Путешествие героев сказок – Детские сказки читать на ночь Путешествие героев сказок – Детские сказки читать на ночь
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...

Путешествие героев сказок

Путешествие героев сказок

Белоснежка и Краснозорька

 Братья Гримм

Путешествие героев сказок

На краю леса, в маленькой избушке, одиноко жила бедная вдова. Перед избушкой у нее был сад, а в саду росли два розовых куста. На одном из них цвели белые розы, а на другом — красные. И были у нее две дочки — одна белее белой розы, другая румяней красной. Одну прозвали Белоснежкой, Другую — Краснозорькой.
Обе девочки были скромные, добрые, работящие, послушные. Кажется, весь свет обойди — не найдешь лучше! Только Белоснежка была тише и ласковей, чем ее сестра. Краснозорька любила бегать и прыгать по лугам и полям, собирать цветы, ловить певчих птичек. А Белоснежка охотнее оставалась подле матери: помогала ей по хозяйству или читала что-нибудь вслух, когда делать было нечего.
Сестры так сильно любили друг дружку, что всюду ходили вместе, взявшись за руки. И если Белоснежка говорила: “Мы никогда не расстанемся”, то Краснозорька прибавляла: “До тех пор, пока живы!” А мать заканчивала: “Во всем помогайте друг дружке и все делите поровну!”
Часто обе сестры уходили вдвоем в дремучий лес собирать спелые ягоды. И ни разу ни один хищный зверь не тронул их, ни один маленький зверек не спрятался от них в страхе. Зайчик смело брал капустный лист из рук сестер, дикая коза, как домашняя, паслась у них на глазах, олень весело прыгал вокруг, а лесные птицы и не думали улетать от девочек — они сидели на ветках и пели им все песни, какие только знали.
Никогда никакой беды не приключалось с ними в лесу. Если, бывало, они замешкаются и ночь застанет их в чаще, они укладывались рядышком на мягкий мох и спокойно засыпали до утра. Мать знала это и нисколько не тревожилась о них.
Белоснежка и Краснозорька так чисто прибирали всегда свой домик, что и заглянуть туда было приятно.
Летом за всем присматривала Краснозорька. Каждое утро, прежде чем просыпалась мать, она ставила возле ее постели букет цветов, а в букете непременно было по цветку с каждого розового куста — белая роза и красная.
А зимой в доме хозяйничала Белоснежка. Она разводила в очаге огонь и вешала над огнем котелок на крюке. Котелок был медный, но блестел, как золотой, — так ярко он был начищен.
Вечером, когда за окнами мела метель, мать говорила:
— Поди, Белоснежка, закрой поплотнее дверь!
И они втроем усаживались перед очагом.
Мать доставала очки, раскрывала большую толстую книгу и принималась читать, а обе девочки сидели за своими прялками, слушали и пряли. Подле них на полу лежал барашек, а позади, на насесте, дремал, спрятав голову под крыло, белый голубок.
Вот как-то раз, когда они сидели так перед огнем и коротали вечер за книгой и прялкой, кто-то робко постучался у дверей, словно просил впустить его.
— Слышишь, Краснозорька? — сказала мать. — Отопри поскорей! Это, наверное, какой-нибудь путник ищет у нас приюта и отдыха.
Краснозорька пошла и отодвинула засов. Она думала, что увидит за дверью усталого человека, застигнутого непогодой.
Но нет, на пороге стоял не человек. Это был медведь, который сразу же просунул в дверь свою огромную черную голову.
Краснозорька громко вскрикнула и отскочила назад. Барашек заблеял. Голубок захлопал крыльями. А Белоснежка спряталась в самый дальний угол, за кровать матери.
Медведь посмотрел на них и сказал человечьим голосом:
— Не боитесь! Я не сделаю вам никакого зла. Я просто очень озяб и хотел бы хоть немного обогреться у вас.
— Ах ты бедный зверь! — сказала мать, — Ложись-ка вот тут. у огня... Только смотри поосторожнее — не подпали как-нибудь ненароком свою шубу.
Потом она закричала:
— Белоснежка! Краснозорька! Идите сюда поскорей! Медведь не сделает вам ничего дурного. Он умный и добрый
Обе девочки подошли поближе, а за ними и барашек и голубок. И скоро уже никто из них не боялся медведя.
— Дети, — сказал медведь, — почистите-ка немного мою шубу, а то она вся в снегу.
Девочки принесли метелку, обмели и почистили густой медвежий мех. и медведь растянулся перед огнем, урча от удовольствия.
А Белоснежка и Краснозорька доверчиво примостились возле него и давай тормошить своего неповоротливого гостя. Они ерошили его шерсть, ставили ему на спину ноги, толкали то в один бок, то в другой, дразнили ореховыми прутьями. А когда зверь начинал рычать, они звонко смеялись.
Медведь охотно позволял играть с ним и, только когда его уж очень донимали, ворчал:
— Белоснежка! Краснозорька!
Долго ль, дети, до греха? Вы убьете жениха.
Когда наступила ночь и пришло время ложиться спать, мать сказала медведю:
— Оставайся-ка тут, перед очагом. Здесь ты, по крайней мере, будешь укрыт от ветра и стужи.
Мохнатый гость остался.
На рассвете девочки отворили дверь, и медведь медленно побрел в лес по снежным сугробам.
Но с той поры каждый вечер в один и тот же час он приходил к ним, ложился перед очагом и позволял обеим сестрам тормошить его сколько им вздумается.
Девочки так привыкли к нему, что даже дверей не закрывали, пока не придет их косматый черный приятель.
И вот наступила весна. Когда все вокруг зазеленело, медведь сказал Белоснежке:
— Прощай. Я должен уйти от вас, и целое лето мы не увидимся.
— Да куда ж ты идешь, милый медведь? — спросила Белоснежка.
— В лес — охранять свои сокровища от злых карликов, — ответил медведь. — Зимой, когда земля накрепко замерзает, они не могут выкарабкаться наверх и поневоле сидят в своих глубоких норах. Но сейчас солнце обогрело землю, растопило лед, и они уже, верно, проложили дорогу из своего подземелья на волю, вылезли наружу, всюду шарят и тащат к себе, что приглянется. А уж что попадет к ним в руки и окажется у них в норе, то не скоро выйдет опять на дневной свет.
Жалко было Белоснежке расставаться с добрым другом. Она в последний раз отворила ему дверь. А он, пробираясь мимо нее через порог, зацепился нечаянно за дверной крюк и вырвал кусочек шерсти. И тут Белоснежке показалось, что под косматой медвежьей шкурой блеснуло золото... Но она и глазам своим не поверила. Медведь опрометью бросился бежать и, прежде чем она успела оглянуться, пропал за деревьями.
Вскоре после того послала мать обеих дочек в лес за хворостом. В чаще девочки набрели на большое дерево, поваленное наземь непогодой. Еще издали они заметили, что возле ствола в траве что-то суетится и прыгает. Но что это такое — они не могли разобрать.
Сестры подошли поближе и увидели карлика — маленького старичка с морщинистым лицом и длинной белой, как снег, бородой. Кончик его бороды попал в трещину дерева, и малыш прыгал и метался, словно собачонка на веревочке, но никак не мог вырваться на волю.
Завидев девочек, он выпучил свои красные, светящиеся, как искры, глазенки и закричал:
— Чего же вы стали? Не можете подойти поближе и помочь?
— Да что ты тут делаешь, старичок? — спросила Краснозорька.
— Глупая любопытная гусыня! — ответил карлик. — Я хотел расколоть дерево, чтобы наготовить себе мелких дровец для кухни. На толстых поленьях пригорают наши нежные, легкие кушанья. Ведь мы едим понемножку, а не набиваем себе брюхо, как вы, грубый, жадный народ!.. Я уж было вколотил в дерево клин. и все шло отлично, да проклятая деревяшка оказалась слишком скользкой и ни с того ни с сего вылетела обратно. Я не успел отскочить, и мою прекрасную белую бороду защемило, словно тисками. Вот она и застряла в трещине, и я, сколько ни бьюсь, не могу вырваться... Да вы что смеетесь, толстощекие дурочки? Тьфу, и смотреть-то на вас противно!
Девочки изо всех сил старались помочь карлику, но высвободить его бороду им никак не удавалось: уж очень крепко зажало ее в расщелине.
— Я побегу позову людей, — сказала Краснозорька.
— Пустые бараньи головы! — заскрипел карлик. — Очень нужно звать сюда людей! Хватит с меня и вас двоих. Неужто вы не можете придумать ничего лучшего?
— Потерпи немножко, — сказала Белоснежка. — Сейчас я тебя выручу.
Она вытащила из кармана маленькие ножницы и отстригла ему кончик бороды.
Чуть только карлик почувствовал себя на свободе, он схватил запрятанный меж корней дерева и доверху набитый золотом мешок и крепко завязал его, ворча под нос:
— Неотесанный народ!.. Отхватили кусок моей роскошной бороды... Чтоб вам пусто было!
С этими словами он взвалил мешок на плечи и ушел, даже не поглядев на девочек.
Через несколько дней после того Белоснежка и Краснозорька вздумали наловить к обеду немного рыбы. Придя на берег ручья, они увидели какого-то большого кузнечика, который прыгал около самой воды, словно хотел кинуться в ручей.
Они подбежали поближе и узнали карлика, которого недавно видели в лесу.
— Да что с тобой? — спросила Краснозорька. — Ты, кажется, собираешься прыгнуть в воду?
— Я не такой дурак! — крикнул в ответ карлик. — Неужто вы сами не видите, что это проклятая рыба тянет меня за собой?
Оказалось, что карлик сидел на берегу и удил рыбу. На беду, ветер вздумал поиграть его длинной бородой и намотал ее на леску удочки. А тут, словно нарочно, клюнула большая рыба. У бедняги не хватило силенок вытащить ее на берег. Рыба одолела рыболова и потянула его за собой в воду. Он цеплялся за травинки и соломинки, но никак не мог удержаться. Рыба металась в воде и таскала его за собой по берегу то вправо, то влево... Еще немного, и она утащила бы его на дно.
Девочки подоспели как раз вовремя. Крепко ухватив карлика, они попытались распутать его бороду. Да где там! Борода и леска так тесно переплелись, что думать об этом было нечего.
Оставалось одно: снова достать из кармана маленькие ножницы и отстричь еще клочок бороды.
Чуть только щелкнули ножницы, карлик закричал не своим голосом:
— Да где это видано, лягушки вы лупоглазые, так уродовать человека! Мало того, что давеча вы отхватили у меня конец бороды, теперь вы обкорнали ее лучшую часть. Да как я в таком виде своим покажусь! Ах, чтоб вам на бегу подошвы потерять!..
Тут он схватил мешок с жемчугом, запрятанный в камышах, и, не сказав больше ни слова, пропал за камнем.
Прошло еще дня три, и вот мать послала обеих дочек в город купить иголок, ниток, шнурков и лент.
Дорога шла через пустынную равнину, по которой тут и там были разбросаны огромные глыбы камней.
Девочки заметили, что в небе парит большая птица. Медленно кружась, она опускалась все ниже и ниже и, наконец, села неподалеку от девочек, возле одной из скал.
В то же мгновение они услышали чей-то пронзительный жалобный крик.
Сестры бросились на помощь и с ужасом увидели, что в когти орла попал их старый знакомый — седобородый карлик. Птица расправила крылья и уже собиралась унести его.
Девочки изо всех сил ухватились за человечка и до тех пор дергали и тянули его к себе, пока птица не выпустила свою добычу.
Едва карлик опомнился от испуга, как закричал своим скрипучим, визгливым голоском:
— Неужто нельзя было обойтись со мной как-нибудь поосторожней? Вы в клочья разорвали мой кафтанчик из такого тонкого сукна!.. Эх вы, неуклюжие, неповоротливые девчонки!
Он поднял мешок, на этот раз набитый драгоценными камнями, и юркнул в какую-то нору под скалой.
А девочки, ничуть не удивившись, пошли дальше: они уже привыкли к его неблагодарности.
Вечером, окончив в городе свои дела, сестры возвращались той же дорогой и опять неожиданно увидели карлика.
Выбрав чистое, ровное местечко, он вытряхнул из своего мешка драгоценные камни и разбирал их, не думая, что кто-нибудь так поздно пойдет мимо скал.
В лучах заходящего солнца блестящие камешки так чудесно мерцали, переливаясь всеми цветами радуги, что сестры невольно остановились и залюбовались.
Карлик поднял голову и заметил девочек.
— Ну, чего стали, разини? — закричал он, и его пепельно-серое лицо побагровело от злости. — Что вам тут надо?..
Он открыл рот, чтобы выкрикнуть еще какое-то ругательство, но тут послышалось грозное рычание, и большой черный медведь шаром выкатился из леса.
Карлик в страхе отскочил в сторону, но улизнуть в свою подземную нору ему не удалось: медведь уже был в двух шагах от него.
Тогда, дрожа от ужаса, он запищал:
— Дорогой господин медведь, пощадите меня! Я отдам вам все свои сокровища! Взгляните хоть на те прекрасные камешки, что лежат перед вами... Только подарите мне жизнь! Ну на что я вам, такой маленький и щупленький? Вы даже не почувствуете меня на зубах. Возьмите лучше этих скверных девчонок! Вот это будет для вас лакомый кусочек. Вы же сами видите, что они жирнее молодых перепелок. Съешьте их обеих на здоровье!..
Но медведь и ухом не повел, как будто не слышал, что говорит ему злой карлик. Он только ударил его разок своей тяжелой лапой, и карлик больше не шевельнулся.
Девочки очень испугались и бросились было бежать, но медведь крикнул им вслед:
— Белоснежка, Краснозорька, не бойтесь, подождите! И я с вами!
Тут они узнали голос своего старого приятеля и остановились. Когда же медведь поравнялся с ними. толстая медвежья шкура вдруг свалилась с него, и они увидели перед собой прекрасного юношу, с ног до головы одетого в золото.
— Я королевич, — сказал юноша. — Этот злой карлик похитил мои сокровища, а меня самого превратил в медведя. Диким зверем должен я был скитаться по лесным дебрям до тех пор, пока его смерть не освободит меня. И вот наконец он наказан поделом, а я опять стал человеком. Но я никогда не забуду, как вы пожалели меня, когда я был еще в звериной шкуре. Больше мы с вами не расстанемся. Пусть Белоснежка станет моей женой, а Краснозорька — женой моего брата.
Так и случилось. Когда пришло время, королевич женился на Белоснежке, а его брат — на Красно-зорьке.
Драгоценные сокровища, унесенные карликом в подземные пещеры, снова засверкали на солнце.
Добрая вдова еще долгие годы жила у своих дочерей спокойно и счастливо. Оба розовых куста она взяла с собою. Они росли под ее окном. И каждый год расцветали на них чудесные розы- белые и красные.

Бабушка Метелица

 

У одной вдовы было две дочери: родная дочка и падчерица. Родная дочка была ленивая да привередливая, а падчерица — хорошая и прилежная. Но мачеха не любила падчерицу и заставляла её делать всю тяжёлую работу.Бедняжка целыми днями сидела на улице у колодца и пряла. Она так много пряла, что все пальцы у неё были исколоты до крови.
Вот как-то раз девочка заметила, что её веретено испачкано кровью. Она хотела его обмыть и наклонилась над колодцем. Но веретено выскользнуло у неё из рук и упало в воду. Девочка горько заплакала, побежала к мачехе и рассказала ей о своей беде.
— Ну что ж, сумела уронить — сумей и достать, — ответила мачеха.
Девочка не знала, что ей делать, как достать веретено. Она пошла обратно к колодцу да с горя и прыгнула в него. У неё сильно закружилась голова, и она даже зажмурилась от страха. А когда снова открыла глаза, то увидела, что стоит на прекрасном зелёном лугу, а вокруг много-много цветов и светит яркое солнышко.
Пошла девочка по этому лугу и видит — стоит печка, полная хлебов.
— Девочка, девочка, вынь нас из печки, а то мы сгорим! — закричали ей хлебы.
Девочка подошла к печке, взяла лопату и вынула один за другим все хлебы.
Пошла она дальше, видит — стоит яблоня, вся усыпанная спелыми яблоками.
— Девочка, девочка, стряхни нас с дерева, мы уже давно созрели! — закричали ей яблоки. Девочка подошла к яблоне и так стала трясти ее, что яблоки дождём посыпались на землю. Она трясла до тех пор, пока на ветках ни одного яблочка не осталось. Потом собрала все яблоки в кучу и пошла дальше.
И вот пришла она к маленькому домику, и вышла из этого домика к ней навстречу старушка. У старушки были такие огромные зубы, что девочка испугалась. Она хотела убежать, но старушка крикнула ей:
— Не бойся, милая девочка! Останься-ка лучше у меня да помоги мне в хозяйстве. Если ты будешь прилежна и трудолюбива, я щедро награжу тебя. Только ты должна так взбивать мою перину, чтобы из нее пух летел. Я ведь Метелица, и когда из моей перины летит пух, то у людей на земле снег идёт.
Услыхала девочка, как приветливо говорит с ней старушка, и осталась жить у нее. Она старалась угодить Метелице, и, когда взбивала перину, пух так и летел вокруг, будто снежные хлопья. Старушка полюбила прилежную девочку, всегда была с ней ласкова, и девочке жилось у Метелицы гораздо лучше, чем дома.
Но вот пожила она сколько-то времени и стала тосковать. Сначала она и сама не знала, почему тоскует. А потом поняла, что соскучилась по родному дому.
Пошла она тогда к Метелице и сказала:
— Мне очень хорошо у вас, бабушка, но я так соскучилась по своим! Можно мне пойти домой?
— Это хорошо, что ты соскучилась по дому: значит, у тебя доброе сердце, — сказала Метелица. — А за то, что ты мне так прилежно помогала, я сама провожу тебя наверх.
Она взяла девочку за руку и привела ее к большим воротам. Ворота широко распахнулись, и, когда девочка проходила под ними, на нее полил золотой дождь, и она вся покрылась золотом.
— Это тебе за твою прилежную работу, — сказала бабушка Метелица; потом она подала девочке ее веретено.
Ворота закрылись, и девочка очутилась на земле возле своего дома.
На воротах дома сидел петух. Увидел он девочку и закричал:
— Ку-ка-ре-ку! Смотри, народ:
Наша девочка вся в золоте идёт!

Увидели и мачеха с дочкой, что девочка вся в золоте, и встретили её ласково, начали расспрашивать. Девочка рассказала им обо всём, что с ней случилось.
Вот мачеха и захотела, чтобы её родная дочка, ленивица, тоже разбогатела. Она дала ленивице веретено и послала её к колодцу. Ленивица уколола себе нарочно палец о колючки шиповника, измазала веретено кровью и бросила его в колодец. А потом и сама туда прыгнула. Она тоже, как её сестра, попала на зелёный луг и пошла по дорожке.
Дошла она до печки, хлебы и ей закричали:
— Девочка, девочка, вынь нас из печки, а то мы сгорим!
— Очень надо мне руки пачкать! — ответила им ленивица и пошла дальше.
Когда проходила она мимо яблони, яблоки крикнули:
— Девочка, девочка, стряхни нас с дерева, мы давно созрели! — Нет, не стряхну! А то упадёте ещё мне на голову, ушибёте, — ответила ленивица и пошла дальше.
Пришла ленивая девочка к Метелице и ничуть не испугалась её длинных зубов. Ведь сестра уже рассказала ей, что старушка совсем не злая. Вот и стала ленивица жить у бабушки Метелицы.
В первый день она кое-как скрывала свою лень и делала, что ей велела старушка. Уж очень хотелось ей получить награду! Но на второй день начала лениться, а на третий не захотела даже встать утром с постели. Она совсем не заботилась о перине Метелицы и взбивала ее так плохо, что из нее не вылетало ни одного перышка. Бабушке Метелице очень не понравилась ленивая девочка.
— Пойдём, я отведу тебя домой, — сказала она через несколько дней ленивице.
Ленивица обрадовалась и подумала: «Наконец-то и на меня золотой дождь польётся!» Привела ее Метелица к большим воротам, но когда ленивица проходила под ними, на неё не золото посыпалось, а вылился целый котёл чёрной смолы.
— Вот, получай за свою работу! — сказала Метелица, и ворота закрылись.
Когда подошла ленивица к дому, увидел петух, какая она стала чумазая, взлетел на колодец и закричал:
— Ку-ка-ре-ку! Смотри, народ:
Вот замарашка к нам идёт!

Мылась, мылась ленивица — никак не могла отмыть смолу. Так и осталась замарашкой.

Аладдин и волшебная лампа

 В одном персидском городе жил бедный портной Хасан. У него были жена и сын по имени Аладдин. Когда Аладдину исполнилось десять лет, отец его сказал:
— Пусть мой сын будет портным, как я,— и начал учить Аладдина своему ремеслу.
Но Аладдин не хотел ничему учиться. Как только отец выходил из лавки, Аладдин убегал на улицу играть с мальчишками. С утра до вечера они бегали по городу, гоняли воробьев или забирались в чужие сады и набивали себе животы виноградом и персиками.
Портной и уговаривал сына, и наказывал, но все без толку. Скоро Хасан заболел с горя и умер. Тогда его жена продала все, что после него осталось, и стала прясть хлопок и продавать пряжу, чтобы прокормить себя и сына.
Так прошло много времени. Аладдину исполнилось пятнадцать лет. И вот однажды, когда он играл на улице с мальчишками, к ним подошел человек в красном шелковом халате и большой белой чалме. Он посмотрел на Аладдина и сказал про себя: «Вот тот мальчик, которого я ищу. Наконец-то я нашел его!»
Этот человек был магрибинец — житель Магриба*. Он подозвал одного из мальчиков и расспросил его, кто такой Аладдин, где живет. А потом он подошел к Аладдину и сказал:
— Не ты ли сын Хасана, портного?
— Я,— ответил Аладдин.— Но только мой отец давно умер. Услышав это, магрибинец обнял Аладдина и стал громко
плакать.
— Знай, Аладдин, я твой дядя,— сказал он.— Я долго пробыл в чужих землях и давно не видел моего брата. Теперь я пришел в ваш город, чтобы повидать Хасана, а он умер! Я сразу узнал тебя, потому что ты похож на отца.
Потом магрибинец дал Аладдину два золотых и сказал:
— Отдай эти деньги матери. Скажи ей, что твой дядя вернулся и завтра придет к вам ужинать. Пусть она приготовит хороший ужин.
Аладдин побежал к матери и рассказал ей все.
— Ты что, смеешься надо мной?! —сказала ему мать.— Ведь у твоего отца не было брата. Откуда же у тебя вдруг взялся дядя?
— Как это ты говоришь, что у меня нет дяди! — закричал Аладдин.— Он дал мне эти два золотых. Завтра он придет к нам ужинать!
На другой день мать Аладдина приготовила хороший ужин. Аладдин с утра сидел дома, ожидал дядю. Вечером в ворота постучали. Аладдин бросился открывать. Вошел магрибинец, а за ним слуга, который нес на голове большое блюдо со всякими сластями. Войдя в дом, магрибинец поздоровался с матерью Аладдина и сказал:
— Прошу тебя, покажи мне место, где сидел за ужином мой брат.
— Вот здесь,— сказала мать Аладдина.
Магрибинец принялся громко плакать. Но скоро он успокоился и сказал:
— Не удивляйся, что ты меня никогда не видела. Я уехал отсюда сорок лет назад. Я был в Индии, в арабских землях и в Египте. Я путешествовал тридцать лет. Наконец мне захотелось вернуться на родину, и я сказал самому себе: «У тебя есть брат. Он, может быть, беден, а ты до сих пор ничем не помог ему! Поезжай к своему брату и посмотри, как он живет». Я ехал много дней и ночей и наконец нашел вас. И вот я вижу, что хотя мой брат и умер, но после него остался сын, который будет зарабатывать ремеслом, как его отец.
— Как бы не так!—сказала мать Аладдина.— Я никогда не видела такого бездельника, как этот скверный мальчишка. Хоть бы ты заставил его помогать матери!
— Не горюй,— ответил магрибинец.— Завтра мы с Аладдином пойдем на рынок, я куплю ему красивый халат и отдам его в ученье к купцу. А когда он научится торговать, я открою для него лавку, он сам станет купцом и разбогатеет... Хочешь быть купцом, Аладдин?
Аладдин весь покраснел от радости и кивнул головой.
Когда магрибинец ушел домой, Аладдин сразу лег спать, чтобы скорее пришло утро. Едва рассвело, он вскочил с постели и выбежал за ворота встречать дядю. Магрибинец вскоре пришел. Прежде всего они с Аладдином отправились в баню. Там Аладдина хорошенько вымыли, обрили ему голову и напоили розовой водой с сахаром. После этого магрибинец повел Аладдина в лавку, и Аладдин выбрал себе самую дорогую и красивую одежду: желтый шелковый халат с зелеными полосами, красную шапку и высокие сапоги.
Они с магрибинцем обошли весь рынок, а потом пошли за город, в лес. Был уже полдень, а Аладдин с утра ничего не ел. Он очень проголодался и устал, но ему было стыдно признаться в этом.
Наконец он не выдержал и спросил своего дядю:
— Дядя, а когда мы будем обедать? Здесь ведь нет ни одной лавки, а ты ничего не взял с собой из города. У тебя в руках только один пустой мешок.
— Видишь вон там, впереди, высокую гору? — сказал магрибинец.— Я хотел отдохнуть и закусить под этой горой. Но если ты очень голоден, можно пообедать и здесь.
— Откуда же ты возьмешь обед? — удивился Аладдин.
— Увидишь,— сказал магрибинец.
Они уселись под высоким густым деревом, и магрибинец спросил Аладдина:
— Чего бы тебе хотелось сейчас поесть?
Мать Аладдина каждый день варила к обеду одно и то же блюдо — бобы с конопляным маслом. Аладдину так хотелось есть, что он сразу ответил:
— Дай мне вареных бобов с маслом!
— А не хочешь ли ты жареных цыплят? —спросил магрибинец.
— Хочу! — обрадовался Аладдин.
— Не хочется ли тебе рису с медом? — продолжал магрибинец.
— Хочется! — закричал Аладдин.— Всего хочется! Но откуда ты возьмешь все это, дядя?
— Из этого мешка,— сказал магрибинец и развязал мешок. Аладдин с любопытством заглянул в мешок, но там ничего
не было.
— Где же цыплята? — спросил Аладдин.
— Вот! — сказал магрибинец. Он засунул руку в мешок и вынул оттуда блюдо с жареными цыплятами.—- А вот и рис с медом, и вареные бобы, вот и виноград, и гранаты, и яблоки!
Магрибинец стал вынимать из мешка одно кушанье за Другим, а Аладдин, широко раскрыв глаза, смотрел на волшебный мешок.
— Ешь,— сказал магрибинец Аладдину.— В этом мешке есть всякие кушанья. Опусти в него руку и скажи: «Хочу баранины, халвы, фиников», и все это у тебя будет.
— Вот так чудо! — сказал Аладдин.— Хорошо бы моей матери иметь такой мешок!
— Если будешь меня слушаться,— сказал магрибинец,— я подарю тебе много хороших вещей. А теперь выпьем гранатового соку с сахаром и пойдем дальше.
— Куда? — спросил Аладдин.— Я устал, и уже поздно. Пора домой.
— Нет,— сказал магрибинец,— нам нужно дойти сегодня вон до той горы. А когда мы вернемся домой, я подарю тебе этот волшебный мешок.
Аладдину очень не хотелось идти, но, услышав про мешок, он тяжело вздохнул и сказал:
— Хорошо, идем.
Магрибинец взял Аладдина за руку и повел к горе. Солнце уже закатилось, и было почти темно. Они шли очень долго и наконец пришли к подножию горы. Аладдину было страшно, он чуть не плакал.
— Набери тонких и сухих сучьев,— сказал магрибинец.— Надо развести костер. Когда он разгорится, я покажу тебе что-то такое, чего никто никогда не видел.
Аладдину очень захотелось увидеть то, чего никто никогда не видел. Он забыл про усталость и пошел собирать хворост.
Когда костер разгорелся, магрибинец вынул из-за пазухи коробочку и две дощечки и сказал:
— О Аладдин, я хочу сделать тебя богатым и помочь тебе и твоей матери. Исполняй же все, что я тебе скажу.
Он раскрыл коробочку и высыпал из нее в огонь какой-то порошок. И сейчас же из костра поднялись к небу огромные столбы пламени — желтые, красные и зеленые.
— Слушай внимательно, Аладдин,— сказал магрибинец.— Сейчас я начну читать над огнем заклинания, а когда я кончу, земля предо мной расступится, и ты увидишь большой камень с медным кольцом. Возьмись за кольцо и подними камень. Под камнем будет лестница, которая ведет в подземелье. Спустись по ней и увидишь дверь. Открой эту дверь и иди вперед. Ты встретишь страшных зверей и чудовищ, но не бойся: как только ты дотронешься до них рукой, чудовища упадут мертвыми. Ты пройдешь три комнаты, а в четвертой увидишь старуху. Она ласково заговорит с тобой и захочет тебя обнять. Не позволяй ей до себя дотронуться, иначе ты превратишься в черный камень. За четвертой комнатой ты увидишь большой сад. Пройди его и открой дверь на другом конце сада. За этой дверью будет большая комната, полная золота и драгоценных камней. Возьми оттуда все, что хочешь, а мне принеси только старую медную лампу, которая висит на стене, в правом углу. Когда ты принесешь мне лампу, я подарю тебе волшебный мешок. А на обратном пути тебя будет охранять от всех бед вот это кольцо.
И он надел на палец Аладдину маленькое блестящее колечко.
Услышав о страшных зверях и чудовищах, Аладдин очень испугался.
— Дядя,— спросил он магрибинца,— почему ты сам не хочешь спуститься под землю? Иди сам за своей лампой, а меня отведи домой.
— Нет, нет, Аладдин,— сказал магрибинец,— никто, кроме тебя, не может пройти в сокровищницу. Клад лежит под землей уже много сотен лет, и достанется он только мальчику по имени Аладдин, сыну портного Хасана. Слушайся меня, а не то тебе будет плохо!
Аладдин испугался еще больше и сказал:
— Ну хорошо, я принесу тебе лампу, но только смотри подари мне мешок!
— Подарю! Подарю! — закричал магрибинец.
Он подбросил в огонь еще порошку и начал читать заклинания. Он читал все громче и громче, и когда наконец выкрикнул последнее слово, раздался оглушительный грохот и земля расступилась перед ними.
— Поднимай камень! — закричал магрибинец страшным голосом.
Аладдин увидел у своих ног большой камень с медным кольцом. Он обеими руками ухватился за кольцо, потянул к себе камень и легко поднял его. Под камнем была большая круглая яма, а в глубине ее виднелась узкая лестница. Аладдин сел на край ямы и спрыгнул на первую ступеньку лестницы.
— Ну, иди и возвращайся скорее!—крикнул магрибинец. Аладдин быстро пошел вниз. Чем ниже он спускался, тем
темнее становилось вокруг, но он, не останавливаясь, шел вперед.
Дойдя до последней ступеньки, Аладдин увидел широкую железную дверь. Толкнув ее, он вошел в большую полутемную комнату и вдруг увидел посреди комнаты странного негра в тигровой шкуре. Негр молча бросился на Аладдина, но Аладдин дотронулся до него рукой, и он упал на землю мертвым.
Аладдину было очень страшно, но он пошел дальше. Он толкнул вторую дверь и невольно отскочил: перед ним стоял огромный лев с оскаленной пастью. Лев припал всем телом к земле и прыгнул прямо на Аладдина. Но едва его передняя лапа задела голову мальчика, как лев упал на землю мертвым.
Аладдин от испуга весь вспотел, но все-таки пошел дальше. Он открыл третью дверь и услышал страшное шипение: посреди комнаты, свернувшись клубком, лежали две огромные змеи. Они подняли головы и, высунув длинные жала, медленно поползли к Аладдину. Но как только змеи коснулись руки Аладдина своими жалами, их сверкающие глаза потухли и они растянулись на земле мертвыми.
Дойдя до четвертой двери, Аладдин осторожно приоткрыл ее. Он просунул в дверь голову и увидел, что в комнате нет никого, кроме маленькой старушки, с головы до ног закутанной в покрывало. Увидев Аладдина, она бросилась к нему и закричала:
— Наконец-то ты пришел, Аладдин, мой мальчик! Как долго я ждала тебя в этом темном подземелье!
Аладдин протянул к ней руки: ему показалось, что это его мать. Он хотел уже обнять ее, но вовремя вспомнил, что если он до нее дотронется, то превратится в черный камень. Он отскочил назад и захлопнул за собой дверь. Подождав немного, он снова приоткрыл ее и увидел, что в комнате уже никого нет.
Аладдин прошел через эту комнату и открыл пятую дверь. Перед ним был прекрасный сад с густыми деревьями и душистыми цветами. На деревьях громко щебетали маленькие пестрые птички. Они не могли далеко улететь: им мешала тонкая золотая сетка, протянутая над садом. Все дорожки были усыпаны круглыми сверкающими камешками.
Аладдин бросился собирать камешки. Он запихивал их за пояс, за пазуху, в шапку. Он очень любил играть в камешки с мальчишками.
Камни так понравились Аладдину, что он чуть не забыл про лампу. Но когда камни некуда было больше класть, он вспомнил про нее и пошел в сокровищницу. Это была последняя комната в подземелье, самая большая. Там лежали кучи золота, серебра и драгоценностей. Но Аладдин даже не посмотрел на них: он не знал цены золоту и дорогим вещам. Он взял только лампу и засунул ее в карман. Затем он пошел обратно к выходу и с трудом взобрался вверх по лестнице. Дойдя до последней ступеньки, он крикнул:
— Дядя, протяни мне руку и возьми мою шапку с камешками, а потом вытащи меня наверх: мне самому не выбраться!
— Дай мне сначала лампу! — сказал магрибинец.
— Я не могу ее достать, она под камнями,— ответил Аладдин.— Помоги мне выйти, и я дам тебе ее.
Но магрибинец не хотел помочь Аладдину. Он хотел получить лампу, а потом бросить Аладдина в подземелье, чтобы никто не узнал хода в сокровищницу. Он начал упрашивать Аладдина, но Аладдин ни за что не соглашался отдать ему лампу. Он боялся растерять камешки в темноте и хотел скорее выбраться на землю.
Когда магрибинец увидел, что Аладдин не хочет отдать ему лампу, он страшно рассердился и закричал:
— Ах, так ты не отдашь мне лампу? Оставайся в подземелье и умри с голоду!
Он бросил в огонь остаток порошка из коробочки, произнес какие-то слова — и вдруг камень сам закрыл отверстие, и земля сомкнулась над Аладдином.
Этот магрибинец был вовсе не дядя Аладдина: он был злой волшебник и хитрый колдун. Он узнал, что в Персии лежит под землей клад и открыть этот клад может только мальчик Аладдин — сын портного Хасана. Самое лучшее из всех сокровищ клада — это волшебная лампа. Она дает тому, кто возьмет ее в руки, такое могущество и богатство, какого нет ни у одного царя.
Долго колдовал магрибинец, пока не узнал, где живет Аладдин и не нашел его.
И вот теперь, когда лампа так близко, этот скверный мальчишка не хочет отдать ее! А ведь если он выйдет на землю, он может привести сюда других людей, которые тоже захотят завладеть кладом.
Пусть же клад не достанется никому! Пусть погибнет Аладдин в подземелье!
И магрибинец ушел обратно в свою волшебную страну Ифрикию.
Когда земля сомкнулась над Аладдином, он громко заплакал и закричал:
— Дядя, помоги мне! Дядя, выведи меня отсюда, я здесь умру!
Но никто его не слышал и не ответил ему. Аладдин понял, что этот человек, который называл себя его дядей,— обманщик и лгун. Он побежал вниз по лестнице, чтобы посмотреть, нет ли другого выхода из подземелья, но все двери сразу исчезли и выход в сад тоже был закрыт.
Аладдин сел на ступеньки лестницы, опустил голову на руки и заплакал.
Но как только он случайно коснулся лбом кольца, которое магрибинец надел ему на палец, когда спускал его в подземелье, земля задрожала, и перед Аладдином появился страшный джинн* огромного роста. Голова его была как купол, руки — как вилы, ноги — как столбы, а рот — как пещера. Глаза его метали искры, а посреди лба торчал громадный рог.
— Чего ты хочешь? — спросил джинн громовым голосом.— Требуй — получишь!
— Кто ты? Кто ты? — закричал Аладдин, закрывая себе лицо руками, чтобы не видеть страшного джинна.— Пощади меня, не убивай меня!
— Я Дахнаш, глава всех джиннов,— ответил джинн.— Я раб кольца и раб того, кто владеет кольцом. Я исполню все, что прикажет мой господин.
Аладдин вспомнил о кольце, которое должно было его защитить, и сказал:
— Подними меня на поверхность земли.
Не успел он договорить эти слова, как очутился наверху, около входа в подземелье.
Уже настал день, и солнце ярко светило. Со всех ног побежал Аладдин в свой город. Когда он вошел в дом, его мать сидела посреди комнаты и горько плакала. Она думала, что ее сына уже нет в живых. Едва Аладдин захлопнул за собой дверь, как упал без чувств от голода и усталости. Мать побрызгала ему в лицо водой, а когда он очнулся, спросила:
— Где ты пропадал и что с тобой случилось? Где твой дядя и почему ты вернулся без него?
— Это вовсе не мой дядя, это злой колдун,— сказал Аладдин слабым голосом.— Я все расскажу тебе, матушка, но только сперва дай мне поесть.
Мать накормила Аладдина вареными бобами — даже хлеба у нее не было! — и потом сказала:
— А теперь расскажи мне, что с тобой случилось.
— Я был в подземелье и нашел там чудесные камни,— сказал Аладдин и рассказал матери все, что с ним было.
Потом он заглянул в миску, где были бобы, и спросил:
— Нет ли у тебя еще чего-нибудь поесть, матушка?
— Нет у меня ничего, дитя мое. Ты съел все, что я сварила и на сегодня и на завтра. Я так беспокоилась о тебе, что совсем не могла работать, и у меня нет пряжи, чтобы продать ее на рынке.
— Не горюй, матушка,— сказал Аладдин.— У меня есть лампа, которую я взял в подземелье. Правда, она старая, но ее все-таки можно продать.
Он вынул лампу и подал ее матери. Мать взяла ее, осмотрела и сказала:
— Пойду почищу ее и снесу на рынок. Может быть, за нее дадут столько, что нам хватит на ужин.
Она взяла тряпку и кусок мела и вышла во двор. Но как только она начала тереть лампу тряпкой, земля вдруг задрожала и появился ужасный джинн.
Мать Аладдина закричала и упала без памяти. Аладдин услышал крик. Он выбежал во двор и увидел, что мать лежит на земле, лампа валяется с ней рядом, а посреди двора стоит джинн такого огромного роста, что головы его не видно, а туловище заслоняет собой солнце.
Как только Аладдин поднял лампу, раздался громовой голос джинна:
— О владыка лампы, я к твоим услугам! Приказывай — получишь!
Аладдин уже начал привыкать к джиннам и не слишком испугался. Он поднял голову и крикнул как можно громче, чтобы джинн его услышал:
— Кто ты, о джинн, и что ты можешь делать?
— Я Маймун Шамхураша! Я раб лампы и раб того, кто владеет лампой,— ответил джинн.— Требуй от меня чего хочешь. Если тебе угодно, чтобы я разрушил город или построил дворец,— приказывай!
Когда он заговорил, мать Аладдина пришла в себя. Увидя джинна, она снова закричала от ужаса. Но Аладдин приставил руку ко рту и крикнул:
— Принеси мне две жареные курицы да еще что-нибудь хорошее и потом убирайся, а то моя мать тебя боится!
Джинн исчез и скоро принес стол, покрытый прекрасной скатертью. На нем стояло двенадцать золотых блюд со всевозможными вкусными кушаньями и два кувшина с водой.
Аладдин с матерью начали есть и ели, пока не насытились.
— О матушка,— сказал Аладдин, когда они поели,— эту лампу надо беречь и никому не показывать. Она принесет нам счастье и богатство.
— Делай как знаешь,— сказала мать,— но только я не хочу больше видеть этого страшного джинна.
Через несколько дней Аладдину с матерью опять стало нечего есть. Тогда Аладдин взял золотое блюдо, пошел на рынок и продал его за сто золотых.
С этих пор Аладдин каждый месяц ходил на рынок и продавал по одному блюду. Он узнал цену дорогим вещам и понял, что каждый камешек, который он подобрал в подземном саду, стоит дороже, чем любой драгоценный камень, какой можно найти на земле.
Однажды утром, когда Аладдин был на рынке, вышел на площадь глашатай и закричал:
— Заприте лавки и войдите в дома! Пусть никто не смотрит из окон! Сейчас царевна Будур, дочь султана, пойдет в баню, и никто не должен видеть ее!
Купцы бросились запирать лавки, а народ, толкаясь, побежал с площади.
Аладдину очень захотелось поглядеть на царевну. Все в городе говорили, что красивее ее нет девушки на свете. Аладдин быстро прошел в баню и спрятался за дверью так, что никто не мог его увидеть.
Вся площадь вдруг опустела. Скоро вдали показалась толпа девушек на серых мулах под золотыми седлами. А посреди них медленно ехала девушка, одетая пышнее и наряднее всех других и самая красивая. Это и была царевна Будур.
Она слезла с мула и, пройдя в двух шагах от Аладдина, вошла в баню. А Аладдин побрел домой, тяжко вздыхая. Он не мог забыть о красоте царевны Будур.
«Правду говорят, что она красивее всех девушек,— думал он.— Если я не женюсь на ней, я умру».
Придя домой, он бросился в постель и пролежал до вечера. Когда мать спрашивала его, что с ним, он только махал на нее рукой. Наконец она так пристала к нему, что он не выдержал и сказал:
— О матушка, я хочу жениться на царевне Будур! Пойди к султану и попроси его выдать Будур за меня замуж.
— Что ты говоришь! — воскликнула старуха.— Тебе, наверное, напекло солнцем голову! Разве слыхано, чтобы сыновья портных женились на дочерях султанов? Поужинай лучше и усни. Завтра ты и думать не станешь о таких вещах.
— Не хочу ужинать! Хочу жениться на царевне Будур! — закричал Аладдин.— Пожалуйста, матушка, пойди к султану и посватай меня!
— Я еще не сошла с ума, чтобы идти к султану с такой просьбой,— сказала мать Аладдина.
Но Аладдин упрашивал ее до тех пор, пока она не согласилась.
— Ну хорошо, сынок, я пойду,— сказала она.— Но ты ведь знаешь, что к султану не приходят с пустыми руками. А что я могу ему принести хорошего?
Аладдин вскочил с постели и весело крикнул:
— Не беспокойся об этом, матушка! Возьми одно из золотых блюд и наполни его драгоценными камнями, которые я принес из подземного сада. Это будет хороший подарок султану. У него, наверно, нет таких камней, как мои.
Аладдин схватил самое большое блюдо и доверху наполнил его драгоценными камнями. Его мать взглянула на них и закрыла глаза рукой: так ярко сверкали эти камни.
— С таким подарком, пожалуй, не стыдно идти к султану,— сказал она.— Не знаю только, повернется ли у меня язык сказать то, о чем ты просишь. Но я наберусь смелости и попробую.
— Попробуй, матушка,— сказал Аладдин.— Иди поскорее! Мать Аладдина покрыла блюдо тонким шелковым платком
и пошла ко дворцу султана.
«Как я буду говорить с султаном о таком деле? — думала она.— Кто мы такие, чтобы свататься к дочери султана? Я простая женщина, а мой муж был бедняком, и вдруг Аладдин хочет стать зятем великого султана! Нет, не хватит у меня смелости просить об этом. Конечно, султану, может быть, и понравятся наши драгоценные камни, но у него их, наверно, и так много. Хорошо, если меня только поколотят и выгонят из дивана*. Лишь бы не засадили в подземелье».
Так она говорила про себя, направляясь в диван султана по улицам города. Прохожие с удивлением смотрели на старуху в дырявом платье, которую никто до сих пор не видел около дворца султана. Мальчишки прыгали вокруг и дразнили ее, но старуха ни на кого не обращала внимания.
Она была так бедно одета, что привратники у ворот дворца попробовали даже не пустить ее в диван. Но старуха сунула им монету и проскользнула во двор.
Скоро она пришла в диван и стала в самом дальнем углу. Было еще рано, и в диване никого не было. Но понемногу он наполнился вельможами и знатными людьми в пестрых халатах. Султан пришел позже всех, окруженный неграми с мечами в руках. Он сел на трон и начал разбирать дела и принимать жалобы. Самый высокий раб стоял с ним рядом и отгонял от него мух большим павлиньим пером.
Когда все дела были кончены, султан махнул платком — это означало: «Конец!» — и ушел, опираясь на плечи негров.
А мать Аладдина вернулась домой, так и не сказав султану ни слова.
На другой день она опять пошла в диван и снова ушла, ничего не сказав султану. Она пошла и на следующий день — и скоро привыкла каждый день ходить в диван.
Наконец султан заметил ее и спросил своего визиря:
— Кто эта старая женщина и зачем она приходит сюда? Спроси, что ей нужно, и я исполню ее просьбу.
Визирь подошел к матери Аладдина и крикнул:
— Эй, старуха, подойди сюда! Если у тебя есть какая-нибудь просьба, султан ее исполнит.
Мать Аладдина задрожала от страха и чуть не выронила из рук блюдо. Визирь подвел ее к султану, и она низко поклонилась ему, а султан спросил ее:
— Почему ты каждый день приходишь сюда и ничего не говоришь? Скажи, что тебе нужно?
Мать Аладдина еще раз поклонилась и сказала:
— О владыка султан! Мой сын Аладдин шлет тебе в подарок эти камни и просит тебя отдать ему в жены твою дочь, царевну Будур.
Она сдернула с блюда платок, и весь диван осветился — так засверкали камни.
— О визирь! —сказал султан.— Видел ли ты когда-нибудь такие камни?
— Нет, о владыка султан, не видал,— отвечал визирь. Султан очень любил драгоценности, но у него не было ни одного камня, подобного тем, которые прислал ему Аладдин. Султан сказал:
— Я думаю, что человек, у которого есть такие камни, может быть мужем моей дочери. Как ты думаешь, визирь?
Когда визирь услышал эти слова, он позавидовал Аладдину великой завистью: у него был сын, которого он хотел женить на царевне Будур, и султан уже обещал ему выдать Будур замуж за его сына.
— О владыка султан,— сказал визирь,— не следует отдавать царевну за человека, которого ты даже не знаешь. Может быть, у него ничего нет, кроме этих камней. Пусть он подарит тебе еще сорок таких же блюд, наполненных драгоценными камнями, и сорок невольниц, чтобы нести эти блюда, и сорок рабов, чтобы их охранять. Тогда мы узнаем, богат он или нет.
А про себя визирь подумал: «Невозможно, чтобы кто-нибудь мог все это добыть! Аладдин будет бессилен это сделать, и султан не отдаст за него свою дочь».
— Ты хорошо придумал, визирь! — закричал султан и сказал матери Аладдииа: — Ты слышала, что говорит визирь? Иди и передай твоему сыну: если он хочет жениться на моей дочери, пусть присылает сорок золотых блюд с такими же камнями, сорок невольниц и сорок рабов.
Мать Аладдина поклонилась и вернулась домой. Увидя, что у матери нет в руках блюда, Аладдин сказал: —- О матушка, я вижу, ты сегодня говорила с султаном. Что же он ответил тебе?
— Ах, дитя мое, лучше бы мне не ходить к султану и не говорить с ним! — ответила старуха.— Послушай только, что он мне сказал...
И она передала Аладдину слова султана. Но Аладдин засмеялся от радости и воскликнул:
— Успокойся, матушка, это самое легкое дело!
Он взял лампу и потер ее. Когда мать увидела это, она бегом бросилась в кухню, чтобы не видеть джинна. А джинн тотчас появился и сказал:
— О господин, я к твоим услугам. Чего ты хочешь? Требуй — получишь!
— Мне нужно сорок золотых блюд, полных драгоценных камней, сорок невольниц, чтобы нести эти блюда, и сорок рабов, чтобы их охранять,— сказал Аладдин.
— Будет исполнено, о господин,— ответил Маймун, раб лампы.— Может быть, ты хочешь, чтобы я разрушил город или построил дворец? Приказывай!
— Нет, сделай то, что я тебе сказал,— ответил Аладдин. И раб лампы скрылся.
Скоро он появился снова. За ним шли сорок прекрасных невольниц. Каждая держала на голове золотое блюдо с драгоценными камнями, а за невольницами шли рослые, красивые рабы с обнаженными мечами в руках.
— Вот то, что ты требовал,— сказал джинн и скрылся.
Тогда мать Аладдина вышла из кухни и осмотрела рабов и невольниц. Потом, радостная и гордая, она повела их ко дворцу султана.
Весь народ сбежался посмотреть на это шествие. Стража во дворце застыла от изумления, когда увидела этих рабов и невольниц.
Мать Аладдина привела их прямо к султану. Все они поцеловали землю перед султаном и, сняв блюда с головы, поставили их в ряд.
— О визирь,— сказал султан,— каково твое мнение? Разве не достоин тот, кто имеет такое богатство, стать мужем моей дочери, царевны Будур?
— Достоин, о владыка! — отвечал визирь, тяжело вздыхая.
— Пойди и передай твоему сыну,— сказал султан матери Аладдина,— что я принял его подарок и согласен выдать за него замуж царевну Будур. Пусть он придет ко мне: я хочу с ним познакомиться.
Мать Аладдина торопливо поклонилась султану и побежала домой так быстро, что ветер не мог бы за ней угнаться. Она прибежала к Аладдину и закричала:
— Радуйся, сынок! Султан принял твой подарок и согласен, чтобы ты стал мужем царевны! Он сказал это при всех! Иди сейчас же во дворец: султан хочет с тобой познакомиться.
— Сейчас я пойду к султану,— сказал Аладдин.— А теперь уходи: я буду разговаривать с джинном.
Аладдин взял лампу, потер ее, и тотчас же явился Маймун, раб лампы. Аладдин сказал ему:
— Приведи мне сорок восемь белых невольников: это будет моя свита. И пусть двадцать четыре невольника идут впереди меня, а двадцать четыре — сзади. И еще доставь мне тысячу золотых и самого лучшего коня.
— Будет исполнено,— сказал джинн и скрылся. Он достал все, что велел ему Аладдин. и спросил:
— Чего ты хочешь еще? Не хочешь ли ты, чтобы я разрушил город или построил дворец? Я все могу.
— Нет, пока не надо,— сказал Аладдин.
Он вскочил на коня и поехал к султану. На рыночной площади, где было много народу, Аладдин достал из мешка горсть золота и бросил его в толпу. Все кинулись ловить и подбирать монеты, а Аладдин бросал и бросал золото, пока его мешок не опустел. Он подъехал ко дворцу, и все вельможи и приближенные султана встретили его у ворот и проводили в диван. Султан поднялся ему навстречу и сказал:
— Добро пожаловать, Аладдин! Я слышал, что ты хочешь жениться на моей дочери? Я согласен. Все ли ты приготовил к свадьбе?
— Нет еще, о владыка султан,— ответил Аладдин.— Я не выстроил для царевны Будур дворца.
— А когда же будет свадьба? — спросил султан.— Ведь дворец скоро не выстроишь.
— Не беспокойся, султан,— сказал Аладдин.— Подожди немного.
— А где ты собираешься построить дворец? — спросил султан.— Не хочешь ли ты выстроить его перед моими окнами, вот на этом пустыре?
— Как тебе будет угодно, султан,— ответил Аладдин.
Он простился с султаном и уехал домой вместе со всей своей свитой.
Дома он взял лампу, потер ее и, когда появился джинн Маймун, сказал ему:
— Построй мне дворец, да такой, какого еще не было на земле! Можешь ты это сделать?
— Могу! — воскликнул джинн голосом, подобным грому.— К завтрашнему утру будет готово.
И в самом деле: на следующее утро среди пустыря возвышался великолепный дворец. Стены его были сложены из золотых и серебряных кирпичей, а крыша была алмазная. Аладдин обошел все комнаты и сказал Маймуну:
— Знаешь, Маймун, я придумал одну шутку. Сломай вот эту колонну, и пусть султан думает, что мы забыли ее поставить. Он захочет построить ее сам и не сможет этого сделать. Тогда он увидит, что я сильнее и богаче его.
— Хорошо,— сказал джинн и махнул рукой. Колонна тотчас исчезла, как будто ее и не было.
— Теперь,— сказал Аладдин,— я пойду и приведу сюда султана.
А султан утром подошел к окну и увидел дворец, который так блестел и сверкал, что на него было больно смотреть. Султан приказал позвать визиря и показал ему дворец.
— Ну, визирь, что скажешь? — спросил он.— Достоин ли быть мужем моей дочери тот, кто в одну ночь построил такой дворец?
— О владыка султан! — закричал визирь.— Разве ты не видишь, что этот Аладдин — колдун? Берегись, как бы он не отобрал у тебя твое царство!
— Ты говоришь все это из зависти,— сказал ему султан. В это время вошел Аладдин и, поклонившись султану,
попросил его осмотреть дворец.
Султан с визирем обошли дворец, и султан очень восхищался его красотой. Наконец Аладдин привел гостей к тому месту, где Маймун сломал колонну. Визирь сейчас же заметил, что не хватает одной колонны, и закричал:
— Дворец не достроен! Одной колонны здесь не хватает!
— Не беда,— сказал султан.— Я сам поставлю эту колонну. Позвать сюда главного строителя!
— Лучше не пробуй, султан,— тихо сказал ему визирь,— тебе это не под силу. Посмотри: эти колонны такие высокие, что не видно, где они кончаются. И они сверху донизу выложены драгоценными камнями.
— Замолчи, визирь! — гордо сказал султан.— Неужели я не могу поставить одну такую колонну?
Он велел созвать всех каменотесов, какие были в городе, и отдал им свои драгоценные камни. Но их не хватило. Узнав об этом, султан рассердился и крикнул:
— Откройте главную казну, отберите у моих подданных все драгоценные камни! Неужели всего моего богатства не хватит на одну колонну?
Но через несколько дней строители пришли к султану и доложили, что камней и мрамора хватило только на четверть колонны. Султан велел отрубить им головы, но колонну все-таки не поставил. Узнав об этом, Аладдин сказал-султану:
— Не печалься, султан! Колонна уже стоит на месте, и я возвратил все драгоценные камни их владельцам.
В тот же вечер султан устроил великолепный праздник по случаю свадьбы Аладдина с царевной Будур. Аладдин с женой стали жить в новом дворце.
А магрибинец вернулся к себе в Ифрикию и долго горевал и печалился. Только одно утешение осталось у него. «Раз Аладдин погиб в подземелье, значит, и лампа находится там же. Может быть, мне удастся завладеть ею без Аладдина»,— думал он.
И вот однажды он захотел убедиться, что лампа цела и находится в подземелье. Он погадал на песке и увидел, что лампы в подземелье больше нет. Магрибинец испугался и стал гадать дальше. Он увидел, что Аладдин спасся из подземелья и живет в своем родном городе.
Быстро собрался магрибинец в путь и поехал через моря, горы и пустыни в далекую Персию. Долго ехал он и наконец прибыл в тот город, где жил Аладдин.
Магрибинец пошел на рынок и стал слушать, что говорят люди. На рынке только и было разговоров, что об Аладдине и его дворце.
Магрибинец походил, послушал, а потом подошел к продавцу холодной воды и спросил его:
— Кто такой этот Аладдин, о котором здесь все говорят?
— Сразу видно, что ты нездешний,—- ответил продавец,— иначе ты знал бы, кто такой Аладдин: это самый богатый человек во всем мире, а его дворец — настоящее чудо!
Магрибинец протянул продавцу золотой и сказал ему:
— Возьми этот золотой и окажи мне услугу. Я и вправду чужой в городе, и мне хотелось бы посмотреть на дворец Аладдина. Проводи меня к этому дворцу.
Продавец воды привел магрибинца ко дворцу и ушел, а магри-бинец обошел вокруг дворца и осмотрел его со всех сторон.
«Такой дворец мог построить только джинн, раб лампы. Наверно, лампа находится в этом дворце»,— подумал он.
Долго раздумывал магрибинец, как завладеть лампой, и наконец придумал.
Он пошел к меднику и сказал ему:
— Сделай мне десять медных ламп, только поскорее. Вот тебе пять золотых в задаток.
— Слушаю и повинуюсь,— ответил медник.— Приходи к вечеру, лампы будут готовы.
Вечером магрибинец получил десять новеньких медных ламп, блестевших как золотые. Как только рассвело, он стал ходить по городу, громко крича:
— Кто хочет обменять старые лампы на новые? У кого есть старые медные лампы? Меняю на новые!
Народ толпой ходил за магрибинцем, а дети прыгали вокруг него и кричали:
— Сумасшедший, сумасшедший!
Но магрибинец не обращал на них внимания.
Наконец он пришел ко дворцу. Аладдина в это время не было дома. Он уехал на охоту, и во дворце была только его жена, царевна Будур.
Услышав крик магрибинца, Будур послала слугу узнать, в чем дело. Слуга вернулся и сказал ей:
— Это какой-то сумасшедший: он меняет новые лампы на старые.
Царевна Будур рассмеялась и сказала:
— Хорошо бы узнать, правду он говорит или обманывает. Нет ли у нас во дворце какой-нибудь старой лампы?
— Есть, госпожа,— сказала одна служанка.— Я видела в комнате господина нашего Аладдина медную лампу. Она вся позеленела и никуда не годится.
— Принеси эту лампу,— приказала Будур.— Отдай ее этому сумасшедшему, и пусть он даст нам новую.
Служанка вышла на улицу и отдала магрибинцу волшебную лампу, а взамен получила новенький медный светильник. Магрибинец очень обрадовался, что его хитрость удалась, и спрятал лампу за пазуху. Потом он купил на рынке осла и уехал. Выехав за город, магрибинец потер лампу и, когда джинн Маймун явился, крикнул ему:
— Хочу, чтобы ты перенес дворец Аладдина и всех, кто в нем находится, в Ифрикию! И меня тоже перенеси туда!
— Будет исполнено! — сказал джинн.— Закрой глаза и открой глаза — дворец будет в Ифрикии.
— Поторопись, джинн! — сказал магрибинец.
И не успел он договорить, как увидел себя в своем саду в Ифрикии, у дворца. Вот пока все, что с ним было.
А султан проснулся утром, выглянул в окно и вдруг видит — дворец исчез. Султан протер глаза и даже ущипнул себя за руку, чтобы проснуться, но дворца нет как нет.
Султан не знал, что и подумать. Он начал громко плакать и стонать. Он понял, что с царевной Будур случилась какая-то беда. На крики султана прибежал визирь и спросил:
— Что с тобой случилось, султан? Чего ты плачешь?
— Разве ты ничего не знаешь? — закричал султан.— Ну так взгляни в окно. Где дворец? Где моя дочь?
— Не знаю, о владыка! — ответил испуганный визирь.
— Привести сюда Аладдина! — закричал султан.— Я отрублю ему голову!
В это время Аладдин как раз возвращался с охоты. Слуги султана вышли на улицу и побежали к нему навстречу.
— Прости нас, Аладдин,— сказал один из них.— Султан приказал связать тебе руки, заковать тебя в цепи и привести к нему. Мы не можем ослушаться султана.
— За что султан рассердился на меня? — спросил Аладдин.— Я не сделал ему ничего дурного.
Позвали кузнеца, и он заковал ноги Аладдина в цепи. Вокруг Аладдина собралась целая толпа. Жители города любили Аладдина за его доброту, и, когда узнали, что султан хочет отрубить ему голову, все сбежались ко дворцу. А султан велел привести Аладдина к себе и сказал ему:
— Правду говорит мой визирь, что ты колдун и обманщик? Где твой дворец и где моя дочь Будур?
— Не знаю, о владыка султан! — ответил Аладдин.— Я ни в чем перед тобой не виноват.
— Отрубить ему голову! — крикнул султан.
И Аладдина снова вывели на улицу, а за ним вышел палач.
Когда жители города увидели палача, они обступили Аладдина и послали сказать султану: «Если ты не помилуешь Аладдина, мы разрушим твой дворец и перебьем всех, кто в нем находится. Освободи Аладдина, а не то тебе придется плохо!»
Султан испугался, позвал Аладдина и сказал ему:
— Я пощадил тебя, потому что тебя любит народ. Но если ты не отыщешь мою дочь, я все-таки отрублю тебе голову! Даю тебе сроку сорок дней.
— Хорошо,— сказал Аладдин и ушел из города.
Он не знал, куда ему идти и где искать царевну Будур, и с горя решил утопиться; дошел до большой реки и сел на берегу, грустный и печальный.
Задумавшись, он опустил в воду правую руку и вдруг почувствовал, что с его мизинца падает кольцо. Аладдин быстро подхватил кольцо и вспомнил, что это то самое колечко, которое надел ему на палец магрибинец.
Аладдин совсем забыл про это кольцо. Он потер его, и перед ним явился джинн Дахнаш и сказал:
— О владыка кольца, я перед тобой! Чего ты хочешь? Приказывай!
— Хочу, чтобы ты перенес мой дворец на прежнее место! — сказал Аладдин.
Но джинн, слуга кольца, опустил голову и ответил:
— О господин, я не могу этого сделать! Дворец построил раб лампы, и только он один может его перенести. Потребуй от меня чего-нибудь другого.
— Если так,— сказал Аладдин,— снеси меня туда, где стоит сейчас мой дворец.
— Закрой глаза и открой глаза,— сказал джинн. Аладдин закрыл и снова открыл глаза. И очутился в саду
перед своим дворцом. Он взбежал по лестнице и увидел Будур, которая горько плакала. Увидев Аладдина, она вскрикнула и заплакала еще громче — теперь уже от радости. Она рассказала Аладдину обо всем, что с ней случилось, а затем сказала:
— Этот магрибинец много раз приходил ко мне и уговаривал меня выйти за него замуж. Но я не слушаю злого магрибинца, а все время плачу о тебе.
— А где он спрятал волшебную лампу? — спросил Аладдин.
— Он никогда с ней не расстается и всегда держит при себе,— ответила Будур.
— Слушай, Будур,— сказал Аладдин,— когда магрибинец опять придет к тебе, будь с ним поласковее. Попроси его поужинать с тобой и, когда он начнет есть и пить, всыпь ему в вино вот этот сонный порошок. Как только он заснет, я войду в комнату и убью его.
— Он уже скоро должен прийти,— сказала Будур.— Иди за мной, я тебя спрячу в темной комнате; а когда он уснет, я хлопну в ладоши — и ты войдешь.
Едва Аладдин успел спрятаться, как в комнату Будур вошел магрибинец. Она весело встретила его и приветливо сказала:
— О господин мой, подожди немного. Я принаряжусь, а потом мы с тобой вместе поужинаем.
Магрибинец вышел, а Будур надела свое лучшее платье и приготовила кушанья и вино. Когда колдун вернулся, Будур сказала ему:
— О господин мой, обещай мне исполнить сегодня все, что я у тебя попрошу!
— Хорошо,— сказал магрибинец.
Будур начала его угощать и поить вином. Когда он немного опьянел, она сказала ему:

Читайте также:  Сказки о безопасности дома

— Дай мне твой кубок, я отопью из него глоток, а ты выпей из моего.
И Будур подала магрибинцу кубок вина, в которое она подсыпала сонного порошка. Магрибинец выпил его и сейчас же упал, сраженный сном, а Будур хлопнула в ладоши. Аладдин только этого и ждал. Он вбежал в комнату и, размахнувшись, отрубил мечом голову магрибинцу. А затем он вынул у него из-за пазухи лампу, потер ее, и сейчас же появился Маймун, раб лампы.
— Отнеси дворец на прежнее место! — приказал ему Аладдин.
Через мгновение дворец уже стоял напротив дворца султана. Султан в это время сидел у окна и горько плакал о своей дочери. Он сейчас же побежал во дворец своего зятя, где Аладдин с женой встретили его на лестнице, плача от радости.
Султан попросил у Аладдина прощения за то, что хотел отрубить ему голову...
Аладдин долго и счастливо жил в своем дворце вместе с женой и матерью, пока не пришла к ним всем смерть.
Вот и сказке Аладдин и волшебная лампа конец, а кто слушал — молодец!

Али-Баба и сорок разбойников

Когда-то, очень давно, в одном персидском городе жили два брата — Касим и Али-Баба. Когда умер их отец, они поделили деньги, которые после него остались.

Касим стал торговать на рынке дорогими тканями и шелковыми халатами. Он умел расхваливать свой товар и зазывать покупателей, и в его лавке всегда толпилось много народу. Касим все больше и больше богател и, когда накопил много денег, женился на дочери главного судьи, которую звали Фатима.

А Али-Баба не умел торговать и наживать деньги, и женат он был на бедной девушке по имени Зейнаб. Они быстро истратили почти все, что у них было, и однажды Зейнаб сказала:
— Слушай, Али-Баба, нам скоро будет нечего есть. Надо тебе что-нибудь придумать, а то мы умрем с голоду.
— Хорошо,— ответил Али-Баба,— я подумаю, что нам делать.

Читайте также:  Сказки про фей

Он вышел в сад, сел под дерево и стал думать. Долго думал Али-Баба и наконец придумал. Он взял оставшиеся деньги, пошел на рынок и купил двух ослов, топор и веревку.

А на следующее утро он отправился за город, на высокую гору, поросшую густым лесом, и целый день рубил дрова. Вечером Али-Баба связал дрова в вязанки, нагрузил ими своих ослов и вернулся в город. Он продал дрова на рынке и купил хлеба, мяса и зелени. С тех пор Али-Баба каждое утро уезжал на гору и до самого вечера рубил дрова, а потом продавал их на рынке и покупал хлеб и мясо для себя и для Зейнаб.

И вот однажды он стоял под высоким деревом, собираясь его срубить, и вдруг заметил, что на дороге поднялась пыль до самого неба. А когда пыль рассеялась, Али-Баба увидал, что прямо на него мчится отряд всадников, одетых в панцири и кольчуги; к седлам были привязаны копья, а на поясах сверкали длинные острые мечи. Впереди скакал на высокой белой лошади одноглазый человек с черной бородой.

Али-Баба очень испугался. Он быстро влез на вершину дерева и спрятался в его ветвях. А всадники подъехали к тому месту, где он только что стоял, и сошли на землю. Каждый их них снял с седла тяжелый мешок и взвалил его себе на плечи; потом они стали в ряд, ожидая, что прикажет Одноглазый — их атаман.

«Что это за люди и что у них в мешках? — подумал Али-Баба.— Наверное, это воры и разбойники».

Он пересчитал людей, и оказалось, что их ровно сорок человек, не считая атамана. Атаман встал впереди своих людей и повел их к высокой скале, в которой была маленькая дверь из стали; она так заросла травой и колючками, что ее почти не было видно.

Атаман остановился перед дверью и громко крикнул:
— Симсим, открой дверь!

И вдруг дверь в скале распахнулась, атаман вошел, а за ним вошли его люди, и дверь опять захлопнулась за ними.

«Вот чудо! — подумал Али-Баба.— Ведь симсим-то — это простое растение. Я знаю, что из его семян выжимают масло, но я не знал, что оно может открывать двери!»

Али-Бабе очень хотелось посмотреть поближе на волшебную дверь, но он так боялся разбойников, что не осмелился слезть с дерева.

Прошло немного времени, и вдруг дверь снова распахнулась и сорок разбойников вышли с пустыми мешками. Как и прежде, одноглазый атаман шел впереди. Разбойники привязали к седлам пустые мешки, вскочили на коней и ускакали. Тогда Али-Баба, который уже устал сидеть, скорчившись на дереве, быстро спустился на землю и подбежал к скале.

«А что будет, если я тоже скажу: «Симсим, открой дверь»? — подумал он.— Откроется дверь или нет? Попробую!»

Он набрался храбрости, вдохнул побольше воздуху и во весь голос крикнул:
— Симсим, открой дверь!

И тотчас же дверь распахнулась перед ним и открылся вход в большую пещеру.

Али-Баба вошел в пещеру, и, как только он переступил порог, дверь снова захлопнулась за ним. Али-Бабе стало немного страшно: а вдруг дверь больше не откроется и ему нельзя будет выйти? Но он все же пошел вперед, с удивлением осматриваясь по сторонам.

Он увидел, что находится в большой комнате и у стен стоит множество столиков, уставленных золотыми блюдами под серебряными крышками. Али-Баба почувствовал вкусный запах кушаний и вспомнил, что с утра ничего не ел. Он подошел к одному столику, снял крышки с блюд, и у него потекли слюнки: на блюдах лежали все кушанья, каких только можно пожелать: жареные куры, рисовый пилав, блинчики с вареньем, халва, яблоки и еще много других вкусных вещей.

Али-Баба схватил курицу и мигом обглодал ее. Потом принялся за пилав, а покончив с ним, отломил халвы, но уже не мог съесть ни кусочка — до того он был сыт. Отдохнув немного, он осмотрелся и увидал вход в другую комнату. Али-Баба вошел туда и зажмурил глаза. Комната вся сверкала и блестела — так много было в ней золота и драгоценностей. Золотые динары и серебряные дирхемы грудами лежали прямо на земле, словно камни на морском берегу. Драгоценная посуда — кубки, подносы, блюда, украшенные дорогими каменьями,— стояла по всем углам. Кипы шелка и тканей — китайских, индийских, сирийских, египетских — лежали посреди комнаты; по стенам висели острые мечи и длинные копья, которых хватило бы на целое войско.

У Али-Бабы разбежались глаза, и он не знал, за что ему взяться: то примерит красный шелковый халат, то схватит золотой поднос и смотрится в него, как в зеркало, то наберет в пригоршню золотых монет и пересыпает их.
Наконец он немного успокоился и сказал себе: «Эти деньги и драгоценности, наверное, награблены, и сложили их сюда разбойники, которые только что здесь были. Эти богатства не принадлежат им, и если я возьму себе немножко золота, в этом не будет ничего дурного. Ведь его здесь столько, что не счесть».

Али-Баба подоткнул полы халата и, встав на колени, стал подбирать золото. Он нашел в пещере два пустых мешка, наполнил их динарами, притащил к двери и крикнул:
— Симсим, открой дверь!

Дверь тотчас же распахнулась. Али-Баба вышел из пещеры, и дверь захлопнулась за ним. Колючие кусты и ветви переплелись и скрыли ее от глаз. Ослы Али-Бабы паслись на лужайке. Али-Баба взвалил на них мешки с золотом, прикрыл их сверху дровами и поехал домой. Когда он вернулся, уже была ночь и встревоженная Зейнаб ждала его у ворот.

— Что ты делал в лесу так долго? — спросила она.— Я думала, что тебя растерзали волки или гиены. Отчего ты привез дрова домой, а не продал их?
— Сейчас все узнаешь, Зейнаб,— сказал Али-Баба.— Помоги-ка мне внести в дом эти мешки и не шуми, чтобы нас не услышали соседи.

Зейнаб молча взвалила один из мешков себе на спину, и они с Али-Бабой вошли в дом. Зейнаб плотно прикрыла за собой дверь, зажгла светильник и развязала мешок.

Увидя золото, она побледнела от страха и крикнула:
— Что ты наделал, Али-Баба? Кого ты ограбил?
— Не тревожься, Зейнаб,— сказал Али-Баба.— Я никого не ограбил и сейчас расскажу тебе, что со мною сегодня случилось.

Он рассказал ей про разбойников и пещеру и, окончив свой рассказ, сказал:
— Смотри, Зейнаб, спрячь это золото и не говори о нем никому. Люди подумают, что мы и вправду кого-нибудь ограбили, и донесут на нас султану, и тогда он отнимет у нас все золото и посадит нас в подземелье. Давай выкопаем яму и спрячем в ней золото.

Они вышли в сад, выкопали при свете луны яму, сложили все золото, а потом опять забросали яму землей.

Покончив с этим делом, Али-Баба лег спать. Зейнаб тоже легла, но еще долго ворочалась с боку на бок и думала: «Сколько же золота привез Али-Баба? Как только рассветет, я пересчитаю все монетки, до последней!»
На следующее утро, когда Али-Баба, как всегда, уехал на гору, Зейнаб побежала к яме, раскопала ее и принялась пересчитывать динары. Но их было так много, что Зейнаб не могла сосчитать. Она не очень хорошо считала и все время сбивалась. Наконец это ей надоело, и она сказала себе: «Лучше я возьму меру и перемеряю золото. Вот только меры у меня нет. Придется попросить у Фатимы».

А Касим с Фатимой жили в соседнем доме. Зейнаб сейчас же побежала к ним. Вошла в сени и сказала Фатиме:
— Сделай милость, одолжи мне ненадолго меру. Я сегодня же верну ее тебе.
— Хорошо,— ответила Фатима,— но моя мера у соседки. Сейчас я схожу за ней и дам ее тебе. Подожди здесь в сенях. У тебя ноги грязные, а я только что постлала чистые циновки.

Все это Фатима выдумала. И мерка, которой меряли крупу, висела на своем месте — в кухне, над очагом,— и циновок она не меняла уже дней десять. На самом деле ей просто очень хотелось узнать, для чего Зейнаб вдруг понадобилась мерка,— ведь Фатима хорошо знала, что в доме у Али-Бабы давно уже нет никакой крупы. А спрашивать Зейнаб она не желала: пусть Зейнаб не воображает, что Фатима интересуется ее делами. И она придумала способ узнать не спрашивая. Она вымазала дно мерки медом, а потом вынесла ее Зейнаб и сказала:
— На, возьми. Только смотри не забудь возвратить ее в целости и не позже чем к закату солнца. Мне самой нужно мерять чечевицу.
— Спасибо тебе, Фатима,— сказала Зейнаб и побежала домой.

Она выгребла из ямы все золото и начала торопливо его мерять, все время оглядываясь по сторонам.

Золота оказалось десять мер и еще полмеры.

Зейнаб вернула мерку Фатиме и ушла, поклонившись ей до земли. Фатима сейчас же схватила мерку и заглянула в нее. И вдруг она увидела: ко дну мерки прилип какой-то маленький светлый кружочек. Фатима запустила руку в мерку и вынула кружочек. Это был новенький золотой динар.

Фатима не верила своим глазам. Она повертела монету между пальцами и даже попробовала ее на зуб — не фальшивая ли? Но динар был самый настоящий, из чистого золота.
— Так вот какая это крупа! — закричала Фатима. -— Они такие богачи, что Зейнаб даже меряет золото мерой. Наверное, они кого-нибудь ограбили, а сами притворяются бедняками. Скорее бы Касим вернулся из лавки! Я непременно все расскажу ему. Пусть пойдет к Али-Бабе и пригрозит ему хорошенько. Али-Баба, наверное, поделится с ним.

Фатима весь день просидела у ворот, ожидая Касима. Когда стало смеркаться, Касим вернулся из лавки, и Фатима, не дав ему даже снять тюрбан, закричала:
— Слушай, Касим, какая у меня новость! Твой брат Али-Баба прикидывается бедняком, а он, оказывается, богаче нас с тобой!
— Что ты выдумала! — рассердился Касим.— Богаче меня нет никого на нашей улице да и во всем квартале. Недаром меня выбрали старшиной рынка.
— Ты мне не веришь! — обиделась Фатима.— Ну так скажи: как ты считаешь деньги, когда подсчитываешь по вечерам выручку?
— Обыкновенно считаю,— ответил Касим.— Складываю в кучи динары и дирхемы и пересчитываю. А как насчитаю сотню, загибаю палец, чтобы не ошибиться. Да что ты такие глупости спрашиваешь?
— Нет, не глупости! — закричала Фатима.— Ты вот считаешь динары на десятки и сотни, а Зейнаб, жена твоего брата, считает мерами. Вот что она оставила в моей мерке!
И Фатима показала ему динар, который прилип ко дну мерки.

Касим осмотрел его со всех сторон и сказал:
— Пусть меня не зовут Касимом, если я не допытаюсь, откуда у Али-Бабы взялись деньги. Хитростью или силой, но я отберу их у него!
И он сейчас же отправился к своему брату. Али-Баба только что вернулся с горы и отдыхал на каменной скамье перед домом. Он очень обрадовался Касиму и сказал:
— Добро пожаловать, Касим! Ты не часто бываешь у меня. Что привело тебя ко мне сегодня, да еще в такой поздний час?
— Добрый вечер, брат мой,— важно сказал Касим.— Ме ня привела к тебе большая обида.
— Обида? — удивился Али-Баба.— Чем же мог я, бедный дровосек, обидеть старшину рынка?
— Ты теперь богаче меня,— сказал Касим.— Ты меряешь золото мерами. Вот что моя жена нашла на дне мерки, которую она дала твоей жене Зейнаб. Не обманывай меня: я все знаю! Почему ты скрыл от меня, что разбогател? Наверное, ты кого-нибудь ограбил?

Али-Баба понял, что Касим проведал его тайну, и решил во всем признаться.
— О брат мой,— сказал он,— я вовсе не хотел тебя обманывать! Я только потому ничего тебе не рассказал, что боялся воров и разбойников, которые могут тебя убить.
И он рассказал Касиму про пещеру и про разбойников. Потом протянул брату руку и сказал:
— О брат мой, мы с тобой оба сыновья одного отца и одной матери. Давай же делить пополам все, что я привезу из пещеры. Я знаю, как туда войти и как уберечься от разбойников. Возьми себе половину денег и сокровищ — этого хватит тебе на всю жизнь.
— Не хочу половину, хочу все деньги! — закричал Касим и оттолкнул руку Али-Бабы.— Говори скорее, как войти в пещеру, а если не скажешь, я донесу на тебя султану, и он велит отрубить тебе голову!
— Зачем ты грозишь мне султаном! — сказал Али-Баба.— Поезжай, если хочешь, в пещеру, но только тебе все равно не увезти все деньги и сокровища. Даже если бы ты целый год возил из пещеры золото и серебро, не отдыхая ни днем, ни ночью,— и тогда ты не увез бы и половины того, что там есть.

Он рассказал Касиму, как найти пещеру, и велел ему хорошо запомнить слова: «Симсим, открой дверь!»
— Не забуду,— сказал Касим.— Симсим... симсим... Это, кажется, растение вроде конопли. Буду помнить.
На следующее утро Касим оседлал десять мулов, взвалил на каждого мула по два больших сундука и отправился в лес. Он пустил своих мулов пастись на опушке леса, отыскал дверь в скале и, встав перед нею, закричал изо всех сил:
— Эй, симсим, открой дверь!
Дверь распахнулась, Касим вошел, и дверь снова захлопнулась за ним.

Касим увидел пещеру, полную сокровищ, и совсем потерял голову от радости. Он заплясал на месте, потом бросился вперед и стал хватать все, что попадалось под руку: охапки дорогих тканей, куски золота, кувшины и блюда, потом бросал их и срывал со стен золотые мечи и щиты, хватал пригоршнями деньги и совал их за пазуху. Так он метался по пещере целый час, но никак не мог забрать всего, что там было. Наконец он подумал: «У меня времени много. Буду выносить отсюда мешок за мешком, пока не нагружу всех мулов, а потом приеду еще раз. Я буду ездить сюда каждый день, пока не заберу все, до последней монетки!»

Он схватил мешок с деньгами и поволок его к двери.

Дверь была заперта.
Касим хотел произнести волшебные слова, которые открывали дверь, но вдруг оказалось, что он позабыл их. Он помнил только, что надо сказать название какого-то растения.

И он крикнул:
— Горох, открой дверь!
Но дверь не открылась. Касим испугался. Он подумал и крикнул опять:
— Пшеница, открой дверь!
Дверь и не шевельнулась. Касим от страха уже ничего не мог вспомнить и выкрикивал названия всех растений, какие знал:
— Овес, открой дверь!
— Конопля, открой дверь!
— Ячмень, открой дверь! Но дверь не открывалась.

Касим понял, что ему никогда больше не выбраться из пещеры. Он сел на мешок с золотом и заплакал.

В это время разбойники ограбили богатых купцов, отобрали у них много золота и дорогих товаров. Они решили все это спрятать в пещере. Подъезжая к лесу, атаман заметил на опушке мулов, которые мирно щипали траву.
— Что это за мулы? — сказал атаман.— К их седлам привязаны сундуки. Наверно, кто-нибудь разузнал про нашу пещеру и хочет нас ограбить!
Он приказал разбойникам не шуметь и, подойдя к двери, тихо произнес:
— Симсим, открой дверь!

Дверь отворилась, и разбойники увидели Касима, который старался спрятаться за мешок с деньгами. Атаман бросился вперед, взмахнул саблей и отрубил Касиму голову.

Разбойники оставили тело Касима в пещере, а сами переловили мулов и, погнав их перед собой, ускакали.

А Фатима весь день просидела у окна — все ждала, когда покажутся мулы с сундуками, полными золота. Но время проходило, а Касима все не было. Фатима прождала день, прождала ночь, а утром с плачем прибежала к Али-Бабе.

Али-Баба сказал:
—- Не тревожься, Фатима. Я сейчас сам поеду на гору и узнаю, что случилось с Касимом.

Он тотчас же сел на осла и поехал в лес, прямо к пещере.

И как только вошел в пещеру — увидел, что его брат лежит мертвый на мешках с деньгами.

Али-Баба вынес тело Касима из пещеры, положил его в мешок и печальный поехал домой. «Вот до чего довела Касима жадность! — думал Али-Баба.— Если бы он согласился разделить со мной деньги и не захотел забрать себе все, он и сейчас был бы жив».

Али-Баба устроил Касиму пышные похороны, но никому не сказал, как погиб его брат. Фатима говорила всем, кто провожал Касима на кладбище, что ее мужа растерзали в лесу дикие звери.

Когда Касима похоронили, Али-Баба сказал Фатиме:
— Знаешь что, Фатима, продай мне твой дом, и будем жить вместе. Тогда и мне не придется строить новый дом, и тебе не так страшно будет жить одной. Хорошо?
— О Али-Баба,— сказала Фатима,— мой дом — твой дом, и все, что у меня есть, принадлежит тебе. Позволь только мне жить с вами — больше мне ничего не нужно.
— Ну вот и хорошо,— сказал Али-Баба, и они с Зейнаб и Фатимой зажили вместе.

Али-Баба еще несколько раз ездил в пещеру и вывез оттуда много золота, драгоценных одежд, ковров и посуды.

Каждый день у него на кухне готовилась пища не только для него самого, Зейнаб и Фатимы, но и для всех его бедных соседей, которым нечего было есть. А когда соседи благодарили его, он говорил:
— Приходите и завтра и приводите с собой всех бедняков. А благодарить не за что. Я угощаю вас на деньги моего брата Касима, которого съели на горе волки. Он ведь был человек богатый.

Читайте также:  Сказки про пиратов

Скоро все бедняки и нищие стали приходить к дому Али-Бабы к обеду и ужину, и жители города очень его полюбили.
Вот что было с Али-Бабой, Зейнаб и Фатимой.

Что же касается разбойников, то они через несколько дней опять приехали к пещере и увидели, что тело их врага исчезло, а мешки с деньгами разбросаны по земле.
— В нашу пещеру опять кто-то заходил! — вскричал атаман.— Недавно я убил одного врага, но, оказывается, их несколько. Пусть не буду я Хасан Одноглазый, если я не убью всякого, кто хочет поживиться нашей добычей!

Храбрые разбойники, найдется ли среди вас смельчак, который не побоится отправиться в город и разыскать нашего обидчика? Пусть не берется за это дело трус или слабый. Только хитрый и ловкий может исполнить его.
— О атаман,— сказал один из разбойников,— никто, кроме меня, не пойдет в город и не выследит нашего врага. Недаром зовут меня Ахмед Сорвиголова. А если я не найду его, делай со мной что хочешь.
— Хорошо, Ахмед,— сказал атаман.— Даю тебе один день сроку. Если ты найдешь нашего врага, я назначу тебя своим помощником, а если не найдешь — лучше не возвращайся: я отрублю тебе голову.
— Будь спокоен, атаман, не пройдет дня, как ты узнаешь, где найти своего врага,— сказал Ахмед.— Ждите меня сегодня к вечеру здесь в лесу.

Он сбросил с себя разбойничье платье, надел синий шелковый халат, красные сафьяновые сапоги и тюбетейку и пошел в город.

Было раннее утро. Рынок был еще пуст, и все лавки были закрыты. Только старый башмачник сидел под своим навесом и, разложив инструменты, ждал заказчиков.

Ахмед Сорвиголова подошел к нему и, поклонившись, сказал:
— Доброе утро, дядюшка! Как ты рано вышел на работу! Если бы я не увидел тебя, мне пришлось бы еще долго ждать, пока откроется рынок.
— А что тебе нужно? — спросил старый башмачник, которого звали Мустафа.
— Я чужой в вашем городе,— ответил Ахмед.— Только сегодня ночью я пришел сюда и ждал до рассвета, пока открыли городские ворота. В этом городе жил мой брат, богатый купец. Я пришел к нему из далеких стран, чтобы повидать его, и, подходя к городу, услышал, что его нашли в лесу мертвым. Теперь я не знаю, как отыскать его родных, чтобы поплакать о нем вместе с ними.
— Ты говоришь, твой брат был богатый купец? — спросил башмачник.— В нашем городе недавно хоронили одного купца, и я был на похоронах. Жена купца говорила, что его растерзали волки, но я слышал от одного человека, что это неправда и что этого купца на самом деле младший брат нашел в лесу убитым, без головы, и тайком привез домой в мешке.
Ахмед Сорвиголова очень обрадовался. Он понял, что этот богатый купец и есть тот человек, которого убил атаман в пещере.
— Ты можешь меня провести к его дому? — спросил Ахмед башмачника.
— Могу,— ответил башмачник.— Но только как же мне быть с работой? Вдруг кто-нибудь придет на рынок и захочет заказать мне туфли, а меня не будет на месте?
— Вот тебе динар,— сказал Ахмед.— Возьми его за убытки, а когда ты покажешь мне дом моего брата, я дам тебе еще динар.
— Спасибо тебе за твою щедрость! — воскликнул обрадованный Мустафа.— Чтобы заработать этот динар, мне нужно целый месяц ставить на туфлях заплатки. Пойдем!

И башмачник привел Ахмеда к дому, где жил Касим.
— Вот дом, где жил убитый купец. Здесь поселился теперь его брат,— сказал Мустафа.

«Его-то мне и надо!» — подумал Ахмед. Он дал Мустафе динар, и Мустафа ушел, кланяясь и благодаря.

Все дома в этом городе были обнесены высокими стенами, так что на улицу выходили только ворота. Запомнить незнакомый дом было нелегко.

«Надо отметить этот дом, чтобы потом узнать его»,— решил Ахмед.

Он вытащил из кармана кусок мела и поставил на воротах дома крестик. А потом пошел обратно.

«Теперь я запомню этот дом и приведу к нему завтра моих товарищей... Быть мне помощником атамана!» -— радовался он.

Только что Ахмед успел уйти, как из дома вышла служанка Али-Бабы по имени Марджана, девушка умная и храбрая. Она собралась идти на рынок за хлебом и мясом к обеду. Закрывая калитку, она обернулась и вдруг увидела на воротах крестик, нарисованный мелом.

«Кто это вздумал пачкать наши ворота? — подумала она.— Наверное, уличные мальчишки... Нет, крест слишком высоко. Его нарисовал взрослый человек, и этот человек задумал против нас злое дело. Он хочет запомнить наш дом, чтобы нас убить или ограбить. Надо мне сбить его с толку».

Марджана вернулась домой, вынесла кусок мела, поставила кресты на всех соседних домах и ушла по своим делам.

А разбойник прибежал в пещеру и крикнул:
— Слушай, атаман! Слушайте все! Я нашел дом нашего врага и отметил его крестом. Завтра я вам покажу его.
— Молодец, Ахмед Сорвиголова! — сказал атаман.— Завтра к утру будьте все готовы. Мы спрячем под халаты острые ножи и пойдем с Ахмедом к дому нашего врага.
— Слушаем и повинуемся тебе, атаман,— сказали разбойники, и все стали поздравлять Ахмеда с удачей.

А Ахмед Сорвиголова ходил гордый и говорил:
— Вот увидите, я буду помощником атамана!

Он всю ночь не спал, дожидаясь утра, и, как только рассвело, вскочил и разбудил разбойников. Они надели широкие бухарские халаты, белые чалмы и туфли с загнутыми носками, спрятали под халаты ножи и пошли в город. И все, кто их видел, говорили:
— Это бухарцы. Они пришли в наш город и осматривают его.

Впереди всех шли Ахмед с атаманом. Долго водил Ахмед своих товарищей по городу и наконец отыскал нужную улицу.
— Смотрите,— сказал он,— вот этот дом. Видите, на воротах крест.
— А вот еще крест,— сказал другой разбойник.— В каком же доме живет наш враг?
— Да вон и на том доме крест! И на этом! И здесь крест!

Они очень торопились, чтобы дойти до города засветло, и пришли туда перед самым закатом солнца. Найдя знакомую улицу, Мухаммед Плешивый подвел атамана к самым большим и красивым воротам и указал ему пальцем на маленький красный крестик в правом верхнем углу ворот.

— Видишь,— сказал он,— вот моя отметка.
— А это чья? — спросил один из разбойников, который остановился у соседних ворот.— Тут тоже нарисован крестик.
— Какой крестик? — закричал Мухаммед.
— Красный,— ответил разбойник.— И на тех воротах точно такой же. И напротив — тоже. Пока ты показывал атаману свой крестик, я осмотрел все соседние ворота.
— Что же, Мухаммед,— сказал атаман,— и тебя, значит, перехитрили? Хоть ты и хороший разбойник, а слова не сдержал. Пощады тебе не будет!

И Мухаммед погиб так же, как и Ахмед. И стало в шайке атамана не сорок, а тридцать восемь разбойников.

«Надо мне самому взяться за это трудное дело,— подумал атаман.— Мои люди хорошо сражаются, воруют и грабят, но они не годятся для хитростей и обмана».

И вот на следующее утро Хасан Одноглазый, атаман разбойников, вошел в город сам. Торговля на рынке была в полном разгаре. Он нашел Мустафу-башмачника и, присев рядом с ним, сказал:
— О дядюшка, почему ты такой печальный? Работы, что ли, мало?
— Работы у меня уже давно нет,— ответил башмачник.— Я бы, наверно, умер с голоду, если бы судьба не послала мне помощь. Позавчера рано утром пришел ко мне один щедрый человек и рассказал, что он ищет родных своего брата. А я знал, где дом его брата, и показал ему дорогу, и чужеземец подарил мне целых два динара. Вчера ко мне пришел другой чужеземец и опять спросил меня, не знаю ли я его брата, который недавно умер. Я привел его к тому же самому дому и опять получил два динара. А сегодня вот уже полдень, но никто ко мне не пришел. Видно, у покойника нет больше братьев.

Услышав слова Мустафы, атаман горько заплакал и сказал:
— Какое счастье, что я встретил тебя! Я третий брат этого убитого. Я пришел из далекой страны и только вчера узнал, что моего старшего брата убили. Нас было пятеро братьев, и мы все жили в разных странах, и вот теперь мы сошлись в вашем городе, но только для того, чтобы найти нашего брата мертвым. Отведи же меня к его дому, и я дам тебе столько же, сколько дали мои братья.
— Хорошо! — радостно сказал старик.— А больше у него нет братьев?
— Нет,— ответил атаман, тяжело вздыхая.— Нас было пятеро, а теперь стало только четверо.
— Жалко, что вас так мало! — сказал старый Мустафа и тоже вздохнул.— Идем.

Он привел атамана к дому Касима, получил свою плату и ушел. А атаман сосчитал и хорошо запомнил, сколько ворот от угла улицы до этого дома, так что ему не нужно было отмечать ворота. Потом он вернулся к своим товарищам и сказал:
— О разбойники, я придумал одну хитрость! Если она удастся, мы убьем нашего врага и отберем все богатства, которые он увез из пещеры. Слушайте же меня и исполняйте все, что я прикажу.

И он велел одному из разбойников пойти в город и купить двадцать сильных мулов и сорок кувшинов для масла.

А когда разбойник привел мулов, нагруженных кувшинами, атаман приказал разбойникам влезть в кушины. Он сам прикрыл кувшины пальмовыми листьями и обвязал травой, а сверху проткнул дырочки для воздуха, чтобы люди не задохнулись. А в оставшиеся два кувшина налил оливкового масла и вымазал им остальные кувшины, чтобы люди думали, что во всех кувшинах налито масло.

Сам атаман надел платье богатого купца и погнал мулов в город.

Наступал вечер, уже темнело. Атаман направился к дому Касима и увидел, что у ворот сидит веселый и приветливый человек. Это был Али-Баба.

Атаман подошел к нему и низко поклонился, коснувшись рукой земли.
— Добрый вечер, почтенный купец! — сказал он.— Я чужеземец, из далекой страны. Я привез запас дорогого масла и надеялся продать его в вашем городе. Но мои мулы устали от долгого пути и шли медленно. Когда я вошел в город, уже наступил вечер и все лавки закрылись. Я обошел весь город, чтобы найти ночлег, но никто не хотел пустить к себе чужеземца. И вот я прошел мимо тебя и увидел, что ты человек приветливый и радушный. Не позволишь ли ты мне провести у тебя одну ночь? Я сложу свои кувшины на дворе, а завтра рано утром увезу их на рынок и продам. А потом я уеду обратно в мою страну и буду всем рассказывать о твоей доброте.
— Входи, чужеземец,— сказал Али-Баба.— У меня места много. Расседлай мулов и задай им корму, а потом мы будем ужинать... Эй, Марджана, посади собак на цепь, чтобы они не искусали нашего гостя!
— Благодарю тебя, о почтенный купец! — сказал атаман разбойников.— Пусть исполнятся твои желания, как ты исполнил мою просьбу.

Он ввел своих мулов во двор и разгрузил их у стены дома, осторожно снимая кувшины, чтобы не ушибить разбойников. А потом нагнулся к кувшинам и прошептал:
— Сидите тихо и не двигайтесь. Ночью я выйду к вам и сам поведу вас в дом.

И разбойники шепотом ответили из кувшинов:
— Слушаем и повинуемся, атаман!

Атаман вошел в дом и поднялся в комнату, где уже был приготовлен столик для ужина. Али-Баба ждал его, сидя на низенькой скамейке, покрытой ковром. Увидев гостя, он крикнул Мард-жане:
— Эй, Марджана, прикажи зажарить курицу и приготовить побольше блинчиков с медом! Я хочу, чтобы мой гость был доволен нашим угощением.
— Слушаю и повинуюсь,— сказала Марджана.— Я приготовлю все это сама, своими руками.

Она побежала на кухню, живо замесила тесто и только что собралась печь блинчики, как вдруг увидела, что масло все вышло и жарить не на чем.
— Вот беда! — закричала Марджана.— Как же теперь быть? Уже ночь, масла нигде не купишь. И у соседей не достанешь, все давно спят. Вот беда!

Вдруг она хлопнула себя по лбу и сказала:
— Глупая я! Говорю, что нет масла, а здесь, под окном, стоят сорок кувшинов с маслом. Я возьму немного у нашего гостя, а завтра чуть свет куплю масла на рынке и долью кувшин.

Она зажгла светильник и вышла во двор. Ночь была темная, пасмурная. Все было тихо, только мулы у колодца фыркали и звенели уздечками.

Марджана высоко подняла светильник над головой и подошла к кувшинам. И как раз случилось так, что ближайший кувшин был с маслом. Марджана открыла его и стала переливать масло в котел.

А разбойникам уже очень надоело сидеть в кувшинах скрючившись. У них так болели кости, что они не могли больше терпеть. Услышав шаги Марджаны, они подумали, что это атаман пришел за ними, и один из них тихо сказал:
— Наконец-то ты пришел, атаман! Скорее позволь нам выйти из этих проклятых кувшинов и дай расправиться с хозяином этого дома, нашим врагом.

Марджана, услышав голос из кувшина, чуть не упала от страха и выронила светильник. Но она была умная и храбрая девушка и сразу поняла, что торговец маслом — злодей и разбойник, а в кувшинах сидят его люди и что Али-
Бабе грозит страшная смерть.

Она подошла к тому кувшину, из которого послышался голос, и шепнула:
— Скоро придет пора. Молчи, а то тебя услышат собаки. Их на ночь спустили с цепи.

Потом она подошла к другому кувшину и спросила:
— Кто тут?
— Я, Хасан,— ответил голос из кувшина.
— Будь готов, Хасан, скоро я освобожу тебя.

Так она обошла все кувшины и узнала, что в тридцати восьми кувшинах сидят разбойники и только в два кувшина налито масло.

Марджана схватила котел с маслом, побежала на кухню и нагрела масло на огне так, что оно закипело. Потом вышла во двор и плеснула кипящим маслом в кувшин, где сидел разбойник. Тот не успел и крикнуть — сразу умер.

Покончив с одним врагом, Марджана принялась за других. Она кипятила масло на огне и обливала им разбойников, пока не убила всех. А затем она взяла сковородку и нажарила много румяных блинчиков, красиво уложила их на серебряное блюдо, облила маслом и понесла наверх, в комнату, где сидели Али-Баба и его гость.

Али-Баба не переставал угощать атамана разбойников, и скоро тот так наелся, что еле мог двигаться. Он лежал на подушках, сложив руки на животе, и тяжело дышал. Али-Баба увидел, что гость сыт, и захотел повеселить его. Он крикнул Мар-джане:
— Эй, Марджана, спляши для нашего гостя самую лучшую из твоих плясок!
— Слушаю и повинуюсь, господин,— ответила Марджана с поклоном.— Позволь мне только пойти и взять покрывало, потому что я буду плясать с покрывалом.
— Иди и возвращайся,— сказал Али-Баба.

Марджана убежала к себе в комнату, завернулась в вышитое покрывало и спрятала под ним острый кинжал. А потом она возвратилась и стала плясать.

Али-Баба и атаман разбойников смотрели на нее и качали головами от удовольствия.

И вот Марджана посреди танца стала все ближе и ближе подходить к атаману. И вдруг она, как кошка, прыгнула на него и, взмахнув кинжалом, вонзила его в сердце разбойника. Разбойник громко вскрикнул и умер.

Али-Баба остолбенел от ужаса. Он подумал, что Марджана сошла с ума.
— Горе мне! — закричал он.— Что ты наделала, безумная? В моем доме убит чужеземец! Стыд и позор на мою голову!

Марджана опустилась на колени и сказала:
— Выслушай меня, господин, а потом делай со мной что хочешь. Если я виновата, убей меня, как я убила его.

И она рассказала Али-Бабе, как она узнала о разбойниках и как погубила их всех.

Али-Баба сразу понял, что это те самые разбойники, которые приезжали к пещере и убили Касима.

Он поднял Марджану с колен и громко закричал:
— Вставай, Зейнаб, и разбуди Фатиму! Нам грозила страшная смерть, а эта смелая и умная девушка спасла всех нас!

Зейнаб и Фатима сейчас же прибежали и крепко обняли Марджану, а Али-Баба сказал:
— Ты не будешь больше служанкой, Марджана. С этого дня ты будешь жить вместе с нами, как наша родная сестра.

И с этих пор они жили спокойно и счастливо, пока не пришла к ним смерть.

Принцесса-молчунья

Жил некогда один купец, и был у него единственный сын. Каждый день давал купец сыну пятьдесят динаров да приговаривал:
— Бери, дитя мое, покупай, что душе угодно. А коли будет еще нужда, приходи.
Так и жил юноша, забот не зная. Пил, ел, развлекался. Но однажды крепко задумался: «Не годится мне каждый день просить денег у отца, надо самому отправляться в дальние страны, купечествовать». Пошел он к отцу и говорит:
— Дай мне, отец, сто динаров. Пойду по белу свету, на людей посмотрю, торговать научусь.
— Что ты, сынок! — воскликнул купец. — Неужели тебе в отцовском доме плохо живется?
Но юноша твердил свое:
— Хочу стать купцом.
Делать нечего, собрал купец сына в дорогу, а мать вынесла свое ожерелье и говорит:
— А это тебе от меня. Если понадобятся деньги, можешь продать ожерелье.
С тем и уехал юноша. Отцовские деньги истратил он в один день — не на баловство и развлечения, а на помощь бедным людям. Осталось у него одно ожерелье. Совестно ему стало, что истратился, так и не начав торговли, и пошел он куда глаза глядят.
Долго ли, коротко ли шел юноша, видит: сидит рыбак, рыбу сетью ловит. Подошел он к нему и говорит:
— Рыбак, закинь свою сеть, посмотри, каково мое счастье!
Закинул рыбак сеть и вытащил маленькую коробочку.
— Отдай мое счастье! — попросил юноша рыбака.
— Клянусь Аллахом, я отдам тебе эту коробочку, заплати прежде сто динаров.
— Сто динаров за одну коробочку?
— Да, сто динаров!
— Но у меня ничего нет, кроме ожерелья.
— Тогда давай ожерелье.
Вручил юноша рыбаку ожерелье, а сам пошел своей дорогой.
Шел он, шел, пока не оказался в пустыне. Жажда его томит, голод мучает. «Открою-ка я коробочку, посмотрю, что там есть», — подумал юноша. Открыл он коробочку и не успел глазом моргнуть, как выпрыгнул оттуда маленький человечек.
— Слушаю и повинуюсь, о юноша! Что тебе надобно? Проси, что хочешь.
— Я голоден.
— Закрой глаза, потом открой их.
Сделал юноша, как велел ему маленький человечек, глядь, а перед ним — скатерть с разнообразными яствами. Поел юноша, взял коробочку и дальше пошел.
Шел он, шел, пока не пришел в другую страну. Видит: стоит дворец, весь сложенный из человеческих черепов. И кого юноша ни спрашивал про тот дворец, никто ему не отвечал. Только одна бедная женщина рассказала:
— У нашего царя есть дочь. Все у нее имеется, чего душа пожелает, однако она никогда не смеется, не улыбается, слова вымолвить не хочет. «Пускай, — говорит царь, — разговорят мою дочь в три дня. Кому это удастся, тому отдам ее в жены. А кому не удастся, того велю казнить».
— Теперь мне понятно, чьи это головы, — молвил юноша.
Достал он коробочку, открыл ее и говорит:
— Настал твой час. Разговоришь царскую дочь?
— Слушаю и повинуюсь, — отвечал человечек. — Как придешь во дворец, спрячь меня под подсвечник.
Пришел юноша к царю, говорит, что хочет попытать свое счастье.
— Сын мой, ты слишком молод, — отвечает царь. — Следы хорошей жизни еще лежат на тебе. Взгляни на эти черепа.
— Меня не страшит подобная участь.
— В таком случае подпиши условия в присутствии кади [Кади — мусульманский судья, решающий дела в соответствии с предписаниями шариата.] и свидетелей.
Подписал юноша условие, а царь скрепил его печатью и молвил:
— Ведите его к принцессе.
Привели юношу в покои принцессы, оставили одного. Тут-то и засунул он коробочку под подсвечник. Сидит, ждет. Вдруг видит, входит принцесса.
— О госпожа, дочь царя, приветствую тебя, — молвил он.
В ответ ни слова.
— Мир с тобой, принцесса! Молчание.
— Ну, будь по-твоему. Коли ты не хочешь со мной говорить, может, подсвечник согласится? — Повернулся юноша к подсвечнику и говорит: — Мир с тобой, царский подсвечник!
— И с тобой мир и благословенье Аллаха.
— Поведай нам какую-нибудь историю, чтобы скрасить печальное время, в которое мы живем.
— Так слушай же.
Жили в древние времена три брата, — начал подсвечник. — И была у них двоюродная сестра. Каждый из братьев хотел жениться на ней. Спорили они, спорили, так ничего и не решили. Тогда люди той страны сказали: пусть каждый отправится в путешествие, и кто вернется с самым ценным подарком, тот и возьмет девушку в жены.
Ехали братья, ехали, глядь — развилка трех дорог. Разъехались они в разные стороны, и каждый нашел, что хотел. Младший брат — источник живой воды, средний — ковер-самолет, а старший — всевидящее зеркало. Съехались они у развилки, старший брат взглянул в свое зеркало и говорит:
«Братья, сестра наша умирает».
«Летим», — молвил средний.
Сели они на ковер-самолет и в мгновение ока очутились в своей стране. Сестра их уже едва дышала. Взял тогда младший брат живой воды и влил несколько капель ей в рот, и девушка тотчас ожила, будто ничего с ней не было.
Кончил подсвечник рассказ, а потом спрашивает:
— Кто же из трех братьев должен жениться на девушке? Не будь у старшего зеркала, не узнали б они, что она при смерти. Не будь у среднего ковра-самолета, не поспели бы вовремя. А не будь у младшего живой воды, не удалось бы ее оживить.
— Конечно, младший брат, — воскликнул юноша. — Не найди он живой воды, не ожила бы она.
И вдруг принцесса-молчунья заговорила, и речь ее отличалась красноречием.
— Клянусь Аллахом, юноша, твои рассуждения мне непонятны. Если бы не старший брат, который нашел зеркало, они никогда не узнали бы, что девушка умирает, никогда бы не добрались до нее, никогда бы не оживили. Нет, она должна достаться только старшему брату, который нашел зеркало.
В тот же миг набросил юноша на принцессу покрывало и сказал:
— Молчи, у тебя дурно пахнет изо рта.
Кади и свидетели, тайком наблюдавшие за ними, были очень удивлены: видано ли, принцесса-молчунья только что говорила как самая настоящая болтушка. «Посмотрим, что будет завтра», — сказали они себе.
Все ушли, а юноша притворился спящим. Подкралась принцесса к подсвечнику и говорит:
— Мир с тобой, о царский подсвечник!
Ответа не последовало. Разгневалась принцесса великим гневом и сломала его. Наутро вытащил юноша коробочку из-под сломанного подсвечника и спрашивает:
— Теперь куда положить тебя?
— Положи меня под кресло.
Ночью повторилось все сначала. Как ни пытался юноша разговорить принцессу, ничего у него не вышло. Наконец он сказал:
— Не хочешь говорить — не надо. Может быть, кресло побеседует со мной. Мир с тобой, о царское кресло!
— Мир с тобой! — ответило кресло.
— Расскажи нам какую-нибудь историю, помоги ночь скоротать.
— Хорошо, расскажу я вам историю.
Путешествовали некогда три человека: плотник, портной и шейх. Однажды ночь застала их в пустыне. Решили они спать по очереди: первую треть ночи бодрствует плотник, вторую — портной, а последнюю — шейх. И вот, пока остальные спали, выстругал плотник из полена куклу. Сменил его портной — сшил кукле платье. Проснулся шейх, увидел куклу, по образу и подобию человека, но без души. Обратил он свои молитвы к Аллаху, дабы вдохнул он в куклу живую душу. Аллах внял молитвам шейха — и кукла стала живой девушкой. Наутро заспорили путники, кому она должна принадлежать. А как по-твоему?
— Шейху, конечно, — ответил юноша.
Вдруг, как и в прошлый раз, заговорила принцесса:
— Клянусь Аллахом, мне странно вас слушать. Кому как не плотнику жениться на ней? Не смастери он куклу, девушки не было бы. Плотник должен жениться на ней.
Повернулся тогда юноша к принцессе и говорит:
— Молчи! У тебя дурно пахнет изо рта! Прибежали кади и свидетели к царю:
— Вот уже две ночи твоя дочь разговаривает, о царь!
— Моя дочь?
— Да!
— Ладно, ступайте, посмотрим, что будет на третью ночь.
Тем временем юноша притворился спящим. Подошла принцесса к креслу и говорит:
— Царское кресло! Но кресло молчало.
— Да как ты смеешь, наша собственность, не отвечать мне! — разгневалась принцесса и сломала кресло.
Наутро вынул юноша коробочку из-под разбитого кресла и спрашивает:
— А теперь куда мне спрятать тебя?
— Положи под свою чалму. Принцесса не сможет причинить ей вреда.
На третью ночь обратился юноша к принцессе с такими словами:
— Дорогая принцесса, ты говорила две ночи. Скажи и сейчас хоть слово.
Молчание.
— В первую ночь, — продолжал юноша, — ты сломала подсвечник, во вторую — кресло. Эти вещи принадлежали тебе, и ты была вправе поступить с ними как заблагорассудится. Теперь же я поговорю со своей чалмой. Мир с тобой, о чалма, — приветствовал он чалму.
— Мир с тобой, о хозяин! Что тебе надобно?
— Почему бы тебе не устроить для нас веселое представление? Мы хотим песен и танцев.
И тотчас семь прекрасных девушек вышли из чалмы. Одна танцевала с бубном, пятеро — пели, седьмая била в барабан. Всю ночь развлекался юноша. Взыграла в принцессе ревность, кинулась она к нему, он ей и говорит:
— Уйди! Разве ты не видишь, эти девушки лучше тебя. А кади и свидетели пошли к царю и рассказывают:
— О царь времени! Две ночи твоя дочь говорила, а сейчас громко бранит юношу, так как ее одолела ревность.
— Не может этого быть! — воскликнул царь. — Я должен видеть это собственными глазами.
Вошел царь на женскую половину и видит: сидит принцесса обиженная, лица на ней нет.
— Что с тобой, дочь моя? — недоуменно спросил он.
— До чего же несправедливо устроен мир, батюшка, — отвечала принцесса. — Я полюбила этого юношу, а он меня гонит прочь.
— Тебе и впрямь не нравится моя дочь? — грозно спросил царь юношу.
— О царь времени! Я полюбил ее с первого взгляда! — ответил тот.
И велел царь готовиться к свадьбе. Много лет, до самой старости, жили супруги в любви и радости.

Путешествие героев сказок

Добавить комментарий