомости!

Мысль Знайки лихорадочно заработала.

«Может быть, тайна невесомости связана с лунным камнем?» — как бы сам собой вспыхнул у него в голове вопрос.

«Что ж, такое предположение вполне допустимо, — мысленно отвечал Знайка. — Ведь что представляет собой лунный камень? Никому не известно, что он собой представляет. Известно, что это вещество с какими‑то странными свойствами… Может быть, среди его свойств имеется также свойство уничтожать вес… Но ведь лунный камень у меня давно. Почему до сих пор это свойство не проявлялось?.. Может быть, оно не проявлялось потому, что лунный камень находился не там, где сейчас. Может быть, способность лунного камня уничтожать вес зависит от его местоположения?»

У Знайки слегка захватило дух. Он почувствовал, что овладел очень важной мыслью, и напряг все свои умственные способности, чтобы удержать эту мысль в голове.

— Если так… — сказал он, стараясь отогнать все другие мысли, которые осаждали его. — Если невесомость зависит от местоположения камня, то она должна исчезнуть, как только мы удалим камень из шкафа.

Чувствуя себя на пороге великого открытия. Знайка даже задрожал от возбуждения.

— Что ж, — пробормотал он, — проделаем опыт!

Оттолкнувшись слегка от стенки и совершая руками и ногами плавательные движения, он стал пробираться к шкафчику, в котором хранилась коллекция минералов.

— Ну‑ка, проделаем опыт, проделаем опыт… — повторил он, словно боясь забыть, что именно он собирался проделать.

От волнения его движения были, однако, не очень точно рассчитаны, поэтому, прежде чем попасть, куда было нужно, он совершил целое кругосветное путешествие по комнате. Добравшись наконец до шкафа, он ухватился за его дверцу руками и повис перед ним в горизонтальном положении с болтающимися в воздухе ногами.

— Что ж, проделаем опыт! — решительно сказал он.

И сейчас же в его голове мелькнула другая мысль:

«А вдруг из этого опыта ничего не выйдет? Вдруг невесомость не пропадёт?»

Эта мысль подействовала на Знайку на манер ледяного душа. Какой‑то холодок пробежал по его спине, сердце сильно забилось в груди, и, уже не соображая, что делает, Знайка открыл шкаф и взял с нижней полочки лунный камень.

То, что произошло вслед за этим, со всей наглядностью показало, что все научные предположения Знайки были правильны. Как только лунный камень очутился у него в руках, Знайка ощутил как бы сильный толчок в спину. Упав на пол, он пребольно ушиб коленки и растянулся на животе, словно чем‑то прижатый сверху. В ту же секунду раздался грохот. Это всюду посыпались на пол предметы, плававшие до того в состоянии невесомости. Дом затрясся, как во время землетрясения. Знайка в страхе зажмурился. Ему казалось, что на него вот‑вот обрушится потолок. Когда он открыл наконец глаза, то увидел, что комната имела обычный вид, если не считать беспорядочно разбросанных вокруг книг.

Поднявшись на ноги и почувствовав, что к нему вернулось привычное ощущение тяжести, Знайка взглянул на лунный камень, который держал в руках.

— Так вот где причина! — радостно воскликнул он. — Но почему невесомость появляется лишь тогда, когда лунный камень находится в шкафчике? Может быть, состояние невесомости получается оттого, что энергия, выделяемая лунитом, взаимодействует с каким‑нибудь веществом, которое содержится в коллекции минералов. Но как узнать, что это за вещество?

Знайка наморщил лоб и снова крепко задумался. Сначала в его голове клубились какие‑то совершенно бесформенные мысли. Каждая мысль — на манер облака или большого расплывчатого пятна на стене, глядя на которое никак не разберёшь, на что оно похоже. И вдруг его мозг озарила совершенно ясная, определённая мысль:

«Надо доставать из шкафчика по очереди все хранящиеся там минералы. Как только будет удалено вещество, с которым взаимодействует лунит, невесомость исчезнет, и мы узнаем, что это за вещество».

Положив лунный камень в шкафчик и почувствовав, что невесомость появилась снова, Знайка начал вынимать лежавшие в шкафчике минералы и следить, не появится ли сила тяжести. Сначала он достал минералы, лежавшие на нижней полке. Здесь были горный хрусталь, полевой шпат, слюда, бурый железняк, медный колчедан, сера. Дальше шли пирит, халькопирит, цинковая обманка, свинцовый блеск и другие. Вынув камни из нижнего отделения, Знайка принялся за лежавшие в верхнем. Наконец все камни были вынуты, но состояние невесомости не пропало. Знайка был страшно разочарован и упал, как говорится, духом. Он уже хотел закрыть дверцу шкафчика, но в это время увидел на нижней полке, в самом углу, ещё один камешек, которого до того не заметил. Это был кусочек магнитного железняка. Уже потеряв надежду на успех своего опыта, Знайка протянул руку и достал магнитный железняк из шкафа. В ту же секунду он почувствовал, как сила тяжести потянула его вниз, и он снова растянулся на полу.

— Значит, невесомость появляется благодаря взаимодействию магнитной энергии и энергии лунного камня, — сказал Знайка.

Поднявшись с пола, он достал из ящика стола раздвижную вычислительную линейку. К одному концу этой линейки он прикрепил лунит, а к другому магнитный железняк и начал осторожно сдвигать оба конца. Когда лунный камень приблизился к магнитному железняку на такое же расстояние, на котором он находился в шкафчике, снова появилось состояние невесомости.

— Как видим… — сказал Знайка, словно читал лекцию невидимым слушателям. — Как видим, состояние невесомости появляется, когда лунный камень и магнитный железняк находятся на определённом расстоянии. Это расстояние можно назвать критическим. Как только расстояние между обоими минералами станет больше критического, невесомость исчезнет и на нас снова будет действовать сила тяжести.

Как бы в доказательство своих слов Знайка раздвинул концы линейки в стороны и в тот же момент ощутил, как сила тяжести дёрнула его книзу. Коленки у него подогнулись, и он с размаху сел на пол. Знайка, однако же, не смутился этим. Наоборот, он торжественно улыбнулся и сказал:

— Вот он, прибор невесомости! Теперь невесомость у нас в руках, и мы будем повелевать ею!

………………………...

7. Как Незнайка и Пончик прибыли на Луну

Теперь, когда Пончик окончательно убедился, что о возвращении на Землю не может быть никакой речи, он понемногу успокоился и сказал:

— Ну что ж, поскольку мы летим на Луну и назад все пути отрезаны, теперь у нас только одна задача: пробраться обратно в пищевой отсек и как следует позавтракать.

— Мы ведь только что завтракали, — сказал Незнайка.

— Так разве это был настоящий завтрак? — возразил Пончик. — Этот завтрак был пробный, так сказать, черновой, тренировочный.

— Как это — тренировочный? — не понял Незнайка.

— Ну, мы ведь завтракали в космосе первый раз. Значит, вроде как бы не завтракали, а только как бы осваивали процесс питания в космосе, то есть тренировались. Зато теперь, когда тренировка закончена, мы можем позавтракать по‑настоящему.

— Что ж, это, пожалуй, можно, — согласился Незнайка.

Друзья спустились в пищевой отсек. Незнайке совсем ещё не хотелось есть, и он только для того, чтоб составить компанию Пончику, съел одну космическую котлетку. Но Пончик решил не теряться в создавшейся обстановке и отнёсся к делу со всей серьёзностью. Он заявил, что должен произвести в пищевом отсеке ревизию и проверить качество всех космических блюд, а для этого ему нужно съесть хотя бы по одной порции каждого блюда.

Эта задача оказалась, однако, для него не под силу, потому что уже на десятой или на одиннадцатой порции его сморил сон, и Пончик заснул с недоеденной космической сосиской во рту. В этом ничего удивительного не было, так как ночью Пончик спал мало, к тому же каждый, кто находится в состоянии невесомости, может заснуть в любой позе, не укладываясь для этого специально в постель.

Зная, что Пончик всю ночь прокувыркался в поисках выхода из ракеты, Незнайка решил дать ему отдохнуть, а сам отправился в астрономическую кабину, чтобы взглянуть, насколько приблизился космический корабль к Луне. В иллюминаторах по‑прежнему чернело небо со звёздами, с ярко сверкающим диском солнца и серебристой, светящейся Луной сверху. Солнце было такого же размера, каким оно обычно видно с Земли, но Луна сделалась уже вдвое больше. Незнайке казалось, что он замечает на поверхности Луны такие подробности, которых не замечал раньше, но так как прежде он никогда не смотрел на Луну внимательно, то и не мог сказать с уверенностью, видит ли он эти подробности потому, что подлетел к Луне ближе, или он видит их потому, что теперь стал смотреть на Луну внимательнее.

Хотя ракета мчалась со страшной скоростью, покрывая пространство в двенадцать километров в одну секунду, Незнайке казалось, что она застыла на месте и ни на полпальца не приближается к Луне. Это объяснялось тем, что расстояние от Земли до Луны очень большое — около четырехсот тысяч километров. При таком огромном расстоянии скорость двенадцать километров в секунду не так велика, чтоб её можно было заметить на глаз, да ещё находясь в ракете.

Прошло два или три часа, а Незнайка все смотрел на Луну и никак не мог от неё оторваться. Луна словно притягивала к себе его взоры. Наконец он почувствовал какое‑то мучительное посасывание в животе и только тогда сообразил, что наступила пора обедать. Он поскорей спустился в пищевой отсек и увидел, что Пончик проснулся и уже что‑то жуёт с аппетитом.

— Э, да ты, я вижу, уже принялся за обед! — закричал Незнайка. — Почему меня не подождал?

— Так это у меня ещё не обед, а эта самая… тренировка, — ответил Пончик.

— Ну, тогда кончай тренировку, и будем обедать, — сказал Незнайка. Что там у нас имеется повкусней?

— На первое могу порекомендовать очень хороший космический суп‑рассольник, на второе — космические голубцы, а на третье — космический кисель из яблок.

С этими словами Пончик достал из термостата несколько трубочек с супом, голубцами и киселём, и друзья принялись обедать. Покончив с этим занятием, Пончик сказал, что для правильного пищеварения после обеда полагается немножко всхрапнуть. Он тут же заснул, повиснув посреди пищевого отсека и разбросав в стороны руки и ноги. Незнайка решил последовать его примеру, но ему не нравилось, что во время сна в состоянии невесомости руки и ноги разъезжаются в стороны, поэтому он заложил ногу за ногу, как будто сидел на стуле, а руки сложил на груди кренделем.

Приняв такую позу, Незнайка стал делать попытки заснуть. Некоторое время он прислушивался к плавному шуму реактивного двигателя. Ему казалось, что двигатель потихоньку шепчет ему на ухо: «Чаф‑чафчаф‑чаф!» Эти звуки постепенно убаюкали Незнайку, и он заснул.

Прошло несколько часов, и Незнайка почувствовал, что его кто‑то тормошит за плечо. Открыв глаза, он увидел Пончика.

— Проснись скорее. Незнайка! Беда! — бормотал Пончик испуганно.

— Какая беда? — спросил, окончательно проснувшись. Незнайка.

— Беда, братец, мы, кажется, проспали ужин!

— Тьфу на тебя с твоим ужином! — рассердился Незнайка. — Я думал, невесть что случилось!

— Удивляюсь твоей беспечности! — сказал Пончик. — Режим питания нарушать нельзя. Все надо делать вовремя: и обедать, и завтракать, и ужинать. Все это дело нешуточное!

— Ну ладно, ладно, — нетерпеливо сказал Незнайка. — Пойдём сперва на Луну посмотрим, а потом можешь хоть обедать, хоть ужинать и даже завтракать заодно.

Друзья поднялись в астрономическую кабину и взглянули в верхний иллюминатор. То, что они увидели, ошеломило их. Огромный светящийся шар висел над ракетой, заслоняя небо со звёздами. Пончик напугался до того, что у него затряслись и губы, и щеки, и даже уши, а из глаз потекли слезы.

— Это что?.. Это куда?.. Сейчас об это треснемся, да? — залопотал он, цепляясь за рукав Незнайки.

— Тише ты! — прикрикнул на него Незнайка. — По‑моему, это просто Луна.

— Как, просто Луна? — удивился Пончик. — Луна ведь маленькая!

— Конечно, Луна. Просто мы подлетели к ней близко.

Незнайка поднялся под потолок кабины и, прильнув к верхнему иллюминатору, принялся разглядывать поверхность Луны. Теперь Луна была видна так, как бывает видна в телескоп с Земли, и даже лучше. На её поверхности вполне хорошо можно было разглядеть и горные цепи, и лунные цирки, и глубокие трещины или разломы.

— Поднимайся, Пончик, сюда, — сказал Незнайка. — Посмотришь, как хорошо видна Луна.

Пончик нехотя поднялся кверху и стал исподлобья поглядывать в иллюминатор. То, что он увидел, не принесло ему облегчения. Он заметил, что Луна теперь не стояла на месте, а приближалась с заметной скоростью. Сначала она была видна как огромный, величиной с полнеба, сверкающий круг. Мало‑помалу этот круг разрастался и в конце концов заполнил собой все небо. Теперь, куда ни глянь, во все стороны простиралась поверхность Луны с опрокинутыми вверх ногами горными цепями, лунными кратерами и долинами. Все это угрожающе висело над головой и было уже так близко, что казалось, стоит только протянуть руку, и можно потрогать верхушку какой‑нибудь лунной горы.

Пончик боязливо поёжился и, оттолкнувшись рукой от иллюминатора, опустился на дно кабины.

— Ну её! — проворчал он. — Не хочу я смотреть на эту Луну!

— Почему? — спросил Незнайка.

— А зачем она висит прямо над головой? Ещё упадёт на нас сверху!

— Чудак! Это не Луна на нас упадёт, а мы на неё.

— Как же мы можем на неё упасть, если мы снизу, а Луна сверху?

— Ну, понимаешь, — объяснил Незнайка, — Луна просто притянет нас.

— Значит, мы вроде как бы прицепимся к Луне снизу? — сообразил Пончик.

Незнайка и сам не знал, как произойдёт посадка на Луну, но ему хотелось показать Пончику, будто он все хорошо знает. Поэтому он сказал:

— Вот‑вот. Вроде как бы прицепимся.

— Ничего себе дельце! — воскликнул Пончик. — Значит, когда мы вылезем из ракеты, то будем ходить по Луне вверх ногами?

— Это зачем же ещё? — удивился Незнайка.

— А как же иначе? — ответил Пончик. — Если мы снизу, а Луна сверху, то хочешь не хочешь, а придётся переворачиваться вверх тормашками.

— Гм! — ответил в раздумье Незнайка. — Кажется, на самом деле получается что‑то не совсем то, что надо!

Он на минуту задумался и как раз в этот момент заметил, что не слышит привычного шума двигателя.

— Постой‑ка, — сказал он Пончику. — Ты слышишь что‑нибудь?

— А что я должен слышать, по‑твоему? — испуганно насторожился Пончик.

— Шум реактивного двигателя.

Пончик прислушался.

— По‑моему, нет никакого шума, — ответил он.

— Вот те на! — растерялся Незнайка. — Неужели двигатель испортился? Долетели почти до самой Луны, и вдруг такая досада!

Пончик было обрадовался, сообразив, что с испорченным двигателем ракета не сможет продолжать полет и должна будет вернуться обратно. Радость его была, однако ж, напрасна. Реактивный двигатель совсем не испортился, а только выключился на время. Как только ракета достигла максимальной скорости, электронная управляющая машина автоматически прекратила работу двигателя, и дальнейший полет происходил по инерции. Это случилось как раз в тот момент, когда Незнайка и Пончик заснули. Именно поэтому они не заметили, что двигатель прекратил работу.

Пончик снова поднялся кверху, и они вместе с Незнайкой принялись смотреть в иллюминатор, пытаясь определить, остановилась ракета или продолжает полет. Этого, однако, им определить не удалось. Неожиданно снова послышалось: «Чаф‑чаф‑чаф‑чаф!» — это включился двигатель поворота. Незнайка и Пончик увидели в иллюминатор, как нависшая над ними, словно безбрежное море, поверхность Луны покачнулась, будто её толкнул кто‑то, запрокинулась куда‑то назад и всей своей громадой начала перевёртываться в пространстве.

Вообразив, что произошло столкновение ракеты с Луной, Незнайка и Пончик взвизгнули. Им и в голову не могло прийти, что в действительности переворачивалась не Луна, а ракета. В то же мгновение центробежная сила, возникшая в результате вращения ракеты, отбросила путешественников в сторону. Прижимаясь к стенке кабины, Незнайка и Пончик увидели, как в боковых иллюминаторах промелькнула светящаяся поверхность Луны и, качнувшись ещё раз словно на волнах, ухнула куда‑то вниз вместе со всеми горными цепями, лунными морями, кратерами и ущельями.

Зрелище этого космического катаклизма до того потрясло Пончика, что он затряс головой и невольно закрыл руками глаза, а когда открыл их, увидел, что на небе никакой Луны уже не было. Со всех сторон в иллюминаторах сверкали лишь яркие звёздочки. Пончик вообразил, что ракета, врезавшись в Луну, расколотила её на кусочки, которые разлетелись в стороны и превратились в звёзды.

Всё это произошло мгновенно. Гораздо быстрей, чем об этом можно рассказать. Когда ракета повернулась хвостовой частью к Луне, двигатель поворота выключился. На минуточку стало тихо. Но вскоре снова послышалось: «Чаф‑чаф‑чаф!» На этот раз громче обычного. Это включился основной двигатель. Но так как теперь ракета была обращена хвостовой частью к Луне, нагретые газы выбрасывались из сопла в направлении, противоположном движению, благодаря чему ракета начала замедлять ход. Это было необходимо для того, чтобы ракета приблизилась к Луне с небольшой скоростью и не разбилась при посадке.

Как только ракета замедлила ход, начались перегрузки, и возникшая сила тяжести прижала Незнайку и Пончика к полу кабины. Незнайке все же не терпелось узнать, что произошло с Луной. Дотащившись на четвереньках до стенки кабины и с трудом поднявшись на ноги, он заглянул в боковой иллюминатор.

— Гляди, Пончик, оказывается, она здесь! — закричал вдруг Незнайка.

— Кто здесь? — спросил Пончик.

— Луна. Она внизу, понимаешь!

Превозмогая все возраставшую силу тяжести, Пончик тоже добрался до иллюминатора и поглядел вниз. То, что он увидел, поразило его. Внизу, во все стороны на многие километры, до самого горизонта тянулась лунная поверхность со всеми кратерами и горами, которые наши путешественники уже видели на Луне. Разница была лишь в том, что теперь всё это было не перевёрнуто, а стояло нормально, как полагается.

— Как же Луна очутилась внизу? — с недоумением спросил Пончик.

— Понимаешь, — ответил Незнайка, — это, наверно, не Луна перевернулась, а мы сами перевернулись. Вернее сказать, ракета перевернулась. Сперва ракета была повёрнута к Луне головой, а теперь повернулась хвостом. Поэтому нам сначала казалось, что Луна сверху, над нами, а теперь кажется, что она снизу.

— А! — обрадованно закричал Пончик. — Теперь понял. Ракета повернулась к Луне хвостом. Значит, она раздумала лететь на Луну! Ура! Ракета хочет лететь обратно! Молодец, ракеточка!

— Много ты понимаешь! — ответил Незнайка. — Ракета лучше тебя знает, что нужно делать. Она знает, что ей нужно лететь на Луну.

— А ты за ракету не расписывайся! — сказал Пончик. — Ракета сама за себя отвечает.

— А ты лучше посмотри вниз, — сказал Незнайка.

Пончик посмотрел в иллюминатор и обнаружил, что лунная поверхность вовсе не удалялась, а приближалась. Теперь она уже не казалась пепельно‑серой, какой кажется нам с земли, а была серебристо‑белой. В разные стороны тянулись красивые горы, между которыми сверкали, залитые ярким солнечным светом, лунные долины.

Среди долин во многих местах виднелись огромные каменные глыбы. Некоторые из них были четырехугольной формы и своим видом напоминали большие дома. Особенно много таких камней было у подножья скалистых гор, поэтому казалось, что вдоль горных хребтов расположились лунные города, населённые лунными жителями.

Незнайка и Пончик невольно залюбовались открывшейся перед ними картиной. Луна теперь уже не казалась им такой безжизненной и пустынной, как раньше.

Пончик сказал:

— Раз на Луне есть дома, значит, в них должен кто‑нибудь жить. А кому же жить, если не коротышкам? А уж если на Луне есть коротышки, то они обязательно должны что‑нибудь кушать, а раз они должны что‑нибудь кушать, то у них есть что покушать, и мы не пропадём с голоду.

Пока Пончик высказывал свои догадки, ракета совсем близко подлетела к Луне. Нагретые газы, с силой вырывавшиеся из сопла двигателя, подняли с поверхности Луны тучи пыли, которые, поднимаясь все выше и выше, окутали ракету со всех сторон!

— Что это? — недоумевал Незнайка. — Не то дым, не то пыль! Может быть, какой‑нибудь вулкан внизу?

— Ну вот, я так и знал, что мы в конце концов угодим в вулкан! — проворчал Пончик.

— Откуда ты это знал? — удивился Незнайка.

Но Пончик на этот вопрос не успел ответить. Как раз в этот момент ракета опустилась на поверхность Луны. Произошёл толчок. Не удержавшись на ногах, Незнайка и Пончик покатились на пол кабины. Некоторое время они сидели на полу и молча глядели друг на друга. Наконец Незнайка сказал:

— Прилетели!

— Вот тебе и весь… этот самый… сказ! — пробормотал Пончик.

Поднявшись на ноги, друзья принялись глядеть в иллюминаторы, но вокруг всё было затянуто какой‑то серой клокочущей, словно кипящей массой.

— Кругом какая‑то сплошная каша бушует! — с неудовольствием проворчал Пончик. — Небось в самое жерло попали!

— В какое жерло? — не понял Незнайка.

— Ну, в жерло вулкана.

Пыль между тем начала рассеиваться, и сквозь неё стали просвечивать очертания лунной поверхности.

— Оказывается, это всего‑навсего пыль или туман, — сказал Незнайка.

— Значит, мы не сидим в вулкане? — спросил Пончик.

— Нет, нет! Никакого вулкана нет, — успокоил его Незнайка.

— Ну, тогда ещё можно жить! — с облегчением вздохнул Пончик.

— Конечно, можно! — с радостью подхватил Незнайка и, протянув руку Пончику, сказал с важным видом:

— Поздравляю вас, дорогой друг, с благополучным прибытием на Луну!

— Спасибо! Поздравляю вас также! — ответил Пончик и пожал ему руку.

— Желаю вам дальнейших успехов в вашей замечательной научной деятельности, — сказал Незнайка.

— Благодарю вас! И вам желаю того же, — ответил Пончик и, шаркнув ножкой, почтительно поклонился Незнайке.

Незнайка тоже отвесил поклон Пончику и шаркнул ножкой. Почувствовав глубокое удовлетворение от своей вежливости, друзья рассмеялись и бросились обнимать друг друга.

— Ну, с чего мы начнём нашу деятельность на Луне, — спросил Незнайка, покончив с объятиями. — Я предлагаю сделать вылазку из ракеты и как следует осмотреться вокруг.

— А я предлагаю сначала покушать, а потом осмотреться, — с приятной улыбкой ответил Пончик.

— Ваше предложение, дорогой друг, принимается, — вежливо согласился Незнайка. — Разрешите пожелать вам приятного аппетита.

— Спасибо! Желаю вам тоже приятно покушать, — широко улыбаясь, ответил Пончик.

Обменявшись любезностями, друзья спустились в пищевой отсек. Там они не спеша поели, после чего поднялись в отсек, где хранились космические скафандры. Подобрав подходящие им по росту скафандры, друзья принялись надевать их.

Каждый из этих скафандров состоял как бы из трех частей: космического комбинезона, герметического шлема и космических сапог. Космический комбинезон был сделан из металлических пластин и колец, соединённых гибкой воздухонепроницаемой космопластмассой серебристого цвета. На спине комбинезона имелся ранец, в котором были размещены воздухоочистительное и вентиляционное устройство, а также электробатарея, питавшая током электрический фонарь, который был укреплён на груди. Над ранцем был размещён автоматический складной капюшон‑парашют, раскрывавшийся в случае надобности на манер крыльев.

Герметический шлем надевался на голову и был сделан из жёсткой космопластмассы, окованной нержавеющей сталью. В передней части гермошлема имелось круглое оконце, или иллюминатор, из небьющегося стекла, внутри же была размещена небольшая радиостанция с телефонным устройством, посредством которого можно было переговариваться в безвоздушном пространстве. Что касается космических сапог, то они почти ничем не отличались от обычных сапог, если не считать, что подошвы их были сделаны из специального теплоизолирующего вещества.

Нелишне упомянуть, что за спиной космического комбинезона имелся походный рюкзак, к поясу же, помимо складного альпенштока и геодезического молотка, был привешен космический зонтик для защиты от палящих лучей солнца. Этот зонтик был сделан из тугоплавкого алюминия и в сложенном виде занимал не больше места, чем обычный дождевой зонт.

Надев на себя комбинезон, Незнайка почувствовал, что он довольно плотно облегает тело, а гермошлем был настолько просторен, что Незнайкина голова свободно поместилась в нём вместе со шляпой.

Одевшись в космические скафандры и проверив работу радиотелефонной связи, наши путешественники спустились в хвостовую часть ракеты и очутились перед дверью шлюза. Незнайка взял Пончика за руку и нажал кнопку. Дверь отворилась бесшумно. Друзья шагнули вперёд и оказались в шлюзовой камере. Дверь бесшумно закрылась за ними. Теперь от лунного мира наших путешественников отделяла лишь одна дверь.

Незнайка невольно задержался перед этой дверью.

Каким окажется этот таинственный, неизведанный мир Луны? Как он встретит незваных пришельцев? Окажутся ли скафандры надёжной защитой в безвоздушном пространстве? Ведь одной небольшой трещинки, одного небольшого отверстия в скафандре было достаточно, чтобы воздух из‑под него улетучился, и тогда путешественникам грозила неминуемая гибель.

Эти мысли с быстротой молнии пронеслись в голове у Незнайки. Но он не поддался страху. Как бы желая подбодрить Пончика, он обнял его одной рукой за плечо, а другой рукой нажал кнопку у двери. Но дверь не открылась, как ожидал Незнайка. Открылось лишь крошечное отверстие, имевшееся в двери. Пространство внутри шлюза соединилось с наружным безвоздушным пространством, и воздух, находившийся в шлюзовой камере, со свистом начал вырываться на свободу. Незнайка и Пончик почувствовали, что комбинезоны, которые прежде плотно прилегали к телу, вдруг начали становиться просторнее, словно раздувались. Это объяснялось тем, что давление наружного воздуха исчезло и стенки скафандров стали испытывать лишь давление воздуха изнутри. Не поняв, что произошло, Пончик вообразил, что скафандр на нём лопнул, и это так напугало его, что он зашатался и начал валиться на бок. Незнайка заботливо поддержал его под руку и сказал:

— Стой прямо! Ничего страшного ещё нет!

В это время воздух окончательно вышел из шлюзовой камеры, и наружная дверь автоматически отворилась.

Увидев блеснувший впереди свет, Незнайка скомандовал:

— А теперь смело вперёд!

..............................

Приключения Незнайки и его друзей

Как Винтик и Шпунтик сделали пылесос

Кто читал книгу «Приключение Незнайки», тот знает, что у Незнайки было много друзей – таких же, как он, маленьких человечков.

Среди них было два механика – Винтик и Шпунтик, которые очень любили мастерить разные вещи. Однажды они задумали соорудить пылесос для уборки помещения.

Сделали круглую металлическую коробку из двух половинок. В одной половинке поместили электромотор с вентилятором, к другой присоединили резиновую трубку, а между обеими половинками проложили кусок плотной материи, чтобы пыль в пылесосе задерживалась.

Трудились они целый день и целую ночь, и только наутро пылесос был готов.

Все еще спали, но Винтику и Шпунтику очень хотелось проверить, как работает пылесос.

– Сначала почистим ковер в спальне, – предложил Шпунтик.

Он включил пылесос, и пыль с ковра так и полетела в трубу. Поток воздуха был так силен, что в трубу засосало чулки Растеряйки, которые случайно валялись у него под кроватью.

Потом сдуло со стола ручные часы доктора Пилюлькина и тоже засосало в трубу. Винтик и Шпунтик ничего не заметили, так как им обоим очень хотелось спать.

Под столом стоял ящик с красками художника Тюбика. После того, как Винтик почистил пыль под столом, количество красок в ящике значительно поубавилось.

– А теперь попробуем чистить одежду, – сказал Винтик и начал чистить пиджак Торопыжки.

Пыль из пиджака так и полетела в трубу, а вместе с пылью и пуговицы.

Потом они стали чистить штанишки Пончика. А у Пончика в карманах всегда лежали конфеты. Пылесос был такой мощный, что даже конфеты повысасывал из карманов.

После этого они стали чистить курточку Знайки, и тут только Шпунтик заметил, что из кармана вытащило Знайкину вечную ручку. Он хотел прекратить работу, но Винтик сказал:

– Ничего, потом откроем пылесос и достанем.

А теперь почистим диван, – предложил Шпунтик.

Они стали чистить диван. Гвозди из обшивки так и выскакивали и исчезали в трубе.

Обшивка постепенно разлезлась, пружины повыскакивали, спинка отвалилась, диван рассыпался на кусочки, и вся диванная начинка вместе с пружинами полетела в трубу.

Дело кончилось тем, что в трубе застряла диванная ножка и пылесос ничего больше не мог всасывать.

– Ну и ладно, – сказал Винтик. – Ляжем спать, а когда встанем, починим диван и вытащим из пылесоса все гвозди.

Друзья легли спать и моментально заснули.

В это утро первым проснулся Растеряйка и принялся искать чулки. Все стали над ним смеяться, потому что он вечно терял свои вещи.

Потом встал Ворчун и с удивлением обнаружил, что у него пропали брюки.

А у Авоськи не осталось на одежде ни одной пуговицы. Он так и ходил, придерживая брюки руками, потому что без пуговиц они не могли держаться.

В общем, у каждого что-нибудь потерялось.

Только у Незнайки ничего не пропало.

Торопыжка сказал:

– Это, наверно, Незнайка все устроил. Почему у него ничего не пропало?

– Братцы, я не виноват! – кричал Незнайка. – У меня ничего не пропало, потому что я спал в одежде. Я вчера очень устал, и мне лень было раздеться.

Наконец Знайка обнаружил в углу комнаты какую-то загадочную машину с трубой, из которой торчала диванная ножка.

Знайка сейчас же понял, что это, без сомнения, дело рук Винтика и Шпунтика, и принялся будить их.

Винтик и Шпунтик встали. Они открыли пылесос и обнаружили в нем все пропавшие вещи.

– Мы слишком сильный мотор поставили, – сказал Шпунтик. – надо уменьшить его мощность, и пылесос перестанет всасывать крупные вещи.

Сейчас же к пылесосу выстроилась длинная очередь. Каждый получал, что у него потерялось: Растеряйка – чулки, Авоська и Торопыжка – пуговицы, Ворчун – свои брюки. А Незнайка сказал Винтику:

– Посмотри-ка, пожалуйста, нет ли в пылесосе моего свистка, который потерялся прошлым летом.

Все стали над Незнайкой смеяться. Но тут Винтик вдруг обнаружил среди прочих предметов и Незнайкин свисток.

Все удивились и никак не могли понять, как очутился в пылесосе свисток, который пропал в прошлом году.

Ведь в прошлом году и пылесоса-то не было!

Приключения Незнайки и его друзей

Похожие сказки:

  • Морские приключения Незнайки. Дмитрий СуслинМорские приключения Незнайки. Дмитрий Суслин
    Морские приключения Незнайки. Дмитрий Суслин
    Повесть-сказка (по мотивам произведений Н. Носова)
    Незнайка отправляется в плавание
    1.   Незнайка выигрывает билет на морской круиз и […]
  • Экологические сказки для детейЭкологические сказки для детей
    Экологические сказки для детей
    Приключения Тополиной Пушинки
    Наступило лето и полетел с тополей белый пух. И кругом будто снежная метель, кружатся пушинки, как снежинки. Одни пушинки […]
  • Путешествие Незнайки в Каменный город. Игорь НосовПутешествие Незнайки в Каменный город. Игорь Носов
    Путешествие Незнайки в Каменный город
     1. Как Незнайка сам себя назначил капитаном
    В Цветочной городе увлекались искусством, изучали науки, любили ходить в театр и на выставки, […]
  • Морские сказкиМорские сказки
    Морские сказки
    У самого синего моря
    Пирожков Дмитрий
    Современная романтическая сказка про мальчика и дедушку о том, что же таит в себе бескрайнее синее море. Что там за […]
  • Русский святочный рассказРусский святочный рассказ
    Русский святочный рассказ
    Рождество — это время, когда волшебство вступает в свои права. Учите своих детей верить в чудо, в силу любви и веры, и самим делать добро. А эти замечательные […]
  • Сонные сказки на ночьСонные сказки на ночь
    Сонные сказки на ночь
     Терапевтические сказки на ночь помогут быстро уложить ребенка спать.
    Эти сказки помогают расслабиться, снять напряжение, отдохнуть после психологической работы, […]
  • Русские героические сказкиРусские героические сказки Русские героические сказки
    Тысячи мальчишек и девчонок учились подвигу, читая фольклорные героические сказки. Каждому ребенку известны былины о русских богатырях, произведения о […]
  • Страшные сказки на ночь храбрым детямСтрашные сказки на ночь храбрым детям Страшные сказки на ночь храбрым детям
    Страшные сказки — обратная, тёмная сторона русского фольклора. Сюжеты жутких народных сказок не уступают историям братьев Гримм, которые имели […]

Добавить комментарий