Сказки про эльфов – Детские сказки читать на ночь Сказки про эльфов – Детские сказки читать на ночь
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Сказки про эльфов

Страницы: 1 2

Сказки про эльфов

Сказки про эльфов

Эльфами называют светлых существ, духов леса. Они постоянные персонажи сказочной литературы, наряду с гномами, троллями и др.  

Существует мнение, что эльфы и феи – одни и те же существа. Несмотря на схожесть описания, есть и отличия — эльфы часто изображались с крыльями, феи же крыльев не имели.  

Эльфа и носовой платочек

Астрид Линдгрен

День рождения у Лены — в мае, когда цветут яблони. Весь сад в это время утопает в цветах. И не было такого, чтобы тетушки, которые приезжают из города поздравить Лену, не всплеснули руками и не сказали:
Сказки про эльфов


— Нет, до чего же здесь прекрасно!

И Лена видит, как ее мама радуется этим словам. В тот день Лене исполнилось шесть лет, и в гости к ним приехала тетя Эбба. Лена встретила ее на остановке автобуса. Потом пили кофе в саду, и тетя Эбба, всплеснув руками, как всегда, сказала:

— Нет, до чего же здесь прекрасно!

И только после этого вспомнила, что Лена еще не получила от нее подарок.

Это был тонкий, как пух, белый носовой платочек, отделанный шитьем и кружевами. Такого красивого платочка Лена никогда в жизни не видела и очень ему обрадовалась. Правда, обрадовалась не так, как новой красивой кукольной колясочке, но все равно обрадовалась очень!..

Вечером, когда Лена уже лежала в постели, мама еще раз осмотрела подарки, лежавшие в детской на подарочном столике, и сказала:

— Смотри не потеряй свой платочек.

— Постараюсь, — ответила Лена.

Мама подоткнула со всех сторон одеяло, слегка приоткрыла окошко, пожелала спокойной ночи и ушла.

Лена лежала в постели, но заснуть не могла. Ей хотелось, чтобы поскорее наступило утро, потому что можно будет поиграть с кукольной колясочкой и другими подарками.

А над садом уже сгущался вечерний туман, в детскую заструился аромат яблоневых цветов, и веки Лены отяжелели.

Она уже почти засыпала, как вдруг, испугавшись, села в кровати. Она услыхала плач! Это был чей-то душераздирающий плач!

Потрясенная чужими рыданиями, Лена внимательно осмотрела комнату, заглянула во все углы, чтобы понять — откуда доносятся эти рыдания, и обнаружила на подоконнике... крошечную, совсем голенькую эльфу, которая плакала так отчаянно, что казалось, у нее вот-вот разорвется сердце.

Лена никогда в жизни не видела эльфов, а потому не знала, как с ними разговаривать. Но громкий плач голенькой эльфы становился все безутешней! Так что Лена набралась храбрости и спросила:

— Отчего ты плачешь?

Маленькая эльфа испуганно посмотрела на нее:

— Я думала, ты спишь... Я пробралась сюда, чтобы побыть одной...

— Хорошо. Конечно. Пожалуйста, — ласково сказала Лена. — Только скажи, что у тебя случилось.

Маленькая эльфа заплакала снова.

— У меня... у меня нет платья, — рыдала она. — Как раз сегодня вечером, когда мне так нужно платье, у меня его нет!

— А почему именно сегодня? — удивилась Лена.

— Да потому что сегодня в нашем саду бал.

До сих пор Лена думала, что сад принадлежит ее папе и маме, ну и немножко ей, а тут появляется эльфа и говорит: «В нашем саду...».

— Ты должна знать все, — продолжала эльфа. — Мы, эльфы, которым принадлежит этот сад, даем сегодня бал в честь короля эльфов. Он прибывает к нам из своего сада на Дороге Майских Колокольчиков со своей королевской свитой. Каждую ночь посещает он какой-нибудь сад. Догадайся, зачем? Он хочет найти себе королеву! И вот как раз сегодня у меня нет платья! Ты-то понимаешь — не могу же я пойти на бал раздетая...

И эльфа снова заплакала.

— Где же ты потеряла свое платье?

— Оно осталось висеть на кусте роз — разорванное. Ах, как я хочу умереть!

— Зачем же так отчаиваться? — спросила Лена. Ей было очень жаль маленькую эльфу.

— Затем, что я... люблю короля, — произнесла эльфа тихо-тихо. — Так люблю, так люблю...

Эльфа поднялась, чтобы уйти. Но вдруг громко воскликнула, а через секунду уже стояла на столике с подарками.

— Какая чудесная ткань! — воскликнула она, поднимая платочек своими тоненькими нежными пальчиками.

— Милая моя, чудная моя! — Слова буквально посыпались у нее изо рта. — Можно мне взять эту ткань? Я бы не просила тебя, если бы это не было так важно для меня! — умоляла она. — О, я даже не знаю, что и делать, если ты мне откажешь!

Чуточку поколебавшись, Лена сказала:

— Вообще-то — это подарок ко дню рождения. Но тут уж, видно, ничего не поделаешь. Возьми.

Маленькая эльфа прижала платочек к лицу.

— Неужели это правда? — воскликнула она. — Теперь и я смогу танцевать!

— Платье сперва надо сшить! — сказала Лена. Она не раз слышала, как трудно в спешке найти хорошую портниху.

— Смотри, как это делается! — Эльфа повертела платочек, помахала им в воздухе и — Лена так и не поняла, как это произошло, — уже стояла в сверкающем платье с широкой колышущейся юбкой, отделанной шитьем и кружевами.

Эльфа весело танцевала на столике и смеялась от счастья.

— Муй! Где ты? Где ты, Myй? — послышалось из сада.

— Это меня зовут, — сказала эльфа. — Мне пора. Но я никогда не забуду, что ты для меня сделала.

— Это же от всего сердца, — ответила Лена, точь-в-точь как мама. — Надеюсь, тебя ожидает много радостей!

— Конечно, — в таком-то платье!

Эльфа совсем было собралась выпорхнуть из окна, как вдруг остановилась.

— А тебе не хочется поглядеть на наш бал? Ты могла бы взобраться на яблоню и оттуда все-все увидеть.

— Ты думаешь, это возможно?

Муй кивнула головой.

— Только поскорее! Поскорее!

Лена накинула на себя голубое шерстяное одеяло и вылезла из окна: яблоня росла перед самым окном, а на ней была ветка, на которой можно было сидеть. Лена там часто пряталась, когда мама звала ее вытирать посуду.

Завернувшись в одеяло, Лена удобно устроилась на ветке и стала смотреть вниз.

Никогда еще не доводилось ей бывать в саду в такое позднее время.

Сад дивно благоухал, был озарен каким-то сумеречным светом и жил томительным ожиданием.

И тут издалека донесся бой барабана.

В саду послышался тихий шорох: эльфы столпились у самых ворот и взволнованно глядели на дорогу.

Бой барабана раздался ближе. Ворота отворились, и эльфы присели в реверансе, потому что в ворота входили король эльфов и вся его королевская свита.

До чего же был красив король эльфов!

Но вот послышались нежные звуки танцевальной музыки, и тут Лена увидела Муй — она стояла, скромно опустив глаза, в таком красивом платье, какого ни у кого не было!
Король тотчас подошел к ней и склонился в низком поклоне.
Вскоре весь сад наполнился танцующими парами. Словно легкое прозрачное облако парили они в воздухе, но всех красивее танцевали король эльфов и Муй. У нее был такой счастливый вид!

Лена не помнила, сколько просидела она на дереве.

Но тут — снова бой барабанов. Бал закончился. Все-все — король, его свита, Муй — исчезли словно по мановению волшебной палочки.

Лена вернулась в комнату.

А что это там белеет на подоконнике?

Это — Муй.

— Спасибо тебе, — прошептала она. — Спасибо. Я так счастлива!

— Он женится на тебе?

— Это не имеет значения, — сказала она. — Если даже я стану королевой, все равно прекраснее нынешней ночи в моей жизни не будет ничего!
И она посмотрела на Лену счастливыми сияющими глазами.
— Всем этим я обязана тебе, — тихонько вымолвила она и тут же исчезла.

— Не мне, — улыбнулась Лена, — а моему носовому платочку. — А потом задумалась: как объяснить маме, что платочек исчез, мама будет сердиться.

«Ну и пусть, — решила Лена, — скажу, что пожертвовала его на благотворительные цели».

Эльф розового куста

 Ганс Христиан Андерсен

В саду красовался розовый куст, весь усыпанный чудными розами. В одной из них, самой прекрасной меж всеми, жил эльф, такой крошечный, что человеческим глазом его и не разглядеть было. За каждым лепестком розы у него было по спальне; сам он был удивительно нежен и мил, ну точь-в-точь хорошенький ребенок, только с большими крыльями за плечами. А какой аромат стоял в его комнатах, как красивы и прозрачны были их стены! То были ведь нежные лепестки розы.

Сказки про эльфов
Весь день эльф играл на солнышке, порхал с цветка на цветок, плясал на крыльях у резвых мотыльков и подсчитывал, сколько шагов пришлось бы ему сделать, чтобы обежать все дорожки и тропинки на одном липовом листе. За дорожки и тропинки он принимал жилки листа, да они и были для него бесконечными дорогами! Раз не успел он обойти и половины их, глядь — солнышко уж закатилось; он и начал-то, впрочем, не рано.
Стало холодно, пала роса, подул ветер, эльф рассудил, что пора домой и заторопился изо всех сил, но когда добрался до своей розы, оказалось, что она уже закрылась и ему нельзя было попасть в нее; успели закрыться и все остальные розы. Бедный крошка эльф перепугался: никогда еще не оставался он на ночь без приюта, всегда сладко спал между розовыми лепестками, а теперь!.. Ах, верно, не миновать ему смерти!
Вдруг он вспомнил, что на другом конце сада есть беседка, вся увитая чудеснейшими каприфолиями; в одном из этих больших пестрых цветков, похожих на рога, он и решил проспать до утра.
И вот он полетел туда. Тсс! Тут были люди: красивый молодой человек и премиленькая девушка. Они сидели рядышком и хотели бы век не расставаться — они так горячо любили друг друга, куда горячее, нежели самый добрый ребенок любит своих маму и папу.
— Увы! Мы должны расстаться! — сказал молодой человек. — Твой брат не хочет нашего счастья и потому отсылает меня с поручением далеко-далеко за море! Прощай же, дорогая моя невеста! Я все-таки имею право назвать тебя так!
И они поцеловались. Молодая девушка заплакала и дала ему на память о себе розу, но сначала запечатлела на ней такой крепкий и горячий поцелуй, что цветок раскрылся. Эльф сейчас же влетел в него и прислонился головкой к нежным, душистым стенкам.
Вот раздалось последнее «прощай», и эльф почувствовал, что роза заняла место на груди молодого человека. О, как билось его сердце! Крошка эльф просто не мог заснуть от этой стукотни.
Недолго, однако, пришлось розе покоиться на груди. Молодой человек вынул ее и, проходя по большой темной роще, целовал цветок так часто и так крепко, что крошка эльф чуть не задохся. Он ощущал сквозь лепестки цветка, как горели губы молодого человека, сама роза раскрылась, словно под лучами полуденного солнца.
Тут появился другой человек — мрачный и злой, это был брат красивой молодой девушки. Он вытащил большой острый нож и убил молодого человека, целовавшего цветок, затем отрезал ему голову и зарыл ее вместе с туловищем в рыхлую землю под липой.
«Теперь о нем не будет и помина! — подумал злой брат. — Небось не вернется больше. Ему предстоял далекий путь за море, а в таком пути нетрудно проститься с жизнью; ну вот так оно и случилось! Вернуться он больше не вернется, и спрашивать о нем сестра меня не посмеет».
И он нашвырял ногами на то место, где схоронил убитого, сухих листьев и пошел домой. Но шел он во тьме ночной не один; с ним был крошка эльф. Эльф сидел в сухом, свернувшемся в трубочку, липовом листке, упавшем злодею на голову в то время, как тот зарывал яму. Окончив работу, убийца надел на голову шляпу; под ней было страх как темно, и крошка эльф весь дрожал от ужаса и от негодования на злодея.
На заре злой человек воротился домой, снял шляпу и прошел в спальню сестры. Молодая цветущая красавица спала и видела во сне того, кого она так любила и кто уехал теперь, как она думала, за море. Злой брат наклонился над ней и засмеялся злобным, дьявольским смехом; сухой листок выпал из его волос на одеяло сестры, но он не заметил этого, и ушел к себе заснуть до утра. Эльф выкарабкался из сухого листка, приблизился к самому уху молодой девушки и рассказал ей во сне об ужасном убийстве, описал место, где оно произошло, цветущую липу, под которой убийца зарыл тело, и наконец добавил: «А чтобы ты не приняла всего этого за простой сон, я оставлю на твоей постели сухой листок». И она нашла этот листок, когда проснулась.
О, как горько она плакала! Но никому не смела бедняжка доверить своего горя. Окно стояло отворенным целый день, крошка эльф легко мог выпорхнуть в сад и лететь к розам и другим цветам, но ему не хотелось оставлять бедняжку одну. На окне в цветочном горшке росла роза; он уселся в один из ее цветов и глаз не сводил с убитой горем девушки. Брат ее несколько раз входил в комнату и был злобно-весел; она же не смела и заикнуться ему о своем сердечном горе.
Как только настала ночь, девушка потихоньку вышла из дома, отправилась в рощу прямо к липе, разбросала сухие листья, разрыла землю и нашла убитого. Ах, как она плакала и молила бога, чтобы он послал смерть и ей.
Она бы охотно унесла с собой дорогое тело, да нельзя было, и вот она взяла бледную голову с закрытыми глазами, поцеловала холодные губы и отряхнула землю с прекрасных волос.
— Оставлю же себе хоть это! — сказала она, зарыла тело и опять набросала на то место сухих листьев, а голову унесла с собой, вместе с небольшою веточкой жасмина, который цвел в роще.
Придя домой, она отыскала самый большой цветочный горшок, положила туда голову убитого, засыпала ее землей и посадила жасминовую веточку.
— Прощай! Прощай! — прошептал крошка эльф; он не мог вынести такого печального зрелища и улетел в сад к своей розе, но она уже отцвела, и вокруг зеленого плода держалось всего два-три поблекших лепестка.
— Ах, как скоро приходит конец всему хорошему и прекрасному! — вздохнул эльф.
В конце концов он отыскал себе другую розу и уютно зажил между ее благоухающими лепестками. Но каждое утро летал он к окну несчастной девушки и всегда находил ее всю в слезах подле цветочного горшка. Горькие слезы ручьями лились на жасминовую веточку, и по мере того как сама девушка день ото дня бледнела и худела, веточка все росла да зеленела, пуская один отросток за другим. Скоро появились и маленькие бутончики; девушка целовала их, а злой брат сердился и спрашивал, не сошла ли она с ума; иначе он ничем не мог объяснить себе эти вечные слезы, которые она проливала над цветком. Он ведь не знал, чьи закрытые глаза, чьи розовые губы превратились в землю в этом горшке. А бедная сестра его склонила раз головку к цветку, да так и задремала; как раз в это время прилетел крошка эльф, прильнул к ее уху и стал рассказывать ей о последнем ее свидании с милым в беседке, о благоухании роз, о любви эльфов… Девушка спала так сладко, и среди этих чудных грез незаметно отлетела от нее жизнь. Она умерла и соединилась на небе с тем, кого так любила.
На жасмине раскрылись белые цветы, похожие на колокольчики, и по всей комнате разлился чудный, нежный аромат — только так могли цветы оплакать усопшую.
Злой брат посмотрел на красивый цветущий куст, взял его себе в наследство после умершей сестры и поставил у себя в спальне возле самой кровати. Крошка эльф последовал за ним и стал летать от одного колокольчика к другому; в каждом жил маленький дух, и эльф рассказал им всем об убитом молодом человеке, о злом брате и о бедной сестре.
— Знаем! Знаем! Ведь мы выросли из глаз и из губ убитого! — ответили духи цветов и при этом как-то странно покачали головками.
Эльф не мог понять, как могут они оставаться такими равнодушными, полетел к пчелам, которые собирали мед, и тоже рассказал им о злом брате. Пчелы пересказали это своей царице, и та решила, что все они на следующее же утро накажут убийцу.
А ночью — это была первая ночь после смерти сестры, — когда брат спал близ благоухающего жасминового куста, каждый колокольчик раскрылся, и оттуда вылетел невидимый, но вооруженный ядовитым копьем дух цветка. Все они подлетели к уху спящего и стали нашептывать ему страшные сны, потом сели на его губы и вонзили ему в язык свои ядовитые копья.
— Теперь мы отомстили за убитого! — сказали они и опять спрятались в белые колокольчики жасмина.
Утром окно в спальне вдруг распахнулось, и влетели эльф и царица пчел с своим роем; они явились убить злого брата.
Но он уже умер. Вокруг постели толпились люди и говорили:
— Его убил сильный запах цветов.
Тогда эльф понял, что то была месть цветов, и рассказал об этом царице пчел, а она со всем своим роем принялась летать и жужжать вокруг благоухающего куста. Нельзя было отогнать пчел, и кто-то из присутствовавших хотел унести куст в другую комнату, но одна пчела ужалила его в руку, он уронил цветочный горшок, и тот разбился вдребезги.
Тут все увидали череп убитого и поняли, кто был убийца.
А царица пчел с шумом полетела по воздуху и жужжала о мести цветов, об эльфе и о том, что даже за самым крошечным лепестком скрывается кто-то, кто может рассказать о преступлении и наказать преступника.

Читайте также:  Сказки про капризы

Пастушок и король эльфов

Жил на свете пастушок Лассе. Отец у него помер, и остался он один с мачехой. Мачеха была женщина злая, морила пасынка голодом, одевала в лохмотья, а иной раз случалось, что и била она мальчонку. Худо жилось бедняге Лассе. День-деньской бродил он со стадом в лесу, а придет домой — сунет ему мачеха с бранью ломоть хлеба и гонит прочь в сарай.

А как-то утром она и хлеба ему не дала, и пришлось Лассе не евши в лес со стадом идти. Вот бредет он по лесу и горько плачет.

Вдруг видит — на зеленом пригорке на солнце блестит что-то.

Подошел Лассе поближе, глядит — под деревом пара хрустальных башмачков стоит, каждый с наперсток величиной. Обрадовался мальчонка, позабыл про голод и про мачеху злую и весь день этими башмачками любовался.

И как подошел вечер, и солнце за лесом село, созвал Лассе своих коров и коз и отправился домой. Идет он по проселочной дороге, а навстречу ему мальчик попадается — маленький-премаленький, ростом с былинку.

— Вечер добрый, — говорит мальчик.

— И тебе добрый вечер, — отвечает Лассе.

— Не попадались ли тебе мои хрустальные башмачки, что я нынче поутру на зеленом пригорке обронил?

— Попадались, — отвечает Лассе. — Только я хотел их мачехе отнести. Авось она тогда бранить меня перестанет и поесть чего-нибудь даст.

Стал тут мальчик его упрашивать:

— Отдай мне мои башмачки! Может, когда-нибудь и я тебе службу сослужу.

Сжалился Лассе над малышом и отдал ему хрустальные башмачки. Обрадовался малыш, кивнул Лассе приветливо и убежал. А Лассе дальше со своим стадом пошел. Домой явился он уж затемно, и мачеха на него с бранью накинулась оттого, что он так замешкался в лесу. Сунула ему мачеха котел с остатками каши и велела поскорее есть да на сеновал убираться.
А утром, едва рассвело, слышит Лассе — будит его мачеха:
— Вставай, байбак ленивый! Уж белый день на дворе.
Время скотину выгонять!
Вскочил мальчик с соломенной постели, съел ломоть хлеба и погнал стадо в лес. Только к полудню он опять проголодался, и тут еще жара его так донимать стала, что мочи нет. Идет он по лесу и плачет. Вдруг видит — на зеленом пригорке малюсенькая красная шапочка лежит. Величиной шапочка с горошину и красивая такая: с кисточкой и золотыми колокольцами по краям. Обрадовался Лассе и про все свое горе позабыл — и про мачеху злую, и про жару. Весь день он с этой шапочкой играл, а к вечеру, когда солнце за лесом село, созвал он стадо и побрел потихоньку домой.

Вот идет он проселочной дорогой, а навстречу ему девочка попадается, маленькая-премаленькая, ростом не больше, чем стебелек цветка.

— Вечер добрый, — говорит девочка.

— И тебе добрый вечер, — отвечает Лассе.

— Не нашел ли ты моей шапочки, что я нынче поутру на зеленом пригорке обронила?

— Нашел, — отвечает Лассе. — Только я собирался ее своей злой мачехе отдать, авось она тогда бранить меня перестанет и накормит получше.

Стала тут девочка его упрашивать:

— Отдай мне мою красную шапочку! Может, когда-ни будь и я тебе службу сослужу.

Пожалел Лассе малышку и отдал ей шапочку. Обрадовалась девочка, присела в поклоне, улыбнулась Лассе и убежала.

А Лассе дальше со своим стадом пошел. До дому добрался он уже совсем затемно. Мачеха давно его дожидалась и накинулась на пасынка с бранью:

— И где только тебя носит? Что ж, мне по твоей мило сти в полночь коров доить? Съешь вон остатки каши в котле да ступай на сеновал, чтобы глаза мои на тебя не глядели!

Ничего не ответил Лассе мачехе на ее злые речи. Выскреб со дна котла кашу засохшую, съел ее, запил родниковой водой, да и отправился на сеновал спать.

А утром чем свет опять слышит Лассе мачехин крик:

— Вставай, байбак ленивый! Уж белый день на дворе!

Пора скотину в лес выгонять!

Вскочил мальчик со своей соломенной постели, умылся и попросил у мачехи ломоть хлеба.

— Какого еще хлеба! — закричала мачеха. — Не будет тебе нынче ничего, бездельник ты этакий!

Так и пошел Лассе голодный в лес. Идет по лесу и горько плачет. Вдруг видит — на зеленом пригорке блестит что-то в траве. Подошел он поближе и поднял с земли малюсенький серебряный колокольчик. Обрадовался Лассе, глаза вытер и стал с этим колокольчиком играть. Так весь день и прошел незаметно, а к вечеру зазвонил Лассе в колокольчик, и мигом все коровы да козы на этот звон сбежались. Погнал он стадо по проселочной дороге, вдруг видит — навстречу ему маленький старичок идет, ростом не больше былинки. Борода у старичка до пояса, на голове колпачок красный с кисточкой, на ногах башмачки сафьяновые.

— Вечер добрый, — говорит старичок.

— И тебе добрый вечер, — отвечает Лассе.

— Не нашел ли ты колокольчика, что я поутру на пригорке обронил?

— Нашел, — отвечает Лассе. — Только этот колокольчик я тебе не отдам. Я уж давеча какому-то мальчику хрустальные башмачки вернул, а девочке — красную шапочку с золотыми колокольцами. А этот колокольчик мне самому нужен, на его звон коровы и козы мигом сбегаются.

Стал старичок Лассе упрашивать:

— Отдай мне мой колокольчик, без него вся моя власть пропадет. Сам я — король эльфов, а эти мальчик и девочка мои дети. И не думай, что мы про тебя забыли. Мы, эльфы, всегда добром за добро платим и тебе когда-нибудь службу сослужим. А колокольчик я тебе другой подарю, да еще в придачу исполню три твоих желания.

Согласился Лассе. Отдал он колокольчик и говорит:

— Вот возьми, да не теряй его больше. И детям своим, сыну и дочке, накажи, чтобы получше берегли хрустальные башмачки и красную шапочку. А желания мои такие: хочу я быстро вырасти, стать королем, хочу владеть королевским дворцом и хочу получить в жены самую красивую принцессу на свете.

— Желания твои немалые, — отвечает король эльфов, — но коль уж я обещал тебе, то слово свое сдержу. Нынче ночью, когда мачеха твоя уснет, выберись потихоньку из дома да ступай прямо на север, покуда до королевского дворца не дойдешь. Вот тебе дудочка из слоновой кости. Попадешь в беду — подуй в дудочку, и эльфы к тебе на помощь придут. А когда крайняя нужда будет — переломи дудочку пополам — уж тут я сам к тебе явлюсь.

С этими словами простился король эльфов с пареньком и пропал с глаз долой, а Лассе со своим стадом дальше побрел. Воротился Лассе домой поздним вечером, и мачеха его вместо ужина тумаками отпотчевала. «Ничего, — подумал Лассе, -теперь уж мне недолго терпеть». И отправился на сеновал спать.

А в полночь выбрался он потихоньку из сарая и пошел на север. Шел он без устали по лесам, пригоркам и долинам, дважды всходило и заходило солнце, а Лассе все шел и шел.

На третий день к вечеру вырос перед Лассе королевский дворец, да такой красивый и богатый, какого он и в жизни не видывал. Зашел Лассе на королевскую кухню и спросил, не надобны ли тут работники.

— А ты что делать умеешь? — спросил его главный повар.

— Умею я коз да коров пасти, — отвечает Лассе.

— Пастух нам нужен, — говорит повар, — только, если хоть одна корова или коза у тебя в лесу заблудится, пеняй тогда на себя.

— Будь покоен, — отвечает Лассе, — такого лиха со мной вовек не случалось.

Так и нанялся Лассе пастухом в королевское поместье. Каждое утро гнал он коров, коз да овец в ближний лес и пас их там до заката солнца. И никогда ни одна скотина у него из стада не пропадала.

Вот однажды выгоняет Лассе скот из хлева и видит: идет к нему какая-то девочка златокудрая в богатом платье, а на руках у нее маленькая белая овечка. Протягивает девочка овечку Лассе и говорит:

Читайте также:  Сказки про хорошие сны

— Слыхала я, что пастуха лучше тебя во всем королевст ве нет. Возьми мою овечку, паси ее да приглядывай за ней хорошенько.

А девочка эта была сама королевская дочь. С той поры стала принцесса каждое утро в лес ходить, свою любимую овечку навещать. Была принцесса девочкой доброй, приветливой, и скоро они с пастушком Лассе крепко подружились.

Прошло время, вырос из пастушка ладный и высокий молодец. А маленькая принцесса тоже выросла и такой пригожей стала, что слава про нее по всему свету пошла. Но все так же, как в детстве, ходила она в лес свою овечку навещать.

Только однажды пошла принцесса в лес и по дороге пропала. Прошел слух в народе, что похитил принцессу злой великан и увез в свой замок на далекий остров. Сильно горевали люди по доброй и красивой принцессе, а больше всех король с королевой по дочери убивались.

И повелел король возвестить по всем странам и королевствам: кто его дочь из неволи вызволит, получит ее в жены, да еще и королевство в придачу. Стекались в замок принцы и рыцари со всех краев. Надевали они доспехи кованые, брали мечи, копья, садились на коней и отправлялись принцессу искать. Одни ни с чем возвращались, иные вовсе пропадали, и никому из них удачи не было.

А пастух Лассе меж тем все пасет свое стадо в лесу. Только не идет у него из головы красавица принцесса, день и ночь он о ней тужит и печалится.

Вот однажды уснул Лассе в тени под деревом и приснился ему король эльфов. Будто стоит он у его изголовья шепчет:

— Ступай на север, на север! Там найдешь принцессу.

Пробудился Лассе и пошел прямехонько к королю. Стража его в королевские покои не пускает. Вышел к не-у главный повар и говорит:

— Тебе чего тут надо? Ежели ты награды за свою верую службу попросить хочешь, то мы и сами это уладим. Короля беспокоить нечего.

— Нет, — отвечает Лассе. — Разговор у меня с королем не о том пойдет.

Привели Лассе к королю, а он и говорит ему:

— Служил я вашему величеству верой и правдой много лет. Дозвольте мне теперь отправиться принцессу искать.

Рассердился король.

— Ишь что задумал! Стало быть, ты, простой пастух, хвбчешь то сделать, что принцам и рыцарям не по плечу!

А Лассе в ответ:

— Либо принцессу найду, либо жизни лишусь.

Вспомнил тут король, что в народе говорят: «На теле, смяга, а в душе отвага», — и сменил гнев на милость.

И пошел Лассе на север, как король эльфов ему веет По горам карабкался, через кустарник колючий продис Так долго шел, что чуть на край света не забрался. Тс вдруг открылось перед ним море, а посреди моря острршг жит, а на острове замок стоит, а около замка в башне злаг кудрая красавица сидит и платком ему машет. И понял Л се, что перед ним замок великана, а в башне при? в заточении томится. Ходит он по берегу моря, а кн остров перебраться — ума не приложит. И вдруг вспшаг он про костяную дудочку, что король эльфов ему пода Подудел он в дудочку, и слышит голосок тоненъкий-тавда кий у себя за спиной:

— Вечер добрый!

— И тебе добрый вечер! — ответил Лассе. Обернулся он и видит: стоит перед ним мальчик, роакг с былинку, тот самый, что когда-то хрустальные башли на пригорке обронил.

— Что тебе надо? — малыш-эльф его спрашивает.

— На тот остров перебраться, -отвечает Лассе.

— Садись ко мне на спину, — молвил мальчик.

Сел Лассе к нему на спину, а эльф ястребом обернули взмыл в небо и мигом его на остров перенес.

Пришел Лассе в замок великана и попросился там ботники.

— А что ты делать умеешь? — спрашивает его главный повар.

— Умею овец и коров пасти, — отвечает Лассе.

— Пастух великану нужен, — говорит главный поввд?, только служба-то у нас нелегкая. Ежели хоть одна кзоррв либо овца из стада пропадет — великан тебя немедля-жиз: лишит. Уж сколько у нас пастухов перебывало — ни одцида уцелел. Ну что, согласен?

— Согласен, -отвечает Лассе.

На другое утро погнал Лассе стадо в лес, а когда прходил мимо башни, подошла принцесса к окну, платком и помахала и песню запела:

Пастух-мой верный, нынче в ночь

Из илвна спаси королевскую дочь.

В награду ее ты получишь в жены.

А вместе с нею престол и корону.

Прислушался Лассе и понял, что принцесса ему знак подает и что нынче ночью он за ней прийти должен.

Целый день пас он стадо в лесу, а к вечеру пригнал его на скотный двор. А там уж сам великан его дожидается.

— Ты никак мой новый пастух, — говорит великан. — Сейчас я стадо сочту, и коли хоть одной скотины не досчитаюсь-не жить тебе на свете.

Пересчитал стадо великан и увидел, что ни одна корова и ни одна овца не пропала. Обрадовался великан и говорит:

— Хороший ты пастух! Будешь- , мне служить до конца дней своих.

Пошел Лассе в свою каморку и стал темноты дожидаться. А как наступила ночь и все в замке крепким сном уснули, подкрался он потихоньку к башне, где принцесса томилась, и запел еле слышно:

На остров темная ночь опустилась. Месяц и звезды за тучами скрылись. Стою я и жду под окошком твоим, Скорее спускайся, и мы убежим!

Высунулась тогда принцесса из окна башни и шепчет:

— Не могу я спуститься! Меня великан золотыми цепями к стене приковал!

«Что делать?» — думает Лассе.

I тут он про свою костяную дудочку вспомнил. Вынул ее, подудел и слышит вдруг за спиной голосок тоненький-тоненький:

— Вечер добрый!

— И тебе добрый вечер, — говорит Лассе.

Обернулся он и видит: стоит перед ним та самая девочка, что когда-то красную шапочку на пригорке обронила.

— Что надо тебе? — спрашивает девочка.
— Увези меня и принцессу отсюда, — просит Лассе.
— Иди за мной, — сказала малышка.
Поднялись они на башню, кованая дверь сама собою открылась, а потом подошла малышка к принцессе, дотронулась до золотых цепей, и они разом на куски развалились. Привела их девочка на берег моря, прыгнула в воду, обернулась щукой и кричит:

— Садитесь ко мне на спину! Только, что бы ни случилось, пускай принцесса не пугается, не то беда будет!

Сели Лассе с королевской дочерью на спину щуке и поплыли по морю. А великан меж тем пробудился, выглянул в окно и увидел далеко в море пастуха с принцессой.
Обернулся он орлом и полетел в погоню за ними. Заметила щука орла и глубоко в воду нырнула. А принцесса испугалась и громко закричала со страха. И от этого колдовство эльфов свою силу потеряло. Схватил орел когтями беглецов и утащил обратно в свой замок. Пастуха он в глубокое подземелье кинул, а принцессу опять в башню заточил и наказал еще пуще сторожить ее, глаз с нее не спускать.

Вот сидит Лассе в подземелье и горюет оттого, что и принцессу не спас, и себя навеки погубил. Только вдруг вспомнил он, как король эльфов ему говорил: «Когда крайняя нужда будет, переломи дудочку пополам, и я сам к тебе явлюсь». Взял пастух дудочку, переломил пополам и вдруг слышит у себя за спиной голосок:
— Вечер добрый!
— И тебе добрый вечер, — отвечает Лассе. Обернулся он и видит — стоит перед ним сам король эльфов. Борода у него до пояса, на голове колпачок с кисточ кой, на ногах башмачки сафьяновые.

— Ты зачем меня звал? — спрашивает король эльфов

— Помоги мне принцессу спасти и домой к отцу от везти.

— Иди за мной, — говорит старичок.
И привел он Лассе в оружейную залу. А там на стенах доспехи рыцарские висят, копья, мечи, топоры, щиты. Иные как золото горят, а иные сталью отливают. Развел король эльфов огонь в очаге и говорит пастуху:
— Раздевайся!
Разделся Лассе, а король эльфов его старую одежду сжег и велел ему в рыцарские доспехи облачиться. Оделся Лассе в железо с головы до ног, взял в руки копье и меч, а старичок говорит:

— Теперь тебя никому не одолеть, потому что доспехи твои никакая сталь не берет, а меч твой без промаха разит.

Поблагодарил Лассе короля эльфов за помощь, простился с ним и в свое подземелье воротился.

А злой великан меж тем к свадьбе с принцессой готовится. Принцессу в богатые уборы обряжают, золотой венец на голову надевают, пальцы рубинами да изумрудами унизывают, на шею украшения вешают.
Только принцесса тому не рада, плачет, убивается, так что смотреть на нее жалко. Вот собрались гости, и приказал великан привести из подземелья пастуха, чтобы казнить его тут же, у всех на глазах.
Вошли слуги в темницу и видят: вместо пастуха стоит перед ними рыцарь в золоченых доспехах и грозно мечом раз-махивает. Испугались слуги и разбежались кто куда. А рыцарь выскочил из темницы, вбежал в залу, где гости собрались, подошел к великану и говорит:

— Вызываю тебя на честный бой. Кто одолеет — тому и невеста достанется.

Испугался великан, стал к двери пятиться. А Лассе поднял свой меч, блеснуло острие, точно молния, — и голова великана с плеч покатилась. Гости все в страхе разбежались, а рыцарь взял за руку принцессу и повел ее к морю. Сели они на корабль великана и приплыли к королю и королеве-родителям принцессы. То-то радости было!

Женился Лассе на принцессе, а потом и сам королем стал. Жили они в счастье и довольстве много-много лет. А колокольчик и сломанную костяную дудочку всегда при себе хранили и детям своим наказали беречь.

Рыцарь-Эльф

Есть в одном глухом углу Шотландии безлюдная пустошь — поросший вереском торфяник. Говорят, будто в стародавние времена там блуждал некий рыцарь из мира эльфов и духов. Люди видели его редко, примерно раз в семь лет, но во всей округе его боялись. Ведь бывали случаи, что отважится человек пойти по этой пустоши и пропадет без вести. Сколько бы его ни искали, как бы внимательно ни осматривали чуть не каждый дюйм земли, ни следа его не находили. И вот люди, дрожа от ужаса, возвращались домой после бесплодных поисков, покачивали головами и говорили, что пропавший, должно быть, в плену у страшного рыцаря-эльфа.

Пустошь всегда была безлюдна, потому что никто не смел на нее ступить, а тем более поселиться там. И вот на пустоши стали водиться дикие звери. Они спокойно делали себе норы и логовища, зная, что смертные охотники их не потревожат.

Неподалеку от этой пустоши жили два молодых человека — граф Сент-Клер и граф Грегори. Они очень дружили — вместе катались верхом, вместе охотились, а порой и сражались рядом.
Оба они очень любили охоту. И вот граф Грегори как-то раз предложил другу поохотиться на пустоши, несмотря на то, что там, по слухам, бродил рыцарь-эльф.
— Я в него почти не верю, — воскликнул он со смехом. — По-моему, все россказни про него — просто бабьи сказки, какими малых ребят пугают, чтобы они не бегали по вересковым зарослям. Ведь ребенку там и заблудиться недолго. Жаль, что такие богатые охотничьи угодья пропадают зря, и нечего нам, бородатым мужчинам, прислушиваться ко всяким небылицам.
Но граф Сент-Клер даже не улыбнулся на эти слова.

— С нечистой силой шутки плохи, — возразил он. — И это вовсе не сказки, что иные путники шли по пустоши, а потом пропадали без вести. Но ты правду сказал — жаль, что такие охотничьи угодья пропадают зря из-за какого-то рыцаря-эльфа.

Подумать только — ведь он считает эту землю своей и берет с нас, смертных, пошлину, если мы посмеем ступить на нее. Впрочем, я слышал, что от рыцаря можно уберечься, стоит только надеть на себя знак святой троицы — трилистник. Поэтому давай привяжем себе к руке по трилистнику.
Тогда бояться нам будет нечего.
Сэр Грегори громко расхохотался.
— Ты что, за младенца меня считаешь? — сказал он. — За ребенка, что сначала пугается каких-то дурацких басен, а потом верит, что листок клевера может его защитить? Нет, нет, сам носи этот знак, если хочешь, а я полагаюсь только на свой добрый лук и стрелы.

Но граф Сент-Клер поступил по-своему. Он не забыл, что говорила ему мать, когда он малым ребенком сидел у нее на коленях. А говорила она, что тому, кто носит на себе трилистник, нечего бояться злых чар, все равно чьих — колдуна или ведьмы, эльфа или демона.

И вот он пошел на луг, сорвал листок клевера и привязал его шелковым шарфом к руке. Потом сел на коня и вместе с графом Грегори поехал на безлюдную глухую пустошь.

Читайте также:  Необыкновенное приключение Карика и Вали

Прошло несколько часов. Все у друзей шло хорошо, и в пылу охоты они даже позабыли о своих опасениях. И вдруг оба натянули поводья, придержали коней и стали тревожно всматриваться в даль.

Какой-то незнакомый всадник пересек им дорогу, и друзьям захотелось узнать, кто он такой и откуда взялся.

— Кто бы он ни был, но, клянусь, едет он быстро, — сказал граф Грегори. — Я-то думал, что ни один конь на свете не обскачет моего скакуна.

Но теперь вижу, что конь этого всадника раз в семь резвее моего. Давай поедем за ним и узнаем, откуда он явился.

— Сохрани тебя бог гнаться за ним! — воскликнул граф Сент-Клер. — Ведь это сам рыцарь-эльф! Разве не видишь ты, что он не по земле едет, а по воздуху летит? Хоть сначала и кажется, будто скачет он на простом коне, но на самом деле его несут чьи-то могучие крылья. И крылья эти хлопают по воздуху, словно птичьи. Да как же можно за ним угнаться? Черный день настанет для тебя, если ты попытаешься его нагнать.

Но граф Сент-Клер забыл, что сам-то он носит на себе талисман, который позволяет ему видеть вещи такими, какие они на самом деле. А у графа Грегори такого талисмана нет, и потому глаза его не различают того, что заметил его друг. Поэтому он и удивился и встревожился, когда граф Грегори резко проговорил:

— Ты прямо помешался на рыцаре-эльфе! А мне так кажется, что этот всадник просто какой-то благородный рыцарь: одет он в зеленую одежду, едет на крупном вороном коне. Я люблю смелых наездников, и потому мне хочется узнать его имя и звание. Так что я буду гнаться за ним хотя бы до края света.

И, не добавив ни слова, граф Грегори пришпорил коня и поскакал в ту сторону, куда мчался таинственный всадник. А граф Сент-Клер остался один на пустоши. Пальцы его невольно потянулись к трилистнику, и с дрожащих уст слетели слова молитвы.

Он понял, что друг его уже заколдован. И граф Сент-Клер решил следовать за ним, если нужно, хоть на край света, и постараться расколдовать его.

Между тем граф Грегори все скакал и скакал вперед, следуя за рыцарем в зеленой одежде. Скакал он и по торфяникам, поросшим вереском, и через ручьи, и по мхам и наконец заехал в такую глушь, куда никогда в жизни не заглядывал. Здесь дул холодный ветер, словно прилетевший с ледников, а на увядшей траве лежал толстым слоем иней. И здесь его ждало такое зрелище, от какого любой смертный отшатнулся бы в ужасе.

Он увидел начертанный на земле огромный круг. Трава внутри этого круга была ничуть не похожа на увядшую, мерзлую траву на пустоши. Она была зеленая, пышная, сочная, и на ней плясали сотни легких, как тени, эльфов и фей в широких, прозрачных, тускло-голубых одеждах, что развевались по ветру, словно змеистые клочья тумана.

Духи то кричали и пели, то махали руками над головой, то, как безумные, метались из стороны в сторону. Когда же они увидели графа Грегори — а он остановил коня у черты круга, — они принялись манить его к себе костлявыми пальцами.

— Иди сюда, иди сюда! — кричали они. — Иди, попляши с нами, а потом мы выпьем за твое здоровье из круговой чаши нашего повелителя.

Как ни странно, но чары, сковавшие молодого графа, были до того сильны, что он, хоть и страшно ему было, не мог не пойти на зов эльфов.

Он бросил поводья на шею коня и уже хотел было шагнуть внутрь круга. Но тут один старый седой эльф отделился от своих собратьев и подошел к нему. Должно быть, он не посмел выйти из заколдованного круга — остановился у самого его края. Потом наклонился и, делая вид, что хочет что-то поднять с земли, проговорил хриплым шепотом:

— Я не знаю, кто ты и откуда ты приехал, сэр рыцарь. Но если жизнь тебе дорога, берегись входить в круг и веселиться с нами. А не то погибнешь.

Но граф Грегори только рассмеялся.

— Я дал себе слово догнать рыцаря в зеленом, — сказал он, — и я сдержу это слово, даже если суждено мне провалиться в преисподнюю.

И он переступил через черту круга и очутился в самой гуще пляшущих духов.

Тут все они закричали еще пронзительней, запели еще громче, закружились еще быстрее, чем раньше. А потом вдруг умолкли все сразу, и толпа разделилась, освободив проход в середине. И вот духи знаками приказали графу идти по этому проходу.

Он тотчас же пошел и вскоре приблизился к самой середине заколдованного круга. Там за столом из красного мрамора сидел тот самый рыцарь в одежде, зеленой, как трава, за которым граф Грегори гнался так долго.

Перед рыцарем на столе стояла дивная чаша из цельного изумруда, украшенная кроваво-красными рубинами.

Чаша эта была наполнена вересковой брагой, и брага пенилась, чуть не переливаясь через край. Рыцарь-эльф взял в руки чашу и с величавым поклоном подал ее брату Грегори. А тот вдруг почувствовал сильную жажду.

Поднес чашу к губам и стал пить.

Он пил, а брага не убывала. Чаша по-прежнему была полна до краев. И тут впервые сердце у графа Грегори дрогнуло, и он пожалел, что пустился в столь опасный путь.

Но жалеть было уже поздно. Он почувствовал, что все тело его цепенеет, а по лицу расползается мертвенная бледность. Не успев даже крикнуть о помощи, он выронил чашу из ослабевших рук и как подкошенный рухнул на землю, к ногам повелителя эльфов.
Тут толпа духов испустила громкий крик торжества. Ведь нет для них большей радости, чем заманить неосторожного смертного в свой круг и так его заколдовать, чтобы он на долгие годы остался с ними.

Но вскоре их ликующие крики поутихли. Духи стали чтото бормотать и шептать друг другу с испуганными лицами — их острый слух уловил шум, вселивший страх в их сердца. То был шум человеческих шагов, таких решительных и уверенных, что духи сразу догадались: пришелец, кто бы он ни был, свободен от злых чар. А если так, значит, он может им повредить и отнять у них пленника.

Опасения их оправдались. Это храбрый граф Сент-Клер приближался к ним без страха и колебаний, ибо он нес на себе священный знак.
Едва он увидел заколдованный круг, как решил сразу же переступить магическую черту. Но тут старенький седой эльф, что незадолго перед тем говорил с графом Грегори, остановил его.
— Ох, горе, горе! — шептал он, и скорбью веяло от его сморщенного личика. — Неужто ты, как и спутник твой, приехал уплатить дань повелителю эльфов годами своей жизни? Слушай, если есть у тебя жена и дитя, заклинаю тебя всем, что для тебя священно, уезжай отсюда, пока не поздно.

— А кто ты такой и откуда взялся? — спросил граф, ласково глядя на эльфа.

— Я оттуда, откуда ты сам явился, — печально ответил эльф. — Я, как и ты, когда-то был смертным человеком. Но я пошел на эту колдовскую пустошь, а повелитель эльфов явился мне в обличий прекрасного рыцаря. Он показался мне таким храбрым, благородным и великодушным, что я последовал за ним и выпил его вересковой браги. И вот теперь я обречен прозябать здесь семь долгих лет. А твой друг, сэр граф, тоже отведал этого проклятого напитка и теперь замертво лежит у ног нашего повелителя.
Правда, он проснется, но проснется таким, каким стал я, и так же, как я, станет рабом эльфов.
— Неужели я не смогу помочь ему раньше, чем он превратится в эльфа? — горячо воскликнул граф Сент-Клер. — Я не боюсь чар жестокого рыцаря, что взял его в плен, ибо я ношу знак того, кто сильнее его. Скорей говори, человечек, что я должен делать — время не ждет!

— Ты можешь кое-что сделать, сэр граф, — молвил эльф, — но это очень опасно. А если потерпишь неудачу, тебя не спасет даже сила священного знака.

— Что же я должен сделать? — повторил граф.
— Ты должен недвижно стоять и ждать на морозе и холодном ветру, пока не займется заря и в святой церкви не зазвонят к заутрене, — ответил старенький эльф. — А тогда медленно обойди весь заколдованный круг девять раз. Потом смело перешагни через черту и подойди к столу из красного мрамора, за которым сидит повелитель эльфов. На этом столе ты увидишь изумрудную чашу. Она украшена рубинами и наполнена вересковой брагой.

Возьми эту чашу и унеси. Но все это время не говори ни слова. Ведь та заколдованная земля, на которой мы пляшем, только смертным кажется твердой. На самом деле тут зыбкое болото, трясина, а под нею огромное подземное озеро. В том озере живет страшное чудовище. Если ты на этом болоте вымолвишь хоть слово, ты провалишься и погибнешь в подземных водах.

Тут седой эльф сделал шаг назад и вернулся в толпу других эльфов. А граф Сент-Клер остался один за чертой заколдованного круга. И там он, дрожа от холода, недвижно простоял всю долгую ночь.
Но вот серая полоска рассвета забрезжила над вершинами гор, и ему показалось, будто эльфы начинают съеживаться и таять. Когда же над пустошью разнесся тихий колокольный звон, граф Сент-Клер начал обходить заколдованный круг. Раз за разом он обходил круг, несмотря на то, что в толпе эльфов поднялся громкий гневный говор, похожий на отдаленные раскаты грома. Сама земля под его ногами как будто тряслась и вздымалась, словно пытаясь стряхнуть с себя незваного гостя.

Но сила священного знака помогла ему уцелеть.

И вот он девять раз обошел круг, потом смело переступил через черту и устремился к середине круга. И каково же было его удивление, когда он увидел, что все эльфы, которые здесь плясали, теперь замерзли и лежат на земле, словно маленькие сосульки! Они так густо усеяли землю, что ему едва удавалось не наступить на них.

Когда же он подошел к мраморному столу, волосы его стали дыбом. За столом сидел повелитель эльфов. Он тоже оцепенел и замерз, как и его подданные, а у его ног лежал окоченелый граф Грегори.

Да и все здесь было недвижно, кроме двух черных, как уголь, воронов.

Они сидели на концах стола, словно сторожа изумрудную чашу, били крыльями и хрипло каркали.

Граф Сент-Клер взял в руки драгоценную чашу, и тут вороны поднялись в воздух и стали кружить над его головой. Они яростно каркали, угрожая выбить у него из рук чашу своими когтистыми лапами. Тогда замерзшие эльфы и сам их могущественный повелитель зашевелились во сне и приподнялись, словно решив схватить дерзкого пришельца. Но сила трилистника помешала им. Если бы не этот священный знак, не спастись бы графу Сент-Клеру.

Но вот он пошел обратно с чашей в руке, и его оглушил зловещий шум.

Вороны каркали, полузамерзшие эльфы визжали, а из-под земли доносились шумные вздохи страшного чудовища. Оно затаилось в своем подземном озере и жаждало добычи.

Однако храбрый граф Сент-Клер ни на что не обращал внимания. Он решительно шел вперед, веря в силу священного трилистника, и сила та оградила его от всех опасностей.

Как только умолк колокольный звон, граф Сент-Клер снова ступил на твердую землю, за черту заколдованного круга и далеко отшвырнул от себя колдовскую чашу эльфов.

И вдруг все замерзшие эльфы пропали вместе со своим повелителем и его мраморным столом, и никого не осталось на пышной траве, кроме графа Грегори. А он медленно пробудился от своего колдовского сна, потянулся и поднялся на ноги, дрожа всем телом. Он растерянно оглядывался кругом и, должно быть, не помнил, как сюда попал.

Тут подбежал граф Сент-Клер. Он обнял друга и не выпускал из своих объятий, пока тот не пришел в себя и горячая кровь не потекла по его жилам.

Потом друзья подошли к тому месту, куда граф Сент-Клер швырнул волшебную чашу. Но там они вместо нее нашли только маленький обломок базальта.
На нем была ямка, а в ней капелька росы.

Страницы: 1 2

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика
© 2008-2022 Все права защищены.
Запрещено использование материалов сайта без согласия его авторов и обратной ссылки.