Меню Рубрики
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Русские народные сказки 2


Русские народные сказки 2

Русские народные сказки 2

Морозко

Русские народные сказки 2 Живало-бывало – жил дед да с другой женой. У деда была дочка, и у бабы была дочка. Все знают, как за мачехой жить: перевернешься – бита и недовернешься – бита. А родная дочь что ни сделает – за все гладят по головке: умница. Русские народные сказки 2 Падчерица и скотину поила-кормила, дрова и воду в избу носила, печь топила, избу мела – еще до свету… Ничем старухе не угодишь – все не так, все худо. Ветер хоть пошумит, да затихнет, а старая баба расходится – не скоро уймется. Вот мачеха и придумала падчерицу со свету сжить. – Вези, вези ее, старик, – говорит мужу, – куда хочешь, чтобы мои глаза ее не видали! Вези ее в лес, на трескучий мороз. Русские народные сказки 2 Старик затужил, заплакал, однако делать нечего, бабы не переспоришь. Запряг лошадь: – Садись, мила дочь, в сани. Повез бездомную в лес, свалил в сугроб под большую ель и уехал. Русские народные сказки 2 Девушка сидит под елью, дрожит, озноб ее пробирает. Вдруг слышит – невдалеке Морозко по елкам потрескивает, с елки на елку доскакивает, пощелкивает. Очутился на той ели, под которой девица сидит, и сверху ее спрашивает: – Тепло ли тебе, девица? Русские народные сказки 2 – Тепло, Морозушко, тепло, батюшка. Морозко стал ниже спускаться, сильнее потрескивает, пощелкивает: – Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Она чуть дух переводит: – Тепло, Морозушко, тепло, батюшка. Морозко еще ниже спустился, пуще затрещал, сильнее защелкал: – Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? Тепло ли тебе, лапушка? Девица окостеневать стала, чуть-чуть языком шевелит: – Ой, тепло, голубчик Морозушко! Тут Морозко сжалился над девицей, окутал ее теплыми шубами, отогрел пуховыми одеялами. А мачеха по ней уж поминки справляет, печет блины и кричит мужу: – Ступай, старый хрыч, вези свою дочь хоронить! Русские народные сказки 2 Поехал старик в лес, доезжает до того места – под большой елью сидит его дочь, веселая, румяная, в собольей шубе, вся в золоте, в серебре, и около – короб с богатыми подарками. Русские народные сказки 2 Старик обрадовался, положил все добро в сани, посадил дочь, повез домой. А дома старуха печет блины, а собачка под столом: – Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину замуж не берут. Старуха бросит ей блин: – Не так тявкаешь! Говори: «Старухину дочь замуж берут, а стариковой дочери косточки везут…» Собака съест блин и опять: – Тяф, тяф! Старикову дочь в злате, в серебре везут, а старухину замуж не берут. Старуха блины ей кидала и била ее, а собачка – все свое… Вдруг заскрипели ворота, отворилась дверь, в избу идет падчерица – в злате-серебре, так и сияет. А за ней несут короб высокий, тяжелый. Старуха глянула – и руки врозь… – Запрягай, старый хрыч, другую лошадь! Вези, вези мою дочь в лес да посади на то же место… Старик посадил старухину дочь в сани, повез ее в лес на то же место, вывалил в сугроб под высокой елью и уехал. Старухина дочь сидит, зубами стучит. А Морозко по лесу потрескивает, с елки на елку поскакивает, пощелкивает, на старухину дочь поглядывает: Русские народные сказки 2 – Тепло ли тебе, девица? А она ему: – Ой, студено! Не скрипи, не трещи, Морозко… Морозко стал ниже спускаться, пуще потрескивать, пощелкивать: – Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? – Ой, руки, ноги отмерзли! Уйди, Морозко… Еще ниже спустился Морозко, сильнее приударил, затрещал, защелкал: – Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? – Ой, совсем застудил! Сгинь, пропади, проклятый Морозко! Русские народные сказки 2 Рассердился Морозко, да так хватил, что старухина дочь окостенела. Чуть свет старуха посылает мужа: – Запрягай скорее, старый хрыч, поезжай за дочерью, привези ее в злате-серебре… Старик уехал. А собачка под столом: – Тяф, тяф! Старикову дочь женихи возьмут, а старухиной дочери в мешке косточки везут. Старуха кинула ей пирог: – Не так тявкаешь! Скажи: «Старухину дочь в злате-серебре везут…» Русские народные сказки 2 А собачка все свое: – Тяф, тяф! Старухиной дочери в мешке косточки везут… Заскрипели ворота, старуха кинулась встречать дочь. Рогожу отвернула, а дочь лежит в санях мертвая. Заголосила старуха, да поздно.

Мужик и медведь

Мужик поехал в лес репу сеять. Пашет там да работает. Пришел к нему медведь: – Мужик, я тебя сломаю. – Не ломай меня, медведюшка, лучше давай вместе репу сеять. Я себе возьму хоть корешки, тебе отдам вершки. – Быть так, – сказал медведь. – А коли обманешь, так в лес ко мне хоть не езди. Сказал и ушел в дуброву. Репа выросла крупная. Мужик приехал осенью копать репу. А медведь из дубровы вылезает: – Мужик, давай репу делить, мою долю подавай. – Ладно, медведюшка, давай делить: тебе вершки, мне корешки. Отдал мужик медведю всю ботву. А репу наклал на воз и повез в город продавать. Навстречу ему медведь: – Мужик, куда ты едешь? – Еду, медведюшка, в город корешки продавать. – Дай-ка попробовать – каков корешок? Мужик дал ему репу. Медведь как съел: – А-а! – заревел. – Мужик, обманул ты меня! Твои корешки сладеньки. Теперь не езжай ко мне в лес по дрова, а то заломаю. На другой год мужик посеял на том месте рожь. Приехал жать, а уж медведь его дожидается: – Теперь меня, мужик, не обманешь, давай мою долю. Мужик говорит: – Быть так. Бери, медведюшка, корешки, а я себе возьму хоть вершки. Собрали они рожь. Отдал мужик медведю корешки, а рожь наклал на воз и увез домой. Медведь бился, бился, ничего с корешками сделать не мог. Рассердился он на мужика, и с тех пор у медведя с мужиком вражда пошла.

Никита Кожемяка

В старые годы появился невдалеке от Киева страшный змей. Много народа из Киева змей потаскал в свою берлогу, потаскал и поел. Утащил змей и царскую дочь, но не съел ее, а крепко-накрепко запер в своей берлоге. Увязалась за царевной из дому маленькая собачонка. Как улетит змей на промысел, царевна напишет записочку к отцу, к матери, привяжет записочку собачонке на шею и пошлет ее домой. Собачонка записочку отнесет и ответ принесет. Вот раз царь и царица пишут царевне: узнай-де от змея, кто его сильней. Русские народные сказки 2 Стала царевна от змея допытываться и допыталась. — Есть, — говорит змей, — в Киеве Никита Кожемяка — тот меня сильней. Как ушел змей на промысел, царевна и написала к отцу, к матери записочку: есть-де в Киеве Никита Кожемяка, он один сильнее змея. Пошлите Никиту меня из неволи выручить. Сыскал царь Никиту и сам с царицею пошел его просить выручить их дочку из тяжелой неволи. В ту пору мял Кожемяка разом двенадцать воловьих кож. Русские народные сказки 2 Как увидел Никита царя — испугался: руки у Никиты задрожали, и разорвал он разом все двенадцать кож. Рассердился тут Никита, что его испугали и ему убытку наделали, и, сколько ни упрашивали его царь и царица пойти выручить царевну, не пошел. Вот и придумал царь с царицей собрать пять тысяч малолетних сирот — осиротил их лютый змей, — и послали их просить Кожемяку освободить всю русскую землю от великой беды. Сжалился Кожемяка на сиротские слезы, сам прослезился. Взял он триста пудов пеньки, насмолил ее смолою, весь пенькою обмотался и пошел. Подходит Никита к змеиной берлоге, а змей заперся, бревнами завалился и к нему не выходит. — Выходи лучше на чистое поле, а не то я всю твою берлогу размечу! — сказал Кожемяка и стал уже бревна руками разбрасывать. Русские народные сказки 2 Видит змей беду неминучую, некуда ему от Никиты спрятаться, вышел в чистое поле. Долго ли, коротко ли они билися, только Никита повалил змея на землю и хотел его душить. Стал тут змей молить Никиту: — Не бей меня, Никитушка, до смерти! Сильнее нас с тобой никого на свете нет. Разделим весь свет поровну: ты будешь владеть в одной половине, а я — в другой. — Хорошо, — сказал Никита. — Надо же прежде межу проложить, чтобы потом спору промеж нас не было. Русские народные сказки 2 Сделал Никита соху в триста пудов, запряг в нее змея и стал от Киева межу прокладывать, борозду пропахивать; глубиной та борозда в две сажени с четвертью. Провел Никита борозду от Киева до самого Черного моря и говорит змею: — Землю мы разделили — теперь давай море делить, чтобы о воде промеж нас спору не вышло. Стали воду делить — вогнал Никита змея в Черное море, да там его и утопил. Сделавши святое дело, воротился Никита в Киев, стал опять кожи мять, не взял за свой труд ничего. Царевна же воротилась к отцу, к матери. Русские народные сказки 2 Борозда Никитина, говорят, и теперь кое-где по степи видна; стоит она валом сажени на две высотою. Кругом мужички пашут, а борозды не распахивают: оставляют ее на память о Никите Кожемяке. (Илл. Л.Владимирского)

Петр и Петруша

Жил на свете такой царь, Петром звали, а по прозвищу Великий. В одно время поехал он на охоту зверье ловить. А Петр, надо сказать, в царскую одежду не любил рядиться, все больше простую носил. Вот едет он лесом все далее и далее и заплутался. Пристигла его в лесу темная ночь. А тут – еще беда! – напал на него медведь и растерзал его охотную собаку. Опечалился царь Петр. «Эх, – думает, – остался я теперь ни при чем!» Ну и закружил Петр в темном лесу. Всю ночь кружил, а лесу конца-краю нет. Выехал Петр на маленькую полянку и вдруг видит: сидит на пеньке солдат. «Ага, – думает Петр, – солдат-то мой!» Петр одним только глазом глянул на его шинельку и уже знает, какого он полка. А солдат этот в бегах был, в лесу прятался. – Здравствуй, служивый, – говорит ему Петр. – Здравствуй, не знаю, кто ты таков, – отвечает солдат. – А я из царской свиты. Поехал с царем на охоту да и отстал, с дороги сбился. А ты откуда? Куда путь держишь? – Тебе-то что за надобность, откуда я да куда? – говорит солдат. – Да я по простоте спрашиваю, – говорит Петр. – Может, дорогу мне покажешь. – А я сам с дороги сбился, – говорит солдат. – Домой на побывку ходил да и заплутался в этом лесу. – Ну, пойдем, будем вместе дорогу искать, – говорит Петр. – Авось выберемся. И отправились. Петр – на коне, а солдат – пеший. – Тебя как звать-то? – спрашивает царь. – Петром, – отвечает солдат. – А тебя? – А меня Петрушей, – говорит царь. – А по батюшке как? – спрашивает солдат. – А по батюшке Алексеич, – отвечает царь. – И меня Алексеич, – говорит солдат. – Значит, мы с тобой полные тезки. – А ты откуда родом? – спрашивает царь. – Оттуда-то. – Ну и я тоже. Значит, мало что тезки, а еще и земляки. А что, земляк, – говорит ему царь Петр, – как тебе в полку служится? – Служба-то ничего, – говорит солдат, – да полковник больно зол: чуть что не по нем – сейчас драться. Пуговицу вот потерял, так он меня за эту пуговицу мукой замучил. Каждый день бил. Хоть плачь. Хоть беги. – А ты, верно, и сбежал? – говорит царь. Солдат и признался тут, что он бежавший. – Да ты не робей, царь, может, и простит, – говорит Петр. А потом спрашивает: – А кто у вас полковник, кто ротный? Солдат ему все толком и доложил: кто ротный, кто полковник. – А как, служивый, у вас в полку пища? – спрашивает Петр. – Говядины по скольку варят? По уставу в котел кладут? – Про устав одна слава идет, – говорит солдат, – а говядина мимо плывет. Петр только головой покачал. – А кашу крутую варят? – опять спрашивает. – Какое там крутую? – говорит солдат. – Крупинка от крупинки за версту, на ложку и не поймать. – Да, плохая ваша жизнь, – говорит Петр. – Я и сам сбежал бы от такой жизни! Долго ли, мало ли плутали они по лесу и увидели преогромную сосну. – Ну-ка, тезка, – говорит Петр солдату, – подержи моего коня, а я заберусь повыше, посмотрю, не видать ли где огонька. Забрался Петр на самую вершину, поглядел туда-сюда: всюду тьма непроглядная, только в одной стороне, далеко-далеко, огонек светится, может, в деревне где или в избушке лесничего. Слез Петр на землю, вскочил на коня и говорит: – Садись, служивый, и ты, мой конь сильный, двоих увезет. А солдат не соглашается. – Нет, – говорит, – я уж лучше пешком. Так и двинулись в путь, конный да пеший, два товарища. Долго ли, коротко ли – выехали к огоньку. Видят: стоит дом. Все окошки темные, а одно – наверху – светится. Дом высоким забором обнесен, нигде ни входа ни выхода. Постучались они. Стоят, ждут. Никто на стук не отвечает. Солдат и руками и ногами в ворота колотит, а все равно никто на стук не выходит, никто не открывает. Только огонек в верхнем окошке погас. «Ох, недоброе это место», – думает солдат. А потом говорит царю: – Послушай, тезка, подсади-ка ты меня. Я через тын[10] перелезу. Так и сделали. Перелез солдат через забор и открыл ворота. – Пожалуйста, – говорит Петру, – хлеба-соли откушать, в тепле согреться. А сам взбежал на крыльцо и давай в дубовую дверь стучать. – Эй, кто тут есть? – кричит. Слышат – зашевелился кто-то в доме. Вышла к ним старуха с фонарем в руках. – Ты что же, старая, добрым людям не открываешь? – кричит на нее солдат. – Ах вы, мои родимые! – говорит старуха. – Напугали вы меня. Одна я в целом доме. Хозяина нет, на охоту уехал. А место здесь дикое, сами видите, всякий темный люд бродит, вот и запираюсь. – Ладно, ладно, ты зубы не заговаривай, – говорит солдат. – Куда лошадь ставить? – Да ставьте, родимые, под навес, тут и ясли, и сено есть. Солдат привязал лошадь, дал ей корму и в избу без спросу идет. Петр за ним. – Ну, старая, – командует солдат, – подавай, что у тебя есть, мне и моему другу Алексеичу. Старуха видит, что он шибко на нее наступает, спорить не стала, собрала из горшков да котлов остатки – и на стол. У солдата только аппетит разжегся. – Не больно-то для гостей ты расщедрилась! А старуха жалостно так говорит: – Милые вы мои, нет у меня ничего. Что наготовила – хозяин с собой увез, а я на пустых щах весь день сижу. – Врешь ты, старая, – говорит солдат, – да я не верю. Может, друга моего, Алексеича, и проведешь, а я не зря в солдатах служил, меня не обманешь. Вот сейчас я сам посмотрю, что у тебя есть. Открыл он печку и достал оттуда на сковородке жареного гуся. – Ах ты, старая карга! – закричал солдат. И с кулаками на старуху. – Оставь ты ее! – говорит Петр. – Чего со старухой связываться! – Эх, Алексеич, – говорит солдат, – пропадешь ты со своим смиренством. Потом подошел к поставцу, открыл и давай снимать с полок вино, и пироги, и хлеб белый. Сели они за стол, стали угощаться. Наелись, напились, что было у старухи жарено-варено – все съели. – Ну, старая, готовь ночлег, – говорит солдат. – Не видишь, мой друг Алексеич спать хочет. – А идите, дорогие гости, на чердак, на сеновал, – говорит им старуха. – Там вам и тепло будет, и мягко. – Это что же, для гостей и угла в доме нет? – говорит солдат. – А в другой горнице у тебя что? – И сам на дверь показывает. – Разный хлам у меня там свален, родимый, хлам разный, – говорит старуха, а сама поплотнее дверь в соседнюю горницу прикрыла. Солдат думает: «Что-то хитрит старая ведьма. Дай-ка я погляжу, что там за дверью». И заглянул незаметно в щелку. Да так и похолодел! По стенам горницы сабли да ружья развешаны, а в углу человеческих черепов и костей – целая гора. Тут понял солдат, что попали они прямо к разбойникам, в самое их гнездо. Отошел он тихонько от двери, ничем себя не выдал. – Что ж, – говорит, – пойдем на сеновал, там еще лучше спать. Старуха рада, что гости хоть с глаз подальше уберутся, сена им подбросила и фонариком посветила, пока они наверх лезли. Расстелил солдат на чердаке сено и говорит Петру: – Ложись, Алексеич, отдыхай. – А сам-то что не ложишься? – спрашивает Петр. – А дозор нести кто будет? – отвечает солдат. – Это дело солдатское. Да ты спи, спи. А я у окошечка посижу, полюбуюсь, как солнышко поднимается. Петр спит, а солдат у окошка сидит, в оба смотрит. «Как бы, – думает, – смерть свою не проглядеть». Вдруг – бряк, стук, колокольцы звенят, копыта стучат – с гиком, свистом едут на двор разбойники. Посчитал их солдат – всех разбойников пятеро: четверо молодых, а пятый старик, над всеми, верно, голова. Старуха на крылечко выбежала, руками на них машет: – Тише, тише вы, ко мне в силки два птенца попались. Один, видать, птица важная, одежда на нем с золотыми галунами, рог – серебряный. А другой хоть и простоват, да такой отчаянный! Одно слово – солдат. – Ну, сынки, – говорит старшой своим сыновьям-разбойникам, – смотрите-ка, добыча сама в руки идет! Те смеются: – А как же, на ловца и зверь бежит! Распрягли они лошадей, задали им корму и пошли в дом. Мешки с золотом на скамейки побросали и говорят: – Давай, хозяйка, есть-пить. Старуха собрала разные остатки и выставила на стол. – Что же ты, старая, ни гуся, ни пирогов не даешь? – спрашивает старшой. – Да ничего не осталось, – отвечает старуха. – Все, что было, постояльцы съели-выпили. – Ладно, – говорят разбойники, – получим с них расчет за хлеб-соль. Где же они, твои гости? – На чердаке, на сеновале, – говорит старуха. – Храпят во все горло. – Снять их, что ли? – один разбойничек говорит. – Поди, не торопись, – приказывает атаман. – Пущай спят до времени. А солдат слышит все и давай погромче храпеть. «Не стану, – думает, – Алексеича будить. Один справлюсь с разбойниками». Приготовил тесак и ждет, что будет. Тем временем старуха затопила печь, стала обед варить. Наелись разбойники, напились, и говорит старик старшому сыну: – Ну, Саватейка, ты у меня первый, значит, тебе и начинать. Иди сними петушков с жердочек. Взял Саватейка нож и полез наверх. А солдат не дремлет. Только разбойник просунул голову на чердак, солдат как махнет тесаком – Саватейка и свалился замертво с лестницы. Отец с братьями удивляются: что это Саватейки долго нет? – Иди-ка погляди, что он там возится, – говорит старик второму сыну. Пошел тот в сени, видит: Саватейка под лестницей лежит. «Видно, выпил лишнего», – думает разбойник. И сам полез по лестнице на чердак. Солдат и его так же встретил. За вторым братом третий пошел, за третьим – четвертый. И со всеми у солдата один разговор: махнет тесаком – разбойник и повалится. Ждал-ждал старый разбойник сыновей и пошел сам. Подходит к лестнице и видит: сыновья все вповалку лежат. Заругался старик: – Бездельники, дармоеды, не могли отцова дела выполнить. И полез по лестнице. Только просунул старик голову на чердак, солдат своим тесаком – раз! – Иди, вожак, к своей стае! И снял ему голову долой. Тут принялся он будить Петра: – Вставай, тезка. Довольно спать! Эка ты сонуля, как я погляжу! Петр проснулся, протер глаза и спрашивает: – Что, неужто рассвет уже? – Рассвет не рассвет, – говорит солдат, – а надо нам отсюда убираться. Занесло нас с тобой в разбойничье гнездо. Они-то, разбойники, думали, что напали на легкую добычу, да и сами в силки угодили. Вот, гляди, все лежат. Петр глянул – и верно, лежат в сенях пять мертвых тел, пять разбойников. – Что же ты меня не разбудил? – спрашивает Петр. – Уж больно ты сладко спал, – говорит солдат, – пожалел я тебя будить. Для усталого человека сон – первое дело. Стали они спускаться по лестнице. Старуха думает, что это разбойники, и выбежала с фонарем в сени посмотреть, какую добычу они несут. Тут солдат на нее и налетел. – Вот, старая карга, чем ты занимаешься! А ну, признавайся, кого еще у себя прячешь? А сам тесаком над ее головой помахивает. Петр смеется, а старуха плачет. – Ой, служивенький, никого я больше не прячу! Ой, служивенький, не губи! Солдат и слушать ее не хочет – расходился так, что и не унять. – Открывай, – кричит, – все потайные погреба, сейчас всех вас на чистую воду выведем, всю сорную траву повыдергаем! Открыла старуха ему все погреба и подвалы, все потайные кладовые – а там золото горами лежит. – Ну-ка, тезка, – говорит царь солдату, – насыпай себе казны сколько хочешь. Солдат золотыми монетами оба кармана себе набил, и за голенища по горсти сунул, и за пазуху – всего себя кругом деньгами обсыпал. – Бери и ты, Петруша! – говорит. – Мне, служивый, не надо! – отвечает Петр. – А ты это золото и впрямь заслужил. Для забавы только взял одну монетку царь Петр, и все. Вот вылезли они из подвала. Солдат опять на старуху наступает: – Показывай, старая карга, дорогу! Ну, она и вывела их из лесу. Выбрались они на большак. Тут Петр говорит: – Вот что, тезка, теперь давай попрощаемся. Я вперед один поеду. А ты, как придешь в столицу, уж сделай милость, приходи в гости. – Где ж мне тебя найти? – говорит солдат. – Да и поймают меня там! – Не сомневайся, никто не тронет, – говорит Петр. – Иди прямо во дворец и спроси Петрушу. Меня там всякий знает. – И проскакал на коне вперед. Подъехал Петр к своей столице и на каждой заставе приказывает караульным, чтобы таковому солдату прохожему все честь отдавали и в город пропускали. А беглый солдат идет-бредет, не торопится. Подходит он к первой заставе. Что за диво! Караульные на караул берут и честь ему воздают, ну словно самому царю. Пожертвовал он им горсть золота, а сам думает: «Ай, Петруша, вон что сделал! Ведь недаром честь-то мне воздают! Знают, что при мне деньги имеются!» Дошел до другой заставы – и там то же. Караульные, как увидели его, сразу навытяжку. – Что вы, братцы, – говорит солдат, – выпили, видно, лишнего? Рядового за офицера принимаете! Ну, коли так, уважение за уважение! Сунул он руку в карман, достал горсть золота и раздает караульным. – Выпейте за мое здоровье! Наконец пришел в столицу. «А что, – думает, – пойду я во дворец, повидаюсь с Алексеичем». Подошел к дворцу и спрашивает у привратника: – Как бы мне Алексеича повидать, Петрушу, он у вас в царской свите состоит, охотником. – Извольте, – тот говорит, – я вас провожу. И прямо в царевы покои его ведет. «Ну, – думает солдат, – попал я!» Тем временем Петр царскую одежду скинул, охотничью надел и вышел к солдату: – Здравствуй, тезка! А у того и язык не поворачивается. Тихонько так промолвил: – Здравствуй, Петруша! А потом и говорит: – Что же ты, Петруша, со мной сделал? Царю выдал! Теперь пропала моя головушка! – Ты не сомневайся, – говорит ему Петр. – Мне царь обещал! Да он сам тебе скажет. И тут же за перегородку пошел, царскую одежду надел и опять вышел к солдату. – Здравствуй, служивый! Солдат честь отдал, навытяжку стал, сам ни жив ни мертв со страху. – Здравия желаю! – отвечает. Он хоть не робкого десятка был, а тут оробел. В глаза царю смотрит, как по уставу положено, а видеть – ничего не видит. Стал царь его допрашивать: – Ты чей, откуда? Ну, делать нечего, надо сознаваться. – Бежавший я, – говорит солдат. – Слыхал, – говорит царь. А потом спрашивает: – Петрушу моего знаешь? – Знаю малость, – отвечает солдат. – Вместе в лесу бедовали. – Это, значит, ты его от смерти спас? Молчит солдатик. «Я-то спас, – думает, – а он вот меня погубил». – А скажи-ка, солдат, – опять спрашивает царь, – правду ли говорят, что Петруша этот со мной лицом схож? Солдат глядит и сам себе не верит, ну, одно лицо! Стоит пред ним вчерашний его друг Алексеич. – Малость смахивает, – отвечает солдат. Тут царь вынул из кармана золотую монетку, что у разбойников взял, повертел ее, с руки на руку перекинул и будто подмигнул солдату. – Так вот, – говорит, – мне-то хорошо известно, что ты Петрушу от смерти спас. Зато и он тебя нынче спас. По уставу-то знаешь, что полагается за то, что убег? Ну, да что там говорить! Иди в свой полк и служи как служил, верой и правдой. Заступишь на место полковника, а полковник пускай на твоем месте послужит, разучится небось воровать. Подал ему царь своеручное письмо, и зашагал солдат к себе в полк. А друга своего Алексеича не встречал больше никогда. Уж кого только он не спрашивал – никто про такого знать не знал.

Петух и жерновки

Жил да был себе старик со старухою, бедные-бедные! Хлеба-то у них не было; вот они поехали в лес, набрали желудей, привезли домой и начали есть. Долго ли, коротко ли они ели, только старуха уронила один желудь в подполье. Пустил желудь росток и в небольшое время дорос до полу. Старуха заприметила и говорит: «Старик! Надобно пол-то прорубить; пускай дуб растет выше; как вырастет, не станем в лес за желудями ездить, станем в избе рвать». Старик прорубил пол; деревцо росло, росло и выросло до потолка. Старик разобрал и потолок, а после и крышу снял; дерево все растет да растет и доросло до самого неба. Не стало у старика со старухой желудей, взял он мешок и полез на дуб. Лез-лез и взобрался на небо. Ходил, ходил по небу, увидал: сидит кочеток золотой гребенек, масляна головка, и стоят жерновцы. Вот старик-от долго не думал, захватил с собою и кочетка и жерновцы и спустился в избу. Спустился и говорит: «Как нам, старуха, быть, что нам есть?» – «Постой, – молвила старуха, – я попробую жерновцы». Взяла жерновцы и стала молоть; ан блин да пирог, блин да пирог! Что ни повернет – все блин да пирог!.. И накормила старика. Ехал мимо какой-то барин и заехал к старику со старушкой в хату. «Нет ли, – спрашивает, – чего-нибудь поесть?» Старуха говорит: «Чего тебе, родимый, дать поесть, разве блинков?» Взяла жерновцы и намолола: нападали блинки да пирожки. Приезжий поел и говорит: «Продай мне, бабушка, твои жерновцы». – «Нет, – говорит старушка, – продать нельзя». Он взял да и украл у ней жерновцы. Как уведали старик со старушкою, что украдены жерновцы, стали горе горевать. «Постой, – говорит кочеток золотой гребенек, – я полечу, догоню!» Прилетел он к боярским хоромам, сел на ворота и кричит: «Кукуреку! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые!» Как услыхал барин, сейчас приказывает: «Эй, малый! Возьми, брось его в воду». Поймали кочетка, бросили в колодезь; он и стал приговаривать: «Носик, носик, пей воду! Ротик, ротик, пей воду!» – и выпил всю воду. Выпил всю воду и полетел к боярским хоромам; уселся на балкон и опять кричит: «Кукуреку! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые!» Барин велел повару бросить его в горячую печь. Поймали кочетка, бросили в горячую печь – прямо в огонь; он и стал приговаривать: «Носик, носик, лей воду! Ротик, ротик, лей воду!» – и залил весь жар в печи. Вспорхнул, влетел в боярскую горницу и опять кричит: «Кукуреку! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые! Боярин, боярин, отдай наши жерновцы золотые, голубые!» Гости услыхали это и побегли из дому, а хозяин побег догонять их; кочеток золотой гребенек схватил жерновцы и улетел с ними к старику и старухе.

Петушок – золотой гребешок

Жили-были кот, дрозд да Петушок – Золотой гребешок. Жили они в лесу, в избушке. Русские народные сказки 2 Кот да дрозд ходят в лес дрова рубить, а петушка одного оставляют. Уходят – строго наказывают: Русские народные сказки 2 – Мы пойдем далеко, а ты оставайся домовничать, да голоса не подавай; когда придет лиса, в окошко не выглядывай. Проведала лиса, что кота и дрозда дома нет, прибежала к избушке, села под окошко и запела: Русские народные сказки 2 Петушок, петушок, Золотой гребешок, Маслена головушка, Шелкова бородушка, Выгляни в окошко, Дам тебе горошку. Петушок и выставил головку в окошко. Русские народные сказки 2 Лиса схватила его в когти, понесла в свою нору. Закричал петушок: Русские народные сказки 2 Несет меня лиса За темные леса, За быстрые реки, За высокие горы… Кот и дрозд, спасите меня!.. Кот и дрозд услыхали, бросились в погоню и отняли у лисы петушка. В другой раз кот и дрозд пошли в лес дрова рубить и опять наказывают: – Ну, теперь, петух, не выглядывай в окошко, мы еще дальше пойдем, не услышим твоего голоса. Они ушли, а лиса опять прибежала к избушке и запела: Петушок, петушок, Золотой гребешок, Маслена головушка, Шелкова бородушка, Выгляни в окошко, Дам тебе горошку. Петушок, сидит помалкивает. А лиса – опять: Бежали ребята, Рассыпали пшеницу, Курицы клюют, Петухам не дают… Петушок и выставил головку в окошко: – Ко-ко-ко! Как не дают?! Лиса схватила его в когти, понесла в свою нору. Закричал петушок: Несет меня лиса За темные леса, За быстрые реки, За высокие горы… Кот и дрозд, спасите меня!.. Кот и дрозд услыхали, бросились в погоню. Кот бежит, дрозд летит… Догнали лису – кот дерет, дрозд клюет, и отняли петушка. Долго ли, коротко ли, опять собрались кот да дрозд в лес дрова рубить. Уходя, строго-настрого наказывают петушку: – Не слушай лисы, не выглядывай в окошко, мы еще дальше уйдем, не услышим твоего голоса. И пошли кот да дрозд далеко в лес дрова рубить. А лиса – тут как тут: села под окошечко и поет: Петушок, петушок, Золотой гребешок, Маслена головушка, Шелкова бородушка, Выгляни в окошко, Дам тебе горошку. Петушок сидит, помалкивает. А лиса – опять: Бежали ребята, Рассыпали пшеницу, Курицы клюют, Петухам не дают… Петушок все помалкивает. А лиса – опять: Люди бежали, Орехов насыпали, Куры-то клюют, Петухам не дают… Петушок и выставил головку в окошко: – Ко-ко-ко! Как не дают?! Лиса схватила его в когти плотно, понесла в свою нору, за темные леса, за быстрые реки, за высокие горы… Сколько петушок ни кричал, ни звал – кот и дрозд не услышали его. А когда вернулись домой – петушка-то нет. Побежали кот и дрозд по лисицыным следам. Кот бежит, дрозд летит… Прибежали к лисицыной норе. Кот настроил гусельцы и давай натренькивать: Русские народные сказки 2 Трень, брень, гусельцы, Золотые струночки… Еще дома ли Лисафья-кума, Во своем ли теплом гнездышке? Лисица слушала, слушала и думает: «Дай-ка посмотрю – кто это так хорошо на гуслях играет, сладко напевает». Взяла да и вылезла из норы. Кот и дрозд ее схватили – и давай бить-колотить. Били и колотили, покуда она ноги не унесла. Взяли они петушка, посадили в лукошко и принесли домой. Русские народные сказки 2 И с тех пор стали жить да быть, да и теперь живут.

Пузырь, Соломинка и Лапоть

Жили-были пузырь, соломинка и лапоть; пошли они в лес дрова рубить, дошли до реки, не знают: как через реку перейти? Лапоть говорит пузырю: «Пузырь, давай на тебе переплывем!» – «Нет, лапоть, пусть лучше соломинка перетянется с берега на берег, а мы перейдем по ней». Соломинка перетянулась; лапоть пошел по ней, она и переломилась. Лапоть упал в воду, а пузырь хохотал, хохотал, да и лопнул!

Репка

Посадил дед репку и говорит: – Расти, расти, репка, сладка! Расти, расти, репка, крепка! Русские народные сказки 2 Выросла репка сладка, крепка, большая-пребольшая. Пошел дед репку рвать: тянет-потянет, вытянуть не может. Русские народные сказки 2 Позвал дед бабку. Бабка за дедку, Дедка за репку – Тянут-потянут, Вытянуть не могут. Русские народные сказки 2 Позвала бабка внучку. Внучка за бабку, Бабка за дедку, Дедка за репку – Тянут-потянут, Вытянуть не могут. Русские народные сказки 2 Позвала внучка Жучку. Жучка за внучку, Внучка за бабку, Бабка за дедку, Дедка за репку – Тянут-потянут, Вытянуть не могут. Русские народные сказки 2 Позвала Жучка кошку. Кошка за Жучку, Жучка за внучку, Внучка за бабку, Бабка за дедку, Дедка за репку – Тянут-потянут, Вытянуть не могут. Позвала кошка мышку. Мышка за кошку, Кошка за Жучку, Жучка за внучку, Внучка за бабку, Бабка за дедку, Дедка за репку – Тянут-потянут Русские народные сказки 2 И вытащили репку.

Семь Симеонов

Русские народные сказки 2 Жил-был старик со старухой. Пришел час: мужик помер. Осталось у него семь сыновей-близнецов, что по прозванию семь Симеонов. Вот они растут да растут, все один в одного и лицом и статью, и каждое утро выходят пахать землю все семеро. Случилось так, что тою стороною ехал царь: видит с дороги, что далеко в поле пашут землю как на барщине — так много народу! — а ему ведомо, что в той стороне нет барской земли. Вот посылает царь своего конюшего узнать, что за люди такие пашут, какого роду и звания, барские или царские, дворовые ли какие, или наемные? Приходит к ним конюший, спрашивает: Что вы за люди такие есть, какого роду и звания? — Отвечают ему: А мы такие люди, мать родила нас семь Симеонов, а пашем мы землю отцову и дедину. — Воротился конюший и рассказал царю все, как слышал. Удивляется царь. Такого чуда не слыхивал я! — говорит он и тут же посылает сказать — семи Симеонам, что он ждет их к себе в терем на услуги и посылки. Собрались все семеро и приходят в царские палаты, становятся в ряд. Ну, — говорит царь, — отвечайте: к какому мастерству кто способен, какое ремесло знаете? — Выходит старший. Я, — говорит, — могу сковать железный столб сажон в двадцать вышиною. — А я, — говорит второй, — могу уставить его в землю. — А я, — говорит третий, — могу влезть на него и осмотреть кругом далеко-далеко все, что по белому свету творится. — А я, — говорит четвертый, — могу срубить корабль, что ходит по морю, как посуху. — А я, — говорит пятый, — могу торговать разными товарами по чужим землям. — А я, — говорит шестой, — могу с кораблем, людьми и товарами нырнуть в море, плавать под водою и вынырнуть где надо. — А я, — вор, — говорит седьмой, — могу добыть, что приглядится иль полюбится. — Такого ремесла я не терплю в своем царстве-государстве, — ответил — сердито царь последнему, седьмому Симеону, — и даю тебе три дня сроку выбираться из моей земли, куда тебе любо; а всем другим шестерым Симеонам приказываю остаться здесь. Пригорюнился седьмой Симеон: не знает, как ему быть и что делать. А царю была по сердцу красавица царевна, что живет за горами, за морями. Вот бояре, воеводы царские и вспомнили, что седьмой Симеон, мол, пригодится и, может быть, сумеет привезти чудную царевну, и стали они просить царя оставить Симеона. Подумал царь и позволил ему остаться. Вот на другой день царь собрал бояр своих и воевод и весь народ, приказывает семи Симеонам показать свое уменье. Старший Симеон, недолго мешкая, сковал железный столб в двадцать сажон вышиною. Царь приказывает своим людям уставить железный столб в землю, но как ни бился народ, не мог его уставить. Тогда приказал царь второму Симеону уставить железный столб в землю. Симеон второй, недолго думая, поднял и упер столб в землю. Затем Симеон третий влез на этот столб, сел на маковку и стал глядеть кругом далече, как и что творится по белу свету; и видит синие моря, на них, как пятна, мреют корабли, видит села, города, народа тьму, но не примечает той чудной царевны, что полюбилась царю. И стал пуще глядеть во все виды и вдруг заприметил: у окна в далеком тереме сидит красавица царевна, румяна, белолица и тонкокожа: видно, как мозги переливаются по косточкам. Видишь? — кричит ему царь. — Вижу. — Слезай же поскорее вниз и доставай царевну, как там знаешь, чтоб была мне во что бы ни стало! — Собрались все семеро Симеонов, срубили корабль, нагрузили его всяким товаром, и все вместе поплыли морем доставать царевну по-за сизыми горами, по-за синими морями. Едут, едут между небом и землей, пристают к неведомому острову у пристани. А Симеон меньшой взял с собою в путь сибирского кота ученого, что может по цепи ходить, вещи подавать, разные штуки выкидывать. И вышел меньшой Симеон со своим котом сибирским, идет по острову, а братьев просит не сходить на землю, пока он сам не придет назад. Идет по острову, приходит в город и на площади пред царевниным теремом забавляется с котом ученым и сибирским: приказывает ему вещи подавать, через плетку скакать, штуки выкидывать. На ту пору царевна сидела у окна и завидела неведомого зверя, какого у них нет и не водилось отродясь. Тотчас же посылает прислужницу свою узнать, что за зверь такой и продажный али нет? Слушает Симеон красную молодку, царевнину прислужницу, и говорит: Зверь мой — кот сибирский, а продавать — не продаю ни за какие — деньги, а коли крепко кому он полюбится, тому подарить — подарю. Так и рассказала прислужница своей царевне, а царевна снова подсылает свою молодку к Симеону-вору: Крепко, мол, зверь твой полюбился! — Пошел Симеон во терем царевнин и принес ей в дар кота своего сибирского; просит только за это пожить в ее тереме три дня и отведать царского хлеба-соли, да еще прибавил: Научить тебя, прекрасная царевна, как играться и забавляться с неведомым зверем, с сибирским котом? — Царевна позволила, и Симеон остался ночевать в царском тереме. Пошла весть по палатам, что у царевны завелся дивный неведомый зверь; собрались все: и царь, и царица, и царевичи, и царевны, и бояре, и воеводы, — все глядят, любуются не налюбуются на веселого зверя, ученого кота. Все желают достать и себе такого и просят царевну; но царевна не слушает никого, не дарит никому своего сибирского кота, гладит его по шерсти шелковой, забавляется с ним день и ночь, а Симеона приказывает поить и угощать вволю, чтоб ему было хорошо. Благодарит Симеон за хлеб-соль, за угощенье и за ласки и на третий день просит царевну пожаловать к нему на корабль, поглядеть на устройство его и на разных зверей, виданных и невиданных, ведомых и неведомых, что привез он с собою. Царевна спросилась у батюшки-царя и вечерком с прислужницами и няньками пошла смотреть корабль Симеона и зверей его, виданных и невиданных, ведомых и неведомых. Приходит, у берега поджидает ее Симеон меньшой и просит царевну не прогневаться и оставить на земле нянек и прислужниц, а самой пожаловать на корабль: Там много зверей разных и красивых; какой тебе полюбится, тот и — твой! А всех одарить, кому что полюбится, — и нянек, и прислужниц — не можем. Царевна согласна и приказывает нянькам да прислужницам подождать ее на берегу, а сама идет за Симеоном на корабль глядеть дива дивные, зверей чудных. Как взошла — корабль и отплыл, и пошел гулять по синему морю. Царь ждет не дождется царевны. Приходят няньки и прислужницы, плачутся, рассказывая свое горе. И распалился гневом царь, приказывает сейчас же устроить погоню. Снарядили корабль, и погнался царский корабль за царевной. Чуть мреет далече — плывет корабль Симеонов и не ведает, что за ним царская погоня летит — не плывет! Вот уж близко! Как увидали семь Симеонов, что погоня уж близко — вот-вот догонит! — нырнули и с царевной и с кораблем. Долго плыли под водой и поднялись наверх тогда, как близко стало до родной земли. А царская погоня плавала три дня, три ночи; ничего не нашла, с тем и возвратилась. Приезжают семь Симеонов с прекрасной царевной домой, глядь — на берегу высыпало народу, что гороху, премногое множество! Сам царь поджидает у пристани и встречает гостей заморских, семерых Симеонов с прекрасной царевной, с радостью великою. Как сошли они на берег, народ стал кричать и шуметь, а царь поцеловал царевну во уста сахарные, повел во палаты белокаменные, посадил за столы дубовые, скатерти браные, угостил всякими напитками медовыми и наедками сахарными и вскорости отпраздновал свадьбу с душою-царевной — и было веселье и большой пир, что на весь крещеный мир! А семи Симеонам дал волю по всему царству-государству жить да поживать привольно, торговать беспошлинно, владеть землей жалованной безобидно; всякими ласками обласкал и домой отпустил с казной на разживу. Была и у меня клячонка — восковые плеченки, плеточка гороховая. Вижу: горит у мужика овин; клячонку я поставил, пошел овин заливать. Покуда овин заливал, клячонка растаяла, плеточку вороны расклевали. Торговал кирпичом, остался ни при чем; был у меня шлык, под воротню шмыг, да колешко сшиб, и теперь больно. Тем и сказке конец!

Сестрица Аленушка и братец Иванушка

Жили-были старик да старуха, у них были дочка Аленушка да сынок Иванушка. Старик со старухой умерли. Остались Аленушка да Иванушка одни-одинешеньки. Пошла Аленушка на работу и братца с собой взяла.

Русские народные сказки 2

Идут они по дальнему пути, по широкому полю, и захотелось Иванушке пить. – Сестрица Аленушка, я пить хочу! – Подожди, братец, дойдем до колодца. Шли-шли – солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит коровье копытце полно водицы. – Сестрица Аленушка, хлебну я из копытца! – Не пей, братец, теленочком станешь! Братец послушался, пошли дальше. Солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит лошадиное копытце полно водицы. – Сестрица Аленушка, напьюсь я из копытца! – Не пей, братец, жеребеночком станешь! Вздохнул Иванушка, опять пошли дальше. Идут, идут – солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Стоит козье копытце полно водицы. Иванушка говорит: – Сестрица Аленушка, мочи нет: напьюсь я из копытца! – Не пей, братец, козленочком станешь! Не послушался Иванушка и напился из козьего копытца. Напился и стал козленочком…

Русские народные сказки 2

Зовет Аленушка братца, а вместо Иванушки бежит за ней беленький козленочек. Залилась Аленушка слезами, села под стожок – плачет, а козленочек возле нее скачет. В ту пору ехал мимо купец: – О чем, красная девица, плачешь? Рассказала ему Аленушка про свою беду. Купец ей говорит: – Поди за меня замуж. Я тебя наряжу в злато-серебро, и козленочек будет жить с нами. Аленушка подумала, подумала и пошла за купца замуж. Стали они жить-поживать, и козленочек с ними живет, ест-пьет с Аленушкой из одной чашки.

Русские народные сказки 2

Один раз купца не было дома. Откуда ни возьмись, приходит ведьма: стала под Аленушкино окошко и так-то ласково начала звать ее купаться на реку. Привела ведьма Аленушку на реку. Кинулась на нее, привязала Аленушке на шею камень и бросила ее в воду.

Русские народные сказки 2

А сама оборотилась Аленушкой, нарядилась в ее платье и пришла в ее хоромы. Никто ведьму не распознал. Купец вернулся – и тот не распознал. Одному козленочку все было ведомо. Повесил он голову, не пьет, не ест. Утром и вечером ходит по бережку около воды и зовет: – Аленушка, сестрица моя! Выплынь, выплынь на бережок… Узнала об этом ведьма и стала просить мужа – зарежь да зарежь козленка… Купцу жалко было козленочка, привык он к нему. А ведьма так пристает, так упрашивает – делать нечего, купец согласился: – Ну, зарежь его… Велела ведьма разложить костры высокие, греть котлы чугунные, точить ножи булатные.

Русские народные сказки 2

Козленочек проведал, что ему недолго жить, и говорит названому отцу: – Перед смертью пусти меня на речку сходить, водицы испить, кишочки прополоскать. – Ну, сходи. Побежал козленочек на речку, стал на берегу и жалобнехонько закричал – Аленушка, сестрица моя! Выплынь, выплынь на бережок… Костры горят высокие, Котлы кипят чугунные, Ножи точат булатные, Хотят меня зарезати! Аленушка из реки ему отвечает: – Ах, братец мой Иванушка! Тяжел камень на дно тянет, Шелкова трава ноги спутала, Желты пески на грудь легли. А ведьма ищет козленочка, не может найти и посылает слугу: – Поди найди козленка, приведи его ко мне. Пошел слуга на реку и видит: по берегу бегает козленочек и жалобнехонько зовет:

Русские народные сказки 2

– Аленушка, сестрица моя! Выплынь, выплынь на бережок… Костры горят высокие, Котлы кипят чугунные, Ножи точат булатные, Хотят меня зарезати! А из реки ему отвечают: – Ах, братец мой Иванушка! Тяжел камень на дно тянет, Шелкова трава ноги спутала, Желты пески на грудь легли. Слуга побежал домой и рассказал купцу про то, что слышал на речке. Собрали народ, пошли на реку, закинули сети шелковые и вытащили Аленушку на берег. Сняли камень с шеи, окунули ее в ключевую воду, одели ее в нарядное платье. Аленушка ожила и стала краше, чем была.

Русские народные сказки 2

А козленочек от радости три раза перекинулся через голову и обернулся мальчиком Иванушкой.

Русские народные сказки 2

Ведьму привязали к лошадиному хвосту и пустили в чистое поле.

Сивка-Бурка

Русские народные сказки 2 Было у старика трое сыновей: двое умных, а третий Иванушка-дурачок; день и ночь дурачок на печи. Посеял старик пшеницу, и выросла пшеница богатая, да повадился ту пшеницу кто-то по ночам толочь и травить. Вот старик и говорит детям: – Милые мои дети, стерегите пшеницу каждую ночь поочередно, поймайте мне вора. Приходит первая ночь. Отправился старший сын пшеницу стеречь, да захотелось ему спать: забрался он на сеновал и проспал до утра. Приходит утром домой и говорит: всю ночь-де не спал, иззяб, а вора не видал. На вторую ночь пошел средний сын и также всю ночку проспал на сеновале. На третью ночь приходит черед дураку идти. Взял он аркан и пошел. Пришел на межу и сел на камень: сидит не спит, вора дожидается. В самую полночь прискакал на пшеницу разношерстный конь: одна шерстинка золотая, другая – серебряная; бежит – земля дрожит, из ушей дым столбом валит, из ноздрей пламя пышет. И стал тот конь пшеницу есть: не столько ест, сколько топчет. Подкрался дурак на четвереньках к коню и разом накинул ему на шею аркан. Рванулся конь изо всех сил – не тут-то было. Дурак уперся, аркан шею давит. И стал тут конь дурака молить: – Отпусти ты меня, Иванушка, а я тебе великую сослужу службу! – Хорошо, – отвечает Иванушка-дурачок. – Да как я тебя потом найду? – Выйди за околицу, – говорит конь, – свистни три раза и крикни: «Сивка-Бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой!» – я тут и буду. Отпустил коня Иванушка-дурачок и взял с него слово – пшеницы больше не есть и не топтать. Пришел Иванушка домой. – Ну, что, дурак, видел? – спрашивают братья. – Поймал я, – говорит Иванушка, – разношерстного коня. Пообещался он больше не ходить на пшеницу – вот я его и отпустил. Посмеялись вволю братья над дураком, только уж с этой ночи никто пшеницы не трогал. Скоро после этого стали по деревням и городам бирючи от царя ходить, клич кликать: собирайтесь-де, бояре и дворяне, купцы и мещане и простые крестьяне, все к царю на праздник, на три дня; берите с собой лучших коней; и кто на своем коне до царевнина терема доскачет и с царевниной руки перстень снимет, за того царь царевну замуж отдаст. Стали собираться на праздник и Иванушкины братья; не то чтобы самим скакать, а хоть на других посмотреть. Просится и Иванушка с ними. – Куда тебе, дурак! – говорят братья. – Людей, что ли, хочешь пугать? Сиди себе на печи да золу пересыпай. Уехали братья; а Иванушка-дурачок взял у невесток лукошко и пошел грибы брать. Вышел Иванушка в поле, лукошко бросил, свистнул три раза и крикнул: – Сивка-Бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой! Конь бежит – земля дрожит, из ушей пламя, из ноздрей дым столбом валит. Прибежал – и стал конь перед Иванушкой как вкопанный. – Ну, – говорит, – влезай мне, Иванушка, в правое ухо, а в левое вылезай. Влез Иванушка к коню в правое ухо, а в левое вылез – и стал таким молодцом, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать. Сел тогда Иванушка на коня и поскакал на праздник к царю. Прискакал на площадь перед дворцом, видит – народу видимо-невидимо; а в высоком терему, у окна, царевна сидит: на руке перстень – цены нет, собою красавица из красавиц. Никто до нее скакать и не думает: никому нет охоты наверняка шею ломать. Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам, осерчал конь, прыгнул – только на три венца до царевнина окна не допрыгнул. Удивился народ, а Иванушка повернул коня и поскакал назад. Братья его не скоро посторонились, так он их шелковой плеткой хлестнул. Кричит народ: «Держи, держи его!» – а Иванушкин уж и след простыл. Выехал Иван из города, слез с коня, влез к нему в левое ухо, а в правое вылез и стал опять прежним Иванушкой-дурачком. Отпустил Иванушка коня, набрал лукошко мухоморов и принес домой. – Вот вам, хозяюшки, грибков, – говорит. Рассердились тут невестки на Ивана: – Что ты, дурак, за грибы принес? Разве тебе одному их есть? Усмехнулся Иван и опять залез на печь. Пришли братья домой и рассказывают отцу, как они в городе были и что видели; а Иванушка лежит на печи да посмеивается. На другой день старшие братья опять на праздник поехали, а Иванушка взял лукошко и пошел за грибами. Вышел в поле, свистнул, гаркнул: – Сивка-Бурка, вещий каурка! Стань передо мной, как лист перед травой! Прибежал конь и стал перед Иванушкой как вкопанный. Перерядился опять Иван и поскакал на площадь. Видит – на площади народу еще больше прежнего; все на царевну любуются, а прыгать никто и не думает; кому охота шею ломать! Ударил тут Иванушка своего коня по крутым бедрам; осерчал конь, прыгнул – и только на два венца до царевнина окна не достал. Поворотил Иванушка коня, хлестнул братьев, чтоб посторонились, и ускакал. Приходят братья домой, а Иванушка уже на печи лежит, слушает, что братья рассказывают, и посмеивается. На третий день опять братья поехали на праздник, прискакал и Иванушка. Стегнул он своего коня плеткой. Осерчал конь пуще прежнего: прыгнул – и достал до окна. Иванушка поцеловал царевну в сахарные уста, схватил с ее пальца перстень, повернул коня и ускакал, не позабывши братьев плеткой огреть. Тут уж и царь и царевна стали кричать: «Держи, держи его!» – а Иванушкин и след простыл. Пришел Иванушка домой – одна рука тряпкой обмотана. – Что это у тебя такое? – спрашивают Ивана невестки. – Да вот, – говорит, – искавши грибов, сучком накололся. И полез Иван на печь. Пришли братья, стали рассказывать, что и как было. А Иванушке на печи захотелось на перстенек посмотреть: как приподнял он тряпку, избу всю так и осияло. – Перестань, дурак, с огнем баловать! – крикнули на него братья. – Еще избу сожжешь. Пора тебя, дурака, совсем из дому прогнать. Дня через три идет от царя клич, чтобы весь народ, сколько ни есть в его царстве, собирался к нему на пир и чтобы никто не смел дома оставаться, а кто царским пиром побрезгует – тому голову с плеч. Нечего тут делать, пошел на пир сам старик со всей семьей. Пришли, за столы дубовые посадилися; пьют и едят, речи гуторят. В конце пира стала царевна медом из своих рук гостей обносить. Обошла всех, подходит к Иванушке последнему; а на дураке-то платьишко худое, весь в саже, волосы дыбом, одна рука грязной тряпкой завязана… просто страсть. – Зачем это у тебя, молодец, рука обвязана? – спрашивает царевна. – Развяжи-ка. Развязал Иванушка руку, а на пальце царевнин перстень – так всех и осиял. Взяла тогда царевна дурака за руку, подвела к отцу и говорит: – Вот, батюшка, мой суженый. Обмыли слуги Иванушку, причесали, одели в царское платье, и стал он таким молодцом, что отец и братья глядят – и глазам своим не верят. Сыграли свадьбу царевны с Иванушкой и сделали пир на весь мир. Я там был, мед, пиво пил; по усам текло, а в рот не попало.

Теремок

Ехал мужик с горшками и потерял один горшок. Русские народные сказки 2 Прилетела муха-горюха и спрашивает: — Чей домок-теремок? Кто в тереме живет? Видит — никого нет. Она залетела в горшок и стала там жить-поживать Прилетел комар-пискун и спрашивает: — Чей домок-теремок? Кто в тереме живет? — Я, муха-горюха. А ты кто? — Я комар-пискун. — Ступай ко мне жить! Вот они стали жить вдвоем. Прибежала мышка-норушка и спрашивает: — Чей домок-теремок? Кто в тереме живет? — Я, муха-горюха. — Я, комар-пискун. А ты кто? — А я — мышка-норушка. — Ступай к нам жить! Стали они жить втроем. Русские народные сказки 2 Прискакала лягушка-квакушка и спрашивает: — Чей домок-теремок? Кто в тереме живет? — Я, муха-горюха. — Я, комар-пискун. — А я — мышка-норушка. А ты кто? — Я лягушка-квакушка. — Ступай к нам жить! Cтали они жить вчетвером. Русские народные сказки 2 Бежит зайчик и спрашивает: — Чей домок-теремок? Кто в тереме живет? — Я, муха-горюха. — Я, комар-пискун. — А я — мышка-норушка. — Я, лягушка-квакушка. А ты кто? — Я заюнок-кривоног, по горке скок. — Ступай к нам жить! Стали они жить впятером. Бежала мимо лиса и спрашивает: — Чей домок-теремок? Кто в тереме живет? — Я, муха-горюха. — Я, комар-пискун. — А я — мышка-норушка. — Я, лягушка-квакушка. — Я, заюнок-кривоног, по горке скок. А ты кто? — Я лиса — при беседе краса. — Ступай к нам жить! Стали они жить в шестером Русские народные сказки 2 Прибежал волк: — Чей домок-теремок? Кто в тереме живет? — Я, муха-горюха. — Я, комар-пискун. — А я — мышка-норушка. — Я, лягушка-квакушка. — Я, заюнок-кривоног, по горке скок. — Я, лиса — при беседе краса. А ты кто? — Я волк-волчище — из-за куста схватище. — Ступай к нам жить! Вот живут они семеро все вместе — и горя мало. Русские народные сказки 2 Пришел медведь и стучится: — Чей домок-теремок? Кто в тереме живет? — Я, муха-горюха. — Я, комар-пискун. — А я — мышка-норушка. — Я, лягушка-квакушка. — Я, заюнок-кривоног, по горке скок. — Я, лиса — при беседе краса. — Я, волк-волчище — из-за куста схватище. А ты кто? — А я вам всем — пригнетыш! Русские народные сказки 2 Сел медведь на горшок, горшок раздавил и всех зверей распугал.

Хаврошечка

Есть на свете люди хорошие, есть и похуже, есть и такие, которые своего брата не стыдятся. К таким-то и попалась Крошечка-Хаврошечка. Осталась она сиротой, взяли ее эти люди, выкормили и над работой заморили: она и ткет, она и прядет, она и прибирает, она и за все отвечает. А были у ее хозяйки три дочери. Старшая звалась Одноглазка, средняя Двуглазка, а меньшая Триглазка. Дочери только и знали, что у ворот сидеть, на улицу глядеть, а Крошечка-Хаврошечка на них работала: их и обшивала, для них пряла и ткала – и слова доброго никогда не слыхала. Выйдет, бывало, Крошечка-Хаврошечка в поле, обнимет свою рябую коровку, ляжет к ней на шейку и рассказывает, как ей тяжко жить-поживать: – Коровушка-матушка! Меня бьют, журят, хлеба не дают, плакать не велят. К завтрашнему дню мне велено пять пудов напрясть, наткать, побелить и в трубы покатать. Русские народные сказки 2 А коровушка ей в ответ: – Красная девица, влезь ко мне в одно ушко, а в другое вылезь – все будет сработано. Так и сбывалось. Влезет Хаврошечка коровушке в одно ушко, вылезет из другого – все готово: и наткано, и побелено, и в трубы покатано. Отнесет она холсты к хозяйке. Та поглядит, покряхтит, спрячет в сундук, а Крошечке-Хаврошечке еще больше работы задаст. Хаврошечка опять придет к коровушке, обнимет ее, погладит, в одно ушко влезет, в другое вылезет и готовенькое возьмет, принесет хозяйке. Вот хозяйка позвала свою дочь Одноглазку и говорит ей: – Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая, поди догляди, кто сироте помогает: и ткет, и прядет, и в трубы катает? Пошла Одноглазка с Хаврошечкой в лес, пошла с нею в поле, да забыла матушкино приказание, распеклась на солнышке, разлеглась на травушке. А Хаврошечка приговаривает: – Спи, глазок, спи, глазок! Глазок у Одноглазки и заснул. Пока Одноглазка спала, коровушка все наткала, и побелила, и в трубы скатала. Так ничего хозяйка не дозналась и послала вторую дочь – Двуглазку: – Дочь моя хорошая, дочь моя пригожая, поди догляди, кто сироте помогает. Двуглазка пошла с Хаврошечкой, забыла матушкино приказание, на солнышке распеклась, на травушке разлеглась. А Хаврошечка баюкает: – Спи, глазок, спи, другой! Двуглазка глаза и смежила. Коровушка наткала, побелила, в трубы накатала, а Двуглазка все спала. Старуха рассердилась и на третий день послала третью дочь – Триглазку, а сироте еще больше работы задала. Триглазка попрыгала, попрыгала, на солнышке разморилась и на травушку упала. Хаврошечка поет: – Спи, глазок, спи, другой! А о третьем глазке и забыла. Два глаза у Триглазки заснули, а третий глядит и все видит: как Хаврошечка корове в одно ушко влезла, в другое вылезла и готовые холсты подобрала. Триглазка вернулась домой и матери все рассказала. Старуха обрадовалась, на другой же день пришла к мужу: – Режь рябую корову! Старик и так и сяк: – Что ты, старуха, в уме ли? Корова молодая, хорошая! – Режь, да и только! Делать нечего. Стал точить старик ножик. Хаврошечка про это спознала, в поле побежала, обняла рябую коровушку и говорит: – Коровушка-матушка! Тебя резать хотят. А коровушка ей отвечает: – А ты, красная девица, моего мяса не ешь, а косточки мои собери, в платочек завяжи, в саду их схорони и никогда меня не забывай: каждое утро косточки водою поливай. Старик зарезал коровушку. Хаврошечка все сделала, что коровушка ей завещала: голодом голодала, мяса ее в рот не брала, косточки ее зарыла и каждый день в саду поливала. И выросла из них яблонька, да какая! Яблочки на ней висят наливные, листья шумят золотые, веточки гнутся серебряные. Кто ни едет мимо – останавливается, кто проходит близко – заглядывается. Русские народные сказки 2 Много ли времени прошло, мало ли – Одноглазка, Двуглазка и Триглазка гуляли раз по саду. На ту пору ехал мимо сильный человек – богатый, кудреватый, молодой. Увидел в саду наливные яблочки, стал затрагивать девушек: – Девицы-красавицы, которая из вас мне яблочко поднесет, та за меня замуж пойдет. Три сестры и бросились одна перед другой к яблоне. А яблочки-то висели низко, под руками были, а тут поднялись высоко, далеко над головами. Сестры хотели их сбить – листья глаза засыпают, хотели сорвать – сучки косы расплетают. Как ни бились, ни метались – руки изодрали, а достать не могли. Подошла Хаврошечка – веточки к ней приклонились, и яблочки к ней опустились. Угостила она того сильного человека, и он на ней женился. И стала она в добре поживать, лиха не знать.

Хитрая наука

Жили себе дед да баба, был у них сын. Старик-то был бедный; хотелось ему отдать сына в науку, чтоб смолоду был родителям своим на утеху, под старость на перемену, а по смерти на помин души, да что станешь делать, коли достатку нет! Водил он его, водил по городам – авось возьмет кто в ученье; нет, никто не взялся учить без денег. Воротился старик домой, поплакал-поплакал с бабою, потужил-погоревал о своей бедности и опять повел сына в город. Только пришли они в город, попадается им навстречу человек и спрашивает деда: – Что, старичок, пригорюнился? – Как мне не пригорюниться! – сказал дед. – Вот водил, водил сына, никто не берет без денег в науку, а денег нетути! – Ну так отдай его мне, – говорит встречный, – я его в три года выучу всем хитростям. А через три года, в этот самый день, в этот самый час, приходи за сыном; да смотри: коли не просрочишь – придешь вовремя да узнаешь своего сына – возьмешь его назад; а коли нет, так оставаться ему у меня. Дед так обрадовался и не спросил: кто такой встречный, где живет и чему учить станет малого? Отдал ему сына и пошел домой. Пришел домой в радости, рассказал обо всем бабе; а встречный-то был колдун. Вот прошли три года, а старик совсем позабыл, в какой день отдал сына в науку, и не знает, как ему быть. А сын за день до срока прилетел к нему малою птичкою, хлопнулся о завалинку и вошел в избу добрым молодцем, поклонился отцу и говорит: завтра-де сравняется как раз три года, надо за ним приходить; и рассказал, куда за ним приходить и как его узнавать. – У хозяина моего не я один в науке; есть, – говорит, – еще одиннадцать работников, навсегда при нем остались – оттого, что родители не смогли их признать; и только ты меня не признаешь, так и я останусь при нем двенадцатым. Завтра, как придешь ты за мною, хозяин всех нас двенадцать выпустит белыми голубями – перо в перо, хвост в хвост и голова в голову ровны. Вот ты и смотри: все высоко станут летать, а я нет-нет да возьму повыше всех. Хозяин спросит: узнал ли своего сына? Ты и покажь на того голубя, что повыше всех. После выведет он к тебе двенадцать жеребцов – все одной масти, гривы на одну сторону и собой ровны; как станешь проходить мимо тех жеребцов, хорошенько примечай: я нет-нет да правой ногою и топну. Хозяин опять спросит: узнал своего сына? Ты смело показывай на меня. После того выведет к тебе двенадцать добрых молодцев – рост в рост, волос в волос, голос в голос, все на одно лицо и одежей ровны. Как станешь проходить мимо тех молодцев, примечай-ка: на правую щеку ко мне нет-нет да и сядет малая мушка. Хозяин опять-таки спросит: узнал ли своего сына? Ты и покажь на меня. Рассказал все это, распростился с отцом и пошел из дому, хлопнулся о завалинку, сделался птичкою и улетел к хозяину. Поутру дед встал, собрался и пошел за сыном. Приходит к колдуну. – Ну, старик, – говорит колдун, – выучил твоего сына всем хитростям. Только, если не признаешь его, оставаться ему при мне на веки вечные. После того выпустил он двенадцать белых голубей – перо в перо, хвост в хвост, голова в голову ровны – и говорит: – Узнавай, старик, своего сына! Как узнавать-то, ишь все ровны! Смотрел, смотрел, да как поднялся один голубь повыше всех, указал на того голубя: – Кажись, это мой! – Узнал, узнал, дедушка! – сказывает колдун. В другой раз выпустил он двенадцать жеребцов – все как один, и гривы на одну сторону. Стал дед ходить вокруг жеребцов да приглядываться, а хозяин спрашивает: – Ну что, дедушка! Узнал своего сына? – Нет еще, погоди маленько. Да как увидал, что один жеребец топнул правою ногою, сейчас показал на него: – Кажись, это мой! – Узнал, узнал, дедушка! В третий раз вышли двенадцать добрых молодцев – рост в рост, волос в волос, голос в голос, все на одно лицо, словно одна мать родила. Дед раз прошел мимо молодцев – ничего не заприметил, в другой прошел – тож ничего, а как проходил в третий раз – увидал у одного молодца на правой щеке муху и говорит: – Кажись, это мой! – Узнал, узнал, дедушка! Вот делать нечего, отдал колдун старику сына, и пошли они себе домой. Шли, шли и видят: едет по дороге какой-то барин. – Батюшка, – говорит сын, – я сейчас сделаюсь собачкою; барин станет покупать меня, ты меня-то продай, а ошейника не продавай; не то я к тебе назад не ворочусь! Сказал так-то да в ту ж минуту ударился оземь и оборотился собачкою. Барин увидал, что старик ведет собачку, зачал ее торговать: не так ему собачка показалася, как ошейник хорош. Барин дает за нее сто рублев, а дед просит триста; торговались, торговались, и купил барин собачку за двести рублев. Только стал было дед снимать ошейник – куда! – барин и слышать про то не хочет, упирается. – Я ошейника не продавал, – говорит дед, – я продал одну собачку. А барин: – Нет, врешь! Кто купил собачку, тот купил и ошейник. Дед подумал-подумал (ведь и впрямь без ошейника нельзя купить собаку!) и отдал ее с ошейником. Барин взял и посадил собачку к себе, а дед забрал деньги и пошел домой. Вот барин едет себе да едет, вдруг – откуда ни возьмись – бежит навстречу заяц. – Что, – думает барин, – али выпустить собачку за зайцем да посмотреть ее прыти? Только выпустил, смотрит: заяц бежит в одну сторону, собака в другую – и убежала в лес. Ждал, ждал ее барин, не дождался и поехал ни при чем. А собачка оборотилась добрым молодцем. Дед идет дорогою, идет широкою и думает: как домой глаза-то показать, как старухе сказать, куда сына девал? А сын уж нагнал его. – Эх, батюшка! – говорит. – Зачем с ошейником продавал? Ну, не повстречай мы зайца, я б не воротился, так бы и пропал ни за что! Воротились они домой и живут себе помаленьку. Много ли, мало ли прошло времени, в одно воскресенье говорит сын отцу: – Батюшка, я обернусь птичкою, понеси меня на базар и продай; только клетки не продавай, не то домой не ворочусь. Ударился оземь, сделался птичкою, старик посадил ее в клетку и понес продавать. Обступили старика люди, наперебой начали торговать птичку: так она всем показалася! Пришел и колдун, тотчас признал деда и догадался, что у него за птица в клетке сидит. Тот дает дорого, другой дает дорого, а он дороже всех; продал ему старик птичку, а клетки не отдает; колдун туда-сюда, бился с ним, бился, ничего не берет! Взял одну птичку, завернул в платок и понес домой. – Ну, дочка, – говорит дома, – я купил нашего шельмеца! – Где же он? Колдун распахнул платок, а птички давно нет – улетела, сердешная! Настал опять воскресный день. Говорит сын отцу: – Батюшка! Я обернусь нынче лошадью; смотри же, лошадь продавай, а уздечки не моги продавать; не то домой не ворочусь. Хлопнулся о сырую землю и сделался лошадью; повел ее дед на базар продавать. Обступили старика торговые люди, все барышники: тот дает дорого, другой дает дорого, а колдун дороже всех. Дед продал ему сына, а уздечки не отдает. – Да как же я поведу лошадь-то? – спрашивает колдун. – Дай хоть до двора довести, а там, пожалуй, бери свою узду: мне она не в корысть! Тут все барышники на деда накинулись: так-де не водится! Продал лошадь – продал и узду. Ну что с ними поделаешь? Пришлось отдать деду уздечку. Колдун привел коня на свой двор, поставил в конюшню, накрепко привязал к кольцу и высоко притянул ему голову: стоит конь на одних задних ногах, передние до земи не хватают. – Ну, дочка, – сказывает опять колдун, – вот когда купил, так купил нашего шельмеца. – Где же он? – На конюшне стоит. Дочь побежала смотреть; жалко ей стало добра молодца, захотела подлинней отпустить повод, стала распутывать да развязывать, а конь тем временем вырвался и пошел версты отсчитывать. Бросилась дочь к отцу. – Батюшка, – говорит, – прости! Грех меня попутал, конь убежал! Колдун хлопнулся о сырую землю, сделался серым волком и пустился в погоню: вот близко, вот нагонит! Конь прибежал к реке, ударился оземь, оборотился ершом и бултых в воду, а волк за ним щукою. Ерш бежал, бежал водою, добрался к плотам, где красные девицы белье моют, перекинулся золотым кольцом и подкатился купеческой дочери под ноги. Купеческая дочь подхватила колечко и спрятала. А колдун сделался по-прежнему человеком. – Отдай, – пристает к ней, – мое золотое кольцо. – Бери! – говорит девица и бросила кольцо наземь. Как ударилось оно, в ту ж минуту рассыпалось мелкими зернами. Колдун обернулся петухом и бросился клевать; пока клевал – одно зерно обернулось ястребом, и плохо пришлось петуху: задрал его ястреб! Тем сказке конец, а мне водочки корец.

Царевна-Лягушка

Русские народные сказки 2 Встарые годы у одного царя было три сына. Вот когда сыновья стали на возрасте, царь собрал их и говорит: – Сынки мои любезные, покуда я еще не стар, мне охота бы вас женить, посмотреть на ваших деточек, на моих внучат. Сыновья отцу отвечают: – Так что ж, батюшка, благослови. На ком тебе желательно нас женить? – Вот что, сынки, возьмите по стреле, выходите в чистое поле и стреляйте: куда стрелы упадут, там и судьба ваша. Сыновья поклонились отцу, взяли по стреле, вышли в чистое поле, натянули луки и выстрелили. У старшего сына стрела упала на боярский двор, подняла стрелу боярская дочь. У среднего сына упала стрела на широкий купеческий двор, подняла ее купеческая дочь. А у младшего сына, Ивана-царевича, стрела поднялась и улетела сам не знает куда. Вот он шел, шел, дошел до болота, видит – сидит лягушка, подхватила его стрелу. Иван-царевич говорит ей: Русские народные сказки 2 – Лягушка, лягушка, отдай мою стрелу. А лягушка ему отвечает: – Возьми меня замуж! – Что ты, как я возьму себе в жены лягушку? – Бери, знать, судьба твоя такая. Закручинился Иван-царевич. Делать нечего, взял лягушку, принес домой. Царь сыграл три свадьбы: старшего сына женил на боярской дочери, среднего – на купеческой, а несчастного Ивана-царевича – на лягушке. Вот царь позвал сыновей: – Хочу посмотреть, которая из ваших жен лучшая рукодельница. Пускай сошьют мне к завтрему по рубашке. Сыновья поклонились отцу и пошли. Иван-царевич приходит домой, сел и голову повесил. Лягушка по полу скачет, спрашивает его: – Что, Иван-царевич, голову повесил? Или горе какое? – Батюшка велел тебе к завтрему рубашку ему сшить. Русские народные сказки 2 Лягушка отвечает: – Не тужи, Иван-царевич, ложись лучше спать, утро вечера мудренее. Иван-царевич лег спать, а лягушка прыгнула на крыльцо, сбросила с себя лягушечью кожу и обернулась Василисой Премудрой, такой красавицей, что и в сказке не расскажешь. Василиса Премудрая ударила в ладоши и крикнула: – Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Сшейте мне к утру такую рубашку, какую видела я у моего родного батюшки. Иван-царевич утром проснулся, лягушка опять по полу скачет, а уж рубашка лежит на столе, завернута в полотенце. Обрадовался Иван-царевич, взял рубашку, понес к отцу. Царь в это время принимал дары от больших сыновей. Старший сын развернул рубашку, царь принял ее и сказал: – Эту рубашку в черной избе носить. Средний сын развернул рубашку, царь сказал: – В ней только в баню ходить. Иван-царевич развернул рубашку, изукрашенную златом-серебром, хитрыми узорами. Царь только взглянул: – Ну, вот это рубашка – в праздник ее надевать. Пошли братья по домам – те двое – и судят между собой: – Нет, видно, мы напрасно смеялись над женой Ивана-царевича: она не лягушка, а какая-нибудь хитра. Царь опять позвал сыновей: – Пускай ваши жены испекут мне к завтрему хлеб. Хочу узнать, которая лучше стряпает. Иван-царевич голову повесил, пришел домой. Лягушка его спрашивает: – Что закручинился? Он отвечает: – Надо к завтрему испечь царю хлеб. – Не тужи, Иван-царевич, лучше ложись спать, утро вечера мудренее. А те невестки сперва-то смеялись над лягушкой, а теперь послали одну бабушку-задворенку посмотреть, как лягушка будет печь хлеб. Лягушка хитра, она это смекнула. Замесила квашню, печь сверху разломала да прямо туда, в дыру, всю квашню и опрокинула. Бабушка-задворенка прибежала к царским невесткам, все рассказала, и те так же стали делать. А лягушка прыгнула на крыльцо, обернулась Василисой Премудрой, ударила в ладоши: – Мамки, няньки, собирайтесь, снаряжайтесь! Испеките мне к утру мягкий белый хлеб, какой я у моего родного батюшки ела. Иван-царевич утром проснулся, а уж на столе лежит хлеб, изукрашен разными хитростями: по бокам узоры печатные, сверху города с заставами. Иван-царевич обрадовался, завернул хлеб в ширинку, понес к отцу. А царь в то время принимал хлебы от больших сыновей. Их жены-то поспускали тесто в печь, как им бабушка-задворенка сказала, и вышла у них одна горелая грязь. Царь принял хлеб от старшего сына, посмотрел и отослал в людскую. Принял от среднего и туда же отослал. А как подал Иван-царевич, царь сказал: – Вот это хлеб, только в праздник его есть. И приказал царь трем своим сыновьям, чтобы завтра явились к нему на пир вместе с женами. Опять воротился Иван-царевич домой невесел, ниже плеч голову повесил. Лягушка по полу скачет: – Ква, ква, Иван-царевич, что закручинился? Или услыхал от батюшки слово неприветливое? – Лягушка, лягушка, как мне не горевать! Батюшка наказал, чтобы я пришел с тобой на пир, а как я тебя людям покажу? Лягушка отвечает – Не тужи, Иван-царевич, иди на пир один, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром, не пугайся. Спросят тебя, скажи: «Это моя лягушонка в коробчонке едет». Иван-царевич и пошел один. Русские народные сказки 2 Вот старшие братья приехали с женами, разодетыми, разубранными, нарумяненными, насурьмленными. Стоят да над Иваном-царевичем смеются: – Что же ты без жены пришел? Хоть бы в платочке ее принес. Где ты такую красавицу выискал? Чай, все болота исходил. Царь с сыновьями, с невестками, с гостями сели за столы дубовые, за скатерти браные – пировать. Вдруг поднялся стук да гром, весь дворец затрясся. Гости напугались, повскакали с мест, а Иван-царевич говорит: – Не бойтесь, честные гости: это моя лягушонка в коробчонке приехала. Подлетела к царскому крыльцу золоченая карета о шести белых лошадях, и выходит оттуда Василиса Премудрая: на лазоревом платье – частые звезды, на голове – месяц ясный, такая красавица – ни вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать. Берет она Ивана-царевича за руку и ведет за столы дубовые, за скатерти браные. Стали гости есть, пить, веселиться. Василиса Премудрая испила из стакана да последки себе за левый рукав вылила. Закусила лебедем да косточки за правый рукав бросила. Жены больших-то царевичей увидали ее хитрости и давай то же делать. Попили, поели, настал черед плясать. Василиса Премудрая подхватила Ивана-царевича и пошла. Уж она плясала, плясала, вертелась, вертелась – всем на диво. Махнула левым рукавом – вдруг сделалось озеро, махнула правым рукавом – поплыли по озеру белые лебеди. Царь и гости диву дались. А старшие невестки пошли плясать: махнули рукавом – только гостей забрызгали, махнули другим – только кости разлетелись, одна кость царю в глаз попала. Царь рассердился и прогнал обеих невесток. В ту пору Иван-царевич отлучился потихоньку, побежал домой, нашел там лягушечью кожу и бросил ее в печь, сжег на огне. Василиса Премудрая возвращается домой, хватилась – нет лягушечьей кожи. Села она на лавку, запечалилась, приуныла и говорит Ивану-царевичу: – Ах, Иван-царевич, что же ты наделал! Если бы ты еще только три дня подождал, я бы вечно твоей была. А теперь прощай. Ищи меня за тридевять земель, в тридесятом царстве, у Кощея Бессмертного… Обернулась Василиса Премудрая серой кукушкой и улетела в окно. Иван-царевич поплакал, поплакал, поклонился на четыре стороны и пошел куда глаза глядят – искать жену, Василису Премудрую. Шел он близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли, сапоги проносил, кафтан истер, шапчонку дождик иссек. Попадается ему навстречу старый старичок: – Здравствуй, добрый молодец! Что ищешь, куда путь держишь? Иван-царевич рассказал ему про свое несчастье. Старый старичок говорит ему: – Эх, Иван-царевич, зачем ты лягушечью кожу спалил? Не ты ее надел, не тебе ее было снимать. Василиса Премудрая хитрей, мудреней своего отца уродилась. Он за то осерчал на нее и велел ей три года быть лягушкой. Ну, делать нечего, вот тебе клубок: куда он покатится, туда и ты ступай за ним смело. Иван-царевич поблагодарил старого старичка и пошел за клубочком. Клубок катится, он за ним идет. В чистом поле попадается ему медведь. Иван-царевич нацелился, хочет убить зверя. А медведь говорит ему человеческим голосом: – Не бей меня, Иван-царевич, когда-нибудь тебе пригожусь. Иван-царевич пожалел медведя, не стал его стрелять, пошел дальше. Глядь, летит над ним селезень. Он нацелился, а селезень говорит ему человеческим голосом: – Не бей меня, Иван-царевич! Я тебе пригожусь. Он пожалел селезня и пошел дальше. Бежит косой заяц. Иван-царевич опять спохватился, хочет в него стрелять, а заяц говорит человеческим голосом: – Не убивай меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь. Пожалел он зайца, пошел дальше. Подходит к синему морю и видит: на берегу, на песке, лежит щука, едва дышит и говорит ему: – Ах, Иван-царевич, пожалей меня, брось в синее море! Он бросил щуку в море, пошел дальше берегом. Долго ли, коротко ли, прикатился клубочек к лесу. Там стоит избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается. – Избушка, избушка, стань по-старому, как мать поставила: к лесу задом, ко мне передом. Избушка повернулась к нему передом, к лесу задом. Иван-царевич взошел в нее и видит: на печи, на девятом кирпиче, лежит Баба-яга костяная нога, зубы – на полке, а нос в потолок врос. – Зачем, добрый молодец, ко мне пожаловал? – говорит ему Баба-яга. – Дело пытаешь или от дела лытаешь? Иван-царевич ей отвечает: – Ах ты, старая хрычовка, ты бы меня прежде напоила, накормила, в бане выпарила, тогда бы и спрашивала. Баба-яга его в бане выпарила, напоила, накормила, в постель уложила, и Иван-царевич рассказал ей, что ищет свою жену, Василису Премудрую. – Знаю, знаю, – говорит ему Баба-яга, – твоя жена теперь у Кощея Бессмертного. Трудно ее будет достать, нелегко с Кощеем сладить: его смерть на конце иглы, та игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, тот заяц сидит в каменном сундуке, а сундук стоит на высоком дубу, и тот дуб Кощей Бессмертный как свой глаз бережет. Иван-царевич у Бабы-яги переночевал, и наутро она ему указала, где растет высокий дуб. Долго ли, коротко ли, дошел туда Иван-царевич, видит: стоит, шумит высокий дуб, на нем каменный сундук, а достать его трудно. Вдруг, откуда ни взялся, прибежал медведь и выворотил дуб с корнем. Сундук упал и разбился. Из сундука выскочил заяц – и наутек во всю прыть. А за ним другой заяц гонится, нагнал и в клочки разорвал. А из зайца вылетела утка, поднялась высоко, под самое небо. Глядь, на нее селезень кинулся, как ударит ее – утка яйцо выронила, упало яйцо в синее море. Тут Иван-царевич залился горькими слезами – где же в море яйцо найти!.. Вдруг подплывает к берегу щука и держит яйцо в зубах. Иван-царевич разбил яйцо, достал иголку и давай у нее конец ломать. Он ломает, а Кощей Бессмертный бьется, мечется. Сколько ни бился, ни метался Кощей – сломал Иван-царевич у иглы конец, пришлось Кощею помереть. Иван-царевич пошел в Кощеевы палаты белокаменные. Выбежала к нему Василиса Премудрая, поцеловала его в сахарные уста. Иван-царевич с Василисой Премудрой воротились домой и жили долго и счастливо до глубокой старости.

Русские народные сказки 2

Похожие сказки:

  • Сказки малышам от 6 месяцев до 2 летСказки малышам от 6 месяцев до 2 лет Сказки малышам от 6 месяцев до 2 лет

    Многие родители думают, что для восприятия сказок их ребёнок должен достичь возраста 1,5-2 лет, а малышам сказки совсем ни к чему.

    Дети, с […]
  • Сказки для малышей от 2 до 3 лет с иллюстрациямиСказки для малышей от 2 до 3 лет с иллюстрациями
    Сказки для малышей от 2 до 3 лет с иллюстрациями
     
    Добрые и понятные сказки погрузят малышей в царство фантастических грез. Несложный по своей структуре текст, увлекательный сюжет и […]
  • Русские народные сказкиРусские народные сказки Русские народные сказки
    Белая уточка
    Один князь женился на прекрасной княжне и не успел еще на нее наглядеться, не успел с нею наговориться, не успел ее наслушаться, а уж надо было им […]
  • Игры по сказкамИгры по сказкам Игры по сказкам
    Сказки учат нас жизни, красиво говорить. Читая сказки, мы становимся, добрее, ласковее, отзывчивыми к другим людям.
    Узнай сказку по […]
  • Русские народные сказки 3Русские народные сказки 3 Русские народные сказки 3
    Бедный мужик
    Бедный мужик шёл по чистому полю и увидел под кустом зайца. Обрадовался и говорит: - Вот теперь будет у меня дом. Сейчас поймаю этого зайца и […]
  • Русские народные сказки 1Русские народные сказки 1 Русские народные сказки 1
    Заяц-хваста
    Жил-был заяц в лесу: летом ему было хорошо, а зимой плохо – приходилось к крестьянам на гумно ходить, овес воровать. Приходит он однажды к одному […]
  • Смешные сказкиСмешные сказки Смешные сказки
    Юмор в народных сказках является неотъемлемой частью фольклора. Смешные сказки помогут не только поднять настроение, но и отвлечься от рутинных дел как взрослым, так и […]
  • Инопланетянин Пип идет в школу Поиски родителей (5-6-7 лет)Инопланетянин Пип идет в школу Поиски родителей (5-6-7 лет) Инопланетянин Пип идет в школу Поиски родителей (5-6-7 лет)

    Инопланетянин Пип идет в школу Поиски родителей
    Первый раз в школе

    Пип бежал что было силы. Он спотыкался, […]

Добавить комментарий